– Надеемся на ваше содействие, – раздался в это время голос одного из ищеек. Голос тот был глубоким, тягучим. – Беглеца здесь нет, но ведьму мы заберём. Согласно высшему закону инквизиции, любой одарённый колдовским даром должен быть доставлен в Тойрис и сила его обращена на благо страны. Мы увезем её. Но нам понадобятся пара выносливых лошадей и крепкая клетка. Наш отряд был направлен не на поиск ведьм, поэтому мы не обладаем дополнительными средствами для её транспортировки.
Староста поднял глаза. Но посмотрел не на ищеек, а на меня. Снова сжал кулаки. Потом Нут медленно перевёл взгляд. И снова не на ищеек, а на Боела. Сынок шмыгнул за спину одного из непрошенных визитёров. Я усмехнулась. Судя по всему, прыть собственного сыночка встала старосте поперёк горла.
– Мы посодействуем, – сказал он, поворачиваясь в мою сторону, но говоря это ищейкам. И обратился ко мне, очень тихо, чуть слышно: – Дурак он, Рейя. Прости, помилуй, всё селение пострадает, если я… – Он замолчал, вглядываясь в мои глаза.
Я взяла его за руку и сжала.
– Я всё понимаю, староста Нут.
– Не губи, родная, – прошептал он.
Я кивнула. Да и как губить. Жизнь одной ведьмы не стоит целого селения. Ко мне они относились с уважением и добром. Ну а паршивая овца вроде Боела всегда в стаде найдётся. Разве должны теперь селяне пострадать? Если я сейчас попытаюсь сбежать или Нут мне поможет, то все отвечать будут перед инквизицией от мала до велика. Инквизиторы безжалостны. Особенно, если дело касается помощи и укрывательства ведьм.
Я перевела взгляд на ищеек. Они хорошо успели просканировать мой дар и переглядывались. Хорошо понимали, что ведьме вроде меня противостоять будет сложно, можно с потерями выйти. Правда, они не знали, что сил своих я много в раненого вложила. И сейчас была навряд ли сильнее местного мальца.
– На селянах нет вины, – сказала я, смело смотря в глаза ищеек. – Не знали они, кто я и рода какого. Они просто люди, для них я лишь травница.
Ищейки переглянулись. Они явно не верили моим словам.
– Слово моё, слово ведьмы. – Я вскинула голову. – Не трогайте селян, и я руки не подниму, силу не призову. Спокойно уйдём.
Мужчины снова посмотрели друг на друга, молчаливо переговариваясь. Один из них, тот, что снял капюшон, повернулся ко мне. Во взгляде его я увидела мелькнувшее уважение.
– Слово ведьмы – крепкое слово. Мы верим, что хорошая ведьма ни силой, ни ведовством не покажет, кто она. А простой люд чар ведьм не видит. Мы принимаем твои условия. Командиру доложим о проверке населения и что они действительно не знали, кто проживает рядом с ними.
Сказал это и отступил, открывая дорогу к выходу. Я кивнула, благодаря за учтивость. Не думала, что ищейки могут так относиться к ведьме. Подхватила плащ и направилась из домика. Староста пошёл следом за мной.
– Спасибо, родная. Спасибо.
Я ничего не ответила. Я шла навстречу судьбе. И, судя по всему, она уже не будет такой светлой, как была.
Глава 10
Пока я шла по улочке, слышала, как переговаривались ищейки и староста. Те запросили найти для меня амбар покрепче. Слово словом, а всё же они побаивались, что я сбегу.
– Клеть к утру соорудим, – неохотно отвечал Нут. – Вы можете остаться ночевать в моём доме, господа.
– Ночёвки нам не нужно, – отказался ищейка. – Завтра к обеду остальной отряд придёт в селение. Им и передадите ведьму. Весть я уже отправил. Стеречь будете сами. С вас, Нут, спрос будем держать. А нам задерживаться никак. Пока след беглеца свежий, по нему пойдём. Если её спасёныш покинул дом ночью, далеко уйти не мог. Надеюсь, вы понимаете, что может случиться, если ведьму завтра не найдут.
– Понимаем, – хмуро ответил старейшина.
– Вы уж постарайтесь к приезду остального отряда клеть соорудить.
