Страница 8 из 9
Военные офицеры и милиция оставили рыбаков в покое. Постепенно прекратили расследование несчастного случая на воде в морском заливе. Но с морского пляжа забрали тех отдыхающих, которые не успели далеко удрать.
Забрали с собой и ту даму, с которой прибыл атлетический кавалер. Вскоре пляж от людей опустел совсем. Остались на волнорезе лишь самые заядлые рыбаки, которые тоже стали постепенно уходить с волнореза по домам.
Мне также надоело ловить рыбу. Хотел, было встать, но не тут, то было. У меня ноги опухли и стали толстые, как деревянные столбы. Сразу впал в панику.
Испугался за свои ноги и не знал, что предпринимать. К этому времени близко возле меня не было ни одного человека. Звать на помощь совсем некого.
У меня наступило такое паническое состояние души, что испугался близости воды. Ведь мог упасть с волнореза в морскую воду и тут же камнем пойти на дно, как те две девушки с камнями на шее.
Вот только этого мне не хватало. В таком молодом возрасте пойти на корм морским рыбам. Надо мне как-то спасать себя от гибели здесь на волнорезе, пока ещё не свалился в воду.
– Помогите! Спасите! – стал кричать во всю глотку. – Заберите меня отсюда! Не могу подняться с места!
Как назло, в поле моего зрения на маленьком пляже морского залива не было видно никого из местных жителей. Отдыхающие приезжие тоже разошлись по местам своего проживания.
Перепуганные неизвестным мне событием в моторной лодке посередине морского залива, люди в панике бежали от моря. Кто не успел сбежать, тех забрали пограничники и милиция.
Рыбаков почему-то никто не задержал. Рыбаки сами ушли с волнореза. Наверно, достаточно было тех людей, которых задержали на берегу моря? Трагедия началась с берега моря, на виду у всех отдыхающих на морском пляже.
Рыбаки видели лишь моторную лодку, которая перевернулась посередине морского залива. Поэтому никто из милиции и военного патруля ни стали в свидетели брать рыбаков с волнореза.
В том числе и меня. От волнореза до большого городского парка было далеко. Жилых домов вблизи маленького морского залива тоже не было.
За пляжем у морского залива на берегу были какие-то небольшие рыбацкие постройки. Наверно, место стоянки дорогих моторных лодок? Возле строений никого из местных жителей не было видно.
Остался один на безлюдном пространстве. Где даже домашних животных не было видно. Видимо, домашние животные, кошки и собаки, испугались паники людей на морском пляже и попрятались в разные потайные места от опасности вблизи волнореза?
Время мчалось с неведомой скоростью к приближающейся ночи. Не успел окончательно успокоиться от паники с опухшими ногами, как золотистый диск солнца устремился к морскому горизонту.
Серые сумерки приближающейся ночи неожиданно обрушились на город. В приморской полосе Батуми стали загораться уличные фонари. Мне не хотелось ночевать на волнорезе.
Готов был сдаться военному патрулю и разделить эту ночь с камерой на гауптвахте. Но как назло военного патруля не было видно вблизи волнореза. Поэтому решил самостоятельно выбираться с волнореза в сторону людей.
Вовремя войны с фашистами, военный лётчик Алексей Маресьев, раненный в ноги восемнадцать суток полз зимой в снегу к людям и остался жив. Мне до людей надо проползти по бетонной полосе волнореза всего несколько сот метров.
Дальше морской песок с пальмами на берегу Чёрного моря, это ни снег в лесу. Придётся мне хотя бы на этом небольшом расстоянии повторить подвиг советского лётчика, Алексея Маресьева.
Думаю, что люди меня заметят за пляжем возле волнореза и не дадут мне погибнуть вблизи города. Ни стал долго раздумывать. Поэтому быстро смотал свои рыбацкие снасти.
