Страница 1 из 3
Вадим Саунанен
Лабиринт мыслей
***
В тени проскользнув замечал силуэт,
Ожидая добра от безумного мира.
Ты прятал от всех мхом поросший скелет,
Видя в посланнике крики кумира.
Погрязший в грехах, в свое наказанье,
Отстраненный от мира в тишине у огня.
Терпел, как и нужно мучений страданье,
Добровольно в оковы себя запленя.
И так проживая, без воли все годы,
Прекратил ты кричать и мычать перестал.
Независим от время и буйной погоды,
Ты тихо лежал и тихонько шептал.
Пока в один миг не раздвинулись горы,
Пред ликом твоим не открылся проход.
Позади не остались бесчисленно вздоры,
И перед тобою, не оголился народ.
При виде тебя они страстно молились,
Колени свои разодрав до крови.
И возле пещеры столетья силились,
Лишь бы увидеть прощанье зари.
И их за собой поведешь сквозь туманы,
Всех до последнего павших людей.
Тех, кто захочет забыть боль и раны,
Наслаждаясь с тобой красотою полей.
И там ты отыщешь великое место,
Где сможешь мудрость свою рассказать.
Закончив простишься, с улыбкой так лестно,
Отправишься в вечность прощенье искать.
***
Надеюсь, что кто-то, когда-то ответит,
Шепнув мне на ухо причину судьбы.
Он скажет с улыбкой зачем солнце светит,
Почему от дождя показались грибы.
Он скажет причину последнего утра,
Того, что запомнится всем навсегда.
Ведь без причин, так становится жутко,
Ведь без причин, происходит беда.
***
Плетясь по почве босыми ногами,
Преодолел я сотни знойных миль.
От солнца прятался за светлыми шатрами,
И в океане видел тот приятный штиль.
Который нежно омывал больные ступни,
И ласкою своей окутывал весь шар земной.
А после сматывал обратно свои путы,
От тех, что даже выздоравливал больной.
А дальше брел средь вековых деревьев,
Листвой шаги свои тихонько застилал.
Собрав свой пояс из чудесных звеньев,
Я из ручья водицы сладкой испивал.
И путь мой был таким приятным и далеким,
Что радости своей не мог я превозмочь.
Как бремя может быть безумно легким,
Так я скажу, что не прошу себе помочь.
И остановок точно никогда не будет,
Ведь я сильнее чем кажусь на первый взгляд.
Переживая миллион я бедных судеб,
Остался лишь пути как в детстве рад.
***
И вот настал тот величайший день,
Когда весь мир другим покрылся миром.
Закрыла солнце многочисленная тень,
Напившись вдоволь сладостным эфиром.
Оскал ее пронизан страшной болью,
Которой в мыслях близко даже нет.
И вся округа, напрочь съеденная молью,
В себя взяла слепящий шумный свет.
А скалы те, что раньше смело возвышались,
Склонили голову забравшись под песок.
И люди там от горести спасались,
Теперь же стих последний голосок.
И вот в тиши, окутанной прощаньем,
Забились вновь под шумом небеса.
Поднялись в высь полуденным шуршанием,
Раскрыв по ветру, как и прежде паруса.
И больше нет грибов растущих в поле,
Они поникли, выгорев собой дотла.
Теперь весь круг подвластен только воле,
Родившись вновь на дне того котла.
Зима пройдет восстанет и светило,
Вновь пробудив свои огромные лучи.
И как же быстро все происходило,
О том, что было лучше просто помочи.
***
Шуршащий лес, что горы покрывал,
Стоял веками охраняя птичьи гнезда.
А средь корней малютка ежик спал,
Смотря пред сном на маленькие звезды.
А те блестели словно яркий изумруд,
Цветами разными как на шее ожерелье.
Они тебя в тиши к себе опять зовут,
Испить молочное и радостное зелье.
Но ты стеснялся показаться им невежей,
Переживая, что колючек полная спина.
И быть одним совсем одним как прежде,
Лишь наблюдая как поднимется луна.
Не мог ты больше оставаться одиноким,