Я слушала разговор в пол-уха, шла, смотря вперёд. Видела, как выскакивают из дворов женщины и дети. Бабки горестно качали головами, женщины перешёптывались. Выскочил на встречу ко мне кузнец Ниб, за ним следом отец, ухватил парня за руку и рывком зашвырнул обратно во двор. Я слышала, как он кричал:
– Сиди уж! Или захотел вместе с ней к инквизиторам!
– Пусти, отец!
– Не пущу!
Их голоса смолкли под гулом толпы, направляющейся за мной.
– Она же безобидная!
– Всё селение лечила!
– Ребята, будьте милосердны, как же мы без Рейи?
Я оглянулась. Тётушка Хлоя ухватила одного из ищеек за рукав, пытаясь заглянуть под капюшон, в глаза.
– Ребятушки, хорошая она. Никому никогда зла не делала.
– Ведьма она, мать! – сочувственно ответил тот. – Не можем мы её вам оставить. Ведьмы сейчас на особом счету…
– А люди, люди на каком счету? – выкрикнул кто-то тонким старушечьим голоском. – У нас ни лекаря, ни знахаря! Инквизиция нам их отправит? Да коли и отправит, так драть будет с нас три шкуры. А Рейя… – голос захрипел и пропал. Кто-то яростно прикрыл старушке рот.
Толпа ещё шумела, когда меня провели к амбару старосты. Раскрыли ворота и приковали одной ногой к столбу, что служил ему опорой. Я посмотрела на цепь. Не тяжёлая, я бы даже сказала тонкая, но я ощущала, что не порвать мне её, не освободиться. На цепи лежало заклятие инквизитора против ведьмы.
Боел довольно скалился, выглядывал из-за спины одного из ищеек. Я подняла на него взгляд. Теперь мне уже нечего было терять, и я, мрачно сплюнув, чётко произнесла:
– Не быть тебе ни отцом, ни вдовцом, ни мужем, ни сыном, одному по свету ходить, тропу топтать, радости и удовольствий не знать. Живи, о смерти проси, да не получай, меня каждый день вспоминай.
И плюнула ещё раз, размазав это по земле. Бабки, собравшиеся у ворот амбара, креститься начали. Женщины шарахнулись в сторону.
– Ведьма! – завизжал Боел. Схватил ищейку за рукав и дёрнул. – Сделайте что-нибудь. Она меня прокляла!
Ищейка повернулся к нему. Стянул капюшон и ухмыльнулся.
– Ну и прокляла, что с того? Или ты не знал, что если ведьме сильно насолить, то она и проклясть может? А может, ты совсем дурачок?
– Сделайте с ней что-нибудь! Накажите! Лишите колдовства! – визгливо вопил парень.
Ищейка недобро сощурился.
– Всё, что в рамках нашего исполнения, мы сделали, остальное – не наше дело. Если есть претензии к этой ведьме, обращайтесь в суд инквизиции. Такие дела они разбирают. А мы лишь ищейки. Не в наших правовых нормах судить и наказывать ведьм.
Он рванул руку, высвобождая её из пальцев парня. Тот повернулся и бросился к старосте. Нут стоял, угрюмо смотря на меня. Вздохнул, опустошённо махнул рукой и пошёл из амбара.
– Батя, отец! – закричал, кидаясь вслед ему, сын.
Люди у амбара расступились пропуская их.
Ищейка шикнул на толпу, и обравшиеся начали расходиться. Он повернулся ко мне. Второй ищейка принёс к столбу охапку сена.
– Спасибо, – поблагодарила я. – Не думала, что ищейки церемонятся с ведьмами.
Мужчина вздохнул.
– Ведьмы разные встречаются. Иногда такие, что муторно от дел её становится. Страшно. Гадливо. А бывают такие, как ты. Цепи замыкаешь на ней, а самому стыдно и жалко. Да нечего тут не поделаешь. Время такое.
К нам подошёл его напарник. Положил ему руку на плечо, словно призывая поторопиться. Ищейка кивнул мне.
– Завтра заберут тебя. Дар в тебе хороший, я думаю, оставят в городе. На войну не попадёшь.
Сказал и снова вздохнул. Я усмехнулась.
– Лучше тогда уж пусть отправят в самую горячую точку, чтобы не мучиться.
– Может, и повезёт, – сказал он задумчиво. Отвернулся и вместе с напарником пошёл из амбара, не прощаясь со мной.