Затем решил вытащить куканы с рыбой из морской воды. Мне было жалко оставлять свой дневной улов на волнорезе. Ведь ради этой рыбы сбежал в самоволку и пострадал на обе ноги от неизвестного мне заболевания.
Может быть, это какая-то неизвестная мне доселе болезнь от морской воды или совсем неизвестный вирус, от которого опухают ноги рядом с морской водой?
Осторожно отцепив кукан с рыбой, от ржавой арматуры, торчащей из бетона волнореза, стал поднимать кукан с рыбой из морской воды. Лучше бы этого вообще не делал.
Когда поднял кукан с рыбой на волнорез, то меня охватил шок. На кукане осталась только та рыба, которая кололась и на ней была змеиная кожа. Другая рыба либо вообще отсутствовала, либо от рыбы остались одни головы.
Туловища серебристых рыбёшек были кем-то откусаны. Какой-то неизвестный мне морской хищник подкрался к моему кукану с рыбой и отгрыз туловища самых красивых рыбок.
Большинство серебристых рыбок, морской хищник съел полностью. Вот только почему-то колючих рыбок со змеиной шкурой морской хищник ни стал кушать?
Также, как и рыбаки ни брали себе эту колючую рыбу со шкурой змеи. Вполне возможно, что эта неизвестная мне рыба была ядовитой вообще никому совсем непригодная в пищу?
Два других кукана с пойманной рыбой были в таком же виде. На куканах болтались головы съеденных рыб и целыми были только колючие рыбы со змеиной шкурой.
С досады, побросал все три кукана с объедками рыбы в морскую воду тем хищникам морским, которые не успели доесть мою рыбу. Пускай морские хищники подавятся моими рыбами дневного улова.
Зря сегодня потерял целый день. Мало того, что весь день был голодный, кроме того, остался без рыбы и пострадал на обе ноги. Теперь придётся ползти мне до людей. Лишь бы не умереть от опухших ног. До своей военной части мне всё равно не доползти. Расстояние от нашей военной части до волнореза, примерно, километра три через городскую черту.
Меня всё равно в городе люди подберут, когда увидят, что по улице ползёт вполне трезвый человек. Пешеходы сделают выводы, что пострадал на обе ноги на волнорезе от преступников.
Прополз метров десять по бетону длинного волнореза, как, вдруг, к пляжу возле волнореза вышла группа военного патруля. Меня сразу охватила радость и надежда на спасение, что наконец-то выживу.
Мне не придётся ползти восемнадцать суток к людям, как пришлось ползти по глубокому снегу военному лётчику Алексею Маресьеву в годы войны. Теперь меня спасут и доставят туда, куда им надо. Пускай даже в комендатуру или прямо на гауптвахту.
– Помогите! Спасите! Не могу идти! – вновь, стал кричать, как резаный. – Заберите меня! Солдат в самоволке!
Военный патруль, который почти удалился с пляжа возле морского залива, все-таки услышал мои крики и повернул в мою сторону. Думал, что военный патруль пройдёт линию волнореза, поэтому принялся, обратно кричать с такой силой, что, возможно, мой крик услышали на городских улицах?
Так как не успел военный патруль выйти на волнорез. Как возле волнореза появился автомобиль скорой помощи. В мою сторону из автомобиля скорой помощи выбежали двое санитаров с носилками.
Следом за ними поспешил военный патруль. Мне оставалось только дождаться военного патруля и двух гражданских санитаров скорой помощи с носилками. Кто из них примчится первыми сюда ко мне.
– Чего орёшь на волнорезе, как резаный? – спросил меня, санитар, подошедший первым. – Всех перепугал.
– У меня почему-то ноги опухли. Не могу ходить. – ответил санитару. – Никого рядом нет. Поэтому кричу.
– Ты солдат или гражданский? – спросил меня, офицер военного патруля. – Куда тебя отправлять с ногами?
– Солдат новобранец. – честно, признался офицеру военного патруля. – Первый раз сбежал в самоволку на рыбалку и сразу влип.