Я прислонилась спиной к столбу и медленно села. Солнечный день к обеду сменился. Небо затянуло тучами. В тонкие щели амбара уже не проникали яркие лучики. Стало серо, словно поздним вечером.
Когда прогремел первый гром и все разбежались по домам, ворота амбара тихо приоткрылись, и ко мне вошла бабка Аринка. С собой она принесла хлеба и молока. Села рядом, отломила ломоть, мне дала, рядом кувшин поставила. Вздохнула, смотря, как я жую.
– Знаешь, мы же все догадывались, – сказала она с сожалением. – Между собой перешёптывались бабки. Все надеялись, что инквизиция стороной тебя обойдёт, не пронюхает. Чтоб Боелу неладно было. Вот же редкая скотина. Ты кушай, кушай, родная. Прости, что помочь мы тебе ничем не можем. Детки у нас. А инквизиция на расправу быстра. Но знай, мы очень сожалеем и совсем не хотели, чтобы так всё вышло. Ты хорошая. Полюбилась всем. И мать твоя хорошая была, скольких спасала, вылечила и никогда ничего не просила. Прости нас, девочка.
Я слабо улыбнулась.
– Не за что просить у меня прощения. Значит, судьба так решила. А за хлеб и добрые слова обо мне и матушке – спасибо.
– А Боела ты прокляла всё ж, – оскалилась бабка Аринка. – Так ему и надо. Всех уж замучил.
Я кивнула.
– Давно нужно было, да боялась, что себя выдам.
Бабка вздохнула.
– Эх, не удалось нам тебя утаить.
Она поднялась и тяжело пошла к воротам.
***
Серым и пасмурным вышел следующий день. Тяжёлые тучи нависали над селением и тянулись до горизонта. Там, вдалеке, гремел раскатистый гром. Отряд ищеек прибыл, как и было сказано, ближе к полудню. Селяне окружили их и пытались притормозить процесс моего отъезда. Ищейки оттесняли народ в сторону и грозили инквизицией. Я внимательно смотрела на ищеек, ища среди них двоих вчерашних. Их не было. Значит, они ещё идут по следу. Надеюсь, Изарту всё же удалось сбежать, и они его не найдут.
Чем ближе я подходила к сооружённой сельскими мужиками клетке, тем тише становилась толпа. Я глазами пробежала по провожающим меня. Среди них не было Ниба. С ним я бы хотела попрощаться. Но, видимо, отец закрыл парня в доме и, судя по тому, что и его не было, лично сторожил сына. Женщины смотрели на меня, руками стирая слёзы с печальных лиц. Прижимали к себе детей и горестно головами качали. Мужики глаза отводили, словно стыдясь на меня смотреть. А когда ищейки уже замок на клетке закрыли, дядька Карп сорвал с головы шапку, швырнул на землю и воскликнул:
– Да что же мы её вот так отдадим? – И рванул вперёд. Стоящие рядом с ним мужики схватили Карпа и заволокли в глубь толпы.
Перед тем, как повозка двинулась, я последний раз кинула взгляд на селян. Встала в клетке и низко поклонилась.
– Благодарю за добро и тепло ваше.
И так мне горестно стало, что слёзы всё-таки проступили на глазах.
«Я буду их помнить, – подумала я. – Никого не забуду. Ни человека, ни лес добрый, ни реку. Ни встречу с Изартом. А всё же он принёс с собой беду, правильно зелья говорили. Надеюсь, хоть себя спас».
Я вытерла скупые слёзы и сделала глубокий вдох и выдох.
Повозка дёрнулась, и пара лошадей медленно потянула её по улице. Провожая меня в долгий и тяжёлый путь, небо разрезала кроваво-красная молния. Я не сразу поняла, что раздавшийся следом крик – не провожающих меня селян. За ним последовал второй. Повозка снова дёрнулась, останавливаясь. В следующий момент у меня по коже прошёл озноб, сковывая сердце бешеным ужасом. Я поняла, что кричали ищейки. Кони под ними вставали дыбом. Кто-то грозно приказал:
– Ведьму спрячьте!
Потом послышался вопль кого-то из селян. Щёлкнул замок моей клетки.
– Беги, ведьма! – прокричал незнакомый мне ищейка, распахивая дверь.
А я стояла, смотря в серое пасмурное небо, не в силах шевелиться. Там, среди тёмных грозовых туч, отчётливо вырисовывались силуэты приближающихся драконов.
Глава 11
Мир начал движение в бешеной огненной драме, разыгравшейся вокруг меня. Шум крыльев заглушил гром подступающей грозы. Выскакивали мужики – кто с кирками, кто с чем. Слышались бабьи визги. Ищейки пытались защищаться, сверкали их магические клинки. Свистели заговоренные стрелы. А потом заполыхали хаты. Матери хватали детей и бежали в лес. Я смотрела, как люди в панике пытались спрятаться, как мужики старались спасти свои семьи и кидались на драконов с вилами. Как полыхал дом кузнеца, а Ниб, швырнувший в одного из парящих острые вилы и пробивший его крыло, покачнулся от удара лапой. Его откинуло далеко в сторону.
– Спасайся, ведьма! – Один из ищеек присел передо мной, расстёгивая инквизиторскую цепь и освобождая. Указал на селян, бегущих к лесу. – Если драконы почуют тебя, считай, мертва. Силы у нас не равны, не выстоим. А у тебя навыка боя нет. Беги, может, спасёшься.
Я было кинулась в указанном направлении, как увидела, что на тропу у леса приземлился черный дракон. Поле заполыхало, поглощаясь огненным морем. Селяне, только что ищущие спасения в лесу, бросились обратно.
– Нечистые! Твари крылатые! – воскликнул ищейка, вывернулся, прикрывая меня, и запустил стрелу в приближающегося к нам дракона. Тот взвизгнул и рванул вверх. Стрела рассекла его морду.
С неба потянулись тяжелые капли. Небо в очередной раз рассекла молния. Я стояла растерянно, смотря, как драконы уничтожают селение, как один за другим падают сожжённые и раздавленные ищейки, как мужики ревут от бессилия перед парящими и все равно пытаются спасти тех, кто ещё оставался живым.
Я повернулась. Клетка моя давно пылала. Несколько сельских мужиков, с Карпом во главе, прятались за перевернутой телегой и кидали из-за неё вилы, стреляли из луков, подобранных у погибших ищеек. Вот только с меткостью у них были явные проблемы. Да и куда обычным сельским мужикам до стрелков?
Ниб.
Я увидела его посреди площади. Над парнем навис огромный дракон, оскалив пасть и насмехаясь над беспомощной жертвой. Я видела, что у кузнеца одна рука вся в крови, тело изодрано.
«Ниб! Карп! Да, что же я стою! Они же гибнут! Бежать все равно некуда. Я же ведьма!» – разорвало сознание жуткая мысль, приводя меня в себя.
Я судорожно выдохнула, вскинула руки, призывая природу. Молния уверенно ударила в дракона, который навис над Нибом. Парящий взвыл, шарахнулся в сторону, мотая пробитой головой. Покачнулся и рухнул на бок. Тут же взвыли ещё трое. Никогда мне не приходилось видеть парящих. Никогда я не знала, какой ужас они могут навлекать. Я призывала природу, вытягивала всю свою колдовскую силу. Капли дождя становились острыми шипами, впивающимися в крылья драконов, прорывая им перепонки.
Я чувствовала, как колдовство отзывается горячими волнами, как мощь моя ведьмовская встаёт, как природа отвечает, а вилы и ломы сельских мужиков напитываются магической силой.
Огонь полыхнул по улицам, проносясь по ним как река. Ударился о выставленный мною дождевой щит. Пламя шипело, затухая. Как же вовремя непогода разыгралась!
– Беги, Рейя! Беги! – голос тетушки Хлои прорезал вопли, визг и гул драконьего пламени. Я повернулась. И увидела его.
Огромный, серо-дымчатый дракон, был в десятке шагов от меня. Морда его оскалилась, и я ощутила удар. Меня не спалили сразу. Не раздавили. А снесли громадным хвостом. Я пролетела через площадь и упала рядом с окровавленным Нибом. От боли сломанных рёбер свело зубы. Я с трудом подняла голову, и, упираясь руками в землю, села. Увидела несущегося с воплем по улице Боела.
«Вот и все! – Силы стремительно покидали меня. Я с трудом заставляла себя не упасть. – Если уж и умирать, то с гордо поднятой головой!»
Серый дракон, оскалив пасть, шёл ко мне. Глаза его горели ненавистью.
– Ведьма! – прошипел он. – Умри в мучении!
Воздух завибрировал, когда он начал набирать его в лёгкие.