– В санитарном батальоне разберутся, что с твоими ногами. – сказал офицер военного патруля. – Первый раз вижу солдата, который, находясь в гражданской одежде, сам чистосердечно признается, что он солдат из военной части.
– Видно сильно солдату досталось, раз рискнул признаться, – заметил гражданский санитар скорой помощи.
– Вы нам помогите пострадавшего доставить до санбата. – попросил офицер военного патруля, санитаров скорой помощи. – Вам всё равно по пути ехать, а мы на дежурстве. У нас тут на пирсе есть проблема известная всему городу.
Гражданские санитары скорой помощи положили меня на носилки и понесли в сторону автомобиля скорой помощи. Там затолкали меня в автомобиль прямо на носилках. Автомобиль скорой помощи включил сирену, с мигалкой маяка на крыше и помчался в сторону центра города.
Мне совершенно неизвестно было, где находится санитарный батальон. Из автомобиля скорой помощи в лежачем положении видел лишь уличные фонари, которые сопровождали нас своим мигающим освещением в пути следования до санитарного батальона военного гарнизона Батуми.
Затем автомобиль скорой помощи развернулся и задом сдал к огромным воротам, которые со скрежетом раздвинулись в разные стороны. Автомобиль скорой помощи дальше сдал задом к белому зданию.
Раскрылись задние двери автомобиля скорой помощи. Увидел военных санитаров в форме. В белых халатах поверх военной формы.
– Забирайте своего пациента. – сказал гражданский санитар, скорой помощи, санитарам в военной форме.
Санитары в солдатской форме подхватили меня под руки с носилок гражданской, скорой помощи. Потащили меня внутрь здания санитарного батальона. В здании санитарного батальона меня принесли в приёмную палату и положили на кушетку.
Двое солдат-санитаров стали меня, спрашивать с какой военной части. Как попал в гражданский автомобиль скорой помощи? Рассказал солдатам-санитарам все, как было со мной на волнорезе.
Солдаты-санитары все мои показания на состояние моего здоровья записали на планшете в солдатскую больничную карточку. Затем дежурный солдат-санитар по санбату позвонили в мою воинскую часть и дежурному офицеру военной части сообщили о том, что нахожусь в санитарном батальоне гарнизона.
Попросили дежурного офицера нашей военной части подтвердить, что у них в военной части имеется такой солдат и сообщить дежурным санитарного батальона мой регистрационный номер.
Только после всех этих формальностей солдаты-санитары стали обследовать мои ноги. В это время в приёмную палату вошёл майор медицинской службы.
Солдаты вскочили со своих мест и отдали честь майору медицинской службы, который лишь приложил руку к козырьку своей форменной фуражки и сразу подошёл ко мне.
Внимательно рассматривая мои опухшие ноги, майор медицинской службы удивлённо хмурил свои брови.
– Так, молодой человек. В самоволке был. Рыбу ловил. – догадливо, произнёс майор медицинской службы. – Рыба хитрая была и к ногам прилипала со своими колючками. Это даже хорошо. Болеть ревматизмом не будешь. Вот только в самоволку для этого бегать не нужно. Достаточно тебе один раз в увольнение сходить и больше не болеть.
Майор медицинской службы распорядился, чтобы меня положили в отдельную палату, под его личный контроль. После такого распоряжения со стороны майора медицинской службы мне стало как-то не по себе.
Подумал, что раз меня кладут в отдельную палату санитарного батальона, то моё заболевание очень опасно и, по всей вероятности, мне будут ампутировать обе ноги.
Такого поворота событий с собой на исходе дня самоволки никак не мог ожидать. Солдаты-санитары ни стали откладывать приказ своего командира и прямо из приёмной палаты санитарного батальона отвезли меня на качалке в отдельную палату, где кроме кровати с тумбочкой был огромный стол.
Не знал для чего в отдельной лечебной палате санбата, нужен такой огромный стол. Наверно, для того, чтобы мне прямо тут в лечебной отдельной палате без свидетелей ампутировать сразу обе ноги?
Поэтому мне стоит отсюда смыться до того времени, как меня положат на операционный стол. Но, как мне удрать отсюда с такими опухшими ногами?
Может быть, просто доползти до окна, а дальше спрятаться где-нибудь в кустах во дворе санитарного батальона? Вот только друзья за мной сюда не придут.
– Ну, как больной, освоился? – спросил меня, майор медицинской службы, когда вошёл ко мне в отдельную больничную палату. – Что-то на тебе лица нет? Случайно гадости какой-нибудь в рот не брал? Открой рот!
– Со вчерашнего дня ничего не кушал. – честно, признался, открывая рот – Беспокоюсь за опухшие ноги.
– С твоими ногами ничего не будет. – уверенно, сказал майор медицинской службы. – Опухоль на ногах пройдёт через пару недель. Ты ловил рыбу дракон, которая в целях самозащиты колет своими ядовитыми шипами всех, кто к ней касается.
Мелкий соперник от уколов ядовитыми шипами отключается на какое-то время, пока рыба дракон удерёт от противника в безопасное место. У людей от уколов этой рыбы опухают руки и ноги.
Чаще опухают ноги. Но уколы рыбы-дракон полезны также как укусы от пчёл. После которых у человека не бывает ревматизма, радикулита и паралича конечностей.
Так что для тебя от уколов рыбы-дракон есть даже польза. Рыбу-дракон даже кушать полезно. Нужно лишь избавиться от ядовитых шипов с помощью пинцета или ножа.
Затем рыбу нужно опустить в кипяток на короткое время. После чего с рыбы-дракон нужно снять кожу, как снимают кожу со змеи, прежде чем съесть.
Затем рыбу дракон без ядовитых шипов и без кожи можно приготавливать себе в пищу, как любую другую рыбу. Рыбу-дракон можно варить, жарить, солить, сушить к пиву и вялить.
Ну, если ты рыбу не знаешь, то лучше рыбу не лови. От незнакомой рыбы можно было стать инвалидом или даже умереть. В данном случае нет никакой угрозы твоей жизни.
– Зачем положили в отдельную палату, если опухоль на ногах не опасна? – спросил доктора удивлённо.
– Ни так часто к нам в санбат попадают больные художники и новый год бывает один раз в году. – понятно, объяснил мне, майор медицинской службы. – Тебе нет никакой разницы, где служить. Зато санитарный батальон украсится под новый год.
– Мне придётся служить дальше в своей военной части. – напомнил майору медицинской службы. – Какими глазами буду смотреть на своих сослуживцев и на земляков с Кавказа, если из-за болезни испорчу им новогодний праздник?
– У тебя до нового года есть целый месяц. – напомнил майор медицинской службы. – Майор Кикишвили, тоже уважает своих земляков. Так что ты можешь спокойно, не выходя из этой палаты, оформить новогоднюю ёлку санитарного батальона и своей военной части. Думаю, что майор Карпухин поймёт меня. Не будет после санитарного батальона сажать тебя на гауптвахту перед новым годом, сроком на десять суток за твою самоволку на рыбалку к волнорезу.
– На гауптвахту меня не посадят. – уверенно, заявил майону. – Так как не принял воинскую присягу. Но насчёт оформления новогодних ёлок санитарного батальона и своей военной части не отказываюсь. Если, конечно, согласится майор Карпухин.
– С майором Карпухиным, договорюсь. – уверенно, сказал майор Кикишвили, протягивая жилистую руку.
Мы ударили с майором Кикишвили по рукам. Майор медицинской службы ушёл из моей отдельной палаты. Вскоре в палату принесли ужин, какого не видел за две недели моей службы в советской армии.
Хотя в нашей воинской части в столовый шеф-повар был мой земляк Лёва Амборян. Видимо, майор Кикишвили поставил меня на учёт в офицерскую столовую санитарного батальона?
В любом случае, в санитарном батальоне мне было оказано особое внимание в первый вечер. Понял, что служба у меня в армии будет в дальнейшем прекрасной.
Вполне возможно, что мне в самоволку не придётся бегать? Художники здесь в дефиците, поэтому придётся часто передвигаться по городу между армейскими подразделениями гарнизона. Даже по пропуску придётся мне выходить в Батуми.
После шикарного ужина в санитарном батальоне спал в отдельной палате так хорошо, что даже забыл о своих опухших ногах. Боли в опухших ногах не было никакой.
Было лишь такое ощущение, что пересидел свои ноги. На опухшие ноги трудно было вставать. Так как создавалось какое-то непривычное ощущение и покалывало в подошву ног.
У меня появлялся страх оттого, что кожа на ногах может лопнуть и от этого будет много потери моей крови.
Сразу с самого утра, после шикарного завтрака в кровати, ко мне в отдельную палату пришли оба майора, Карпухин и Кикишвили. Карпухин ни стал ругать меня за самоволку.
Оба майора мой прокол с рыбалкой и самоволкой обернули в шутку. Стали потешаться надо мной в том, что случилось с моими ногами. Как какой-то морской хищник обглодал пойманных мною рыб прямо на кукане. Тоже смеялся над вчерашними приколами со мной на волнорезе.
Особенно мы потешались над тем, что своими дикими воплями обратил внимание военных патрулей, а также санитаров гражданской, скорой помощи, которые примчались на мои крики к волнорезу.
Хорошо, что всё тут обошлось. В этот день, ко мне в отдельную палату в санитарный батальон принесли кульман. Такую подвижную доску черчения, на которой можно было рисовать в любом положении.
Кроме чертёжной доски в мою отдельную палату принесли несколько пачек бумаги ватман и множество разной художественной краски на рисование по бумаге ватман.
После опыта в зале дворца офицеров, точно знал какими именно красками пользоваться при рисовании на бумаге. Таким огромным количеством бумаги ватман, а также разными художественными красками, можно было оформить несколько новогодних ёлок.
Вполне возможно, что так было? Так как позже видел свои новогодние картинки не только в санитарном батальоне и в своей военной части, а также в других подразделениях военного гарнизона Батуми.
В административных зданиях Батуми на следующий новый год видел свои новогодние работы. В санбате был до 29 декабря 1966 года. 30 декабря 1966 года торжественно принял военную присягу со всеми молодыми солдатами.
С этого дня у меня началась настоящая военная служба, на которой получал заслуженные награды и наказания одинаково со всеми солдатами. Конечно, поощрений у меня было значительно больше.
Но гауптвахты тоже не избежал. В армии говорят, что кто не был в самоволке и на гауптвахте, тот не был солдатом. Так что побывал в самоволке и на гауптвахте. Но это совершенно другие истории о моей службе в советской армии.
– Откровенно говоря, имею не полную информацию об этих событиях происшедших на моих глазах в морском заливе Чёрного моря возле Батуми. – честно, признаюсь. – До меня доходили отрывки этой ужасной информации, как от гражданских, так и от военных источников.
Говорили, что за двух утопленных девушек отомстил их брат, чемпион мира по плаванию, который зарезал двоих местных парней причастных смерти сестёр этого атлета.
Дама с атлетом была прикрытием атлета на морском пляже залива возле волнореза. Были и совсем другие слухи.
Насчёт утопленных девушек могу сделать собственные выводы. Считаю так, что девушкам и женщинам, нечего ездить одним без сопровождения мужей и родителей, по курортным местам Советского Союза и за границу.
Во всём мире мужчины воспринимают одиноких девушек и женщин, как дам лёгкого поведения или проституток. Отсюда и результаты, которые произошли с утопленными девушками.
