В провинции дремучей
Скажу, на всякий случай,
С душевной простотой:
В провинции дремучей
Мы в связке с маятой.
Но нам она – некстати,
Об этом знает всяк.
У нас умишка хватит
Не угодить впросак.
Второго сорта, вроде,
Но, всё же, люди мы,
И грезим о свободе
Среди кромешно тьмы.
Все в истину простую
Мы верим там и тут:
Мечту не арестуют,
В кутузку не сдадут.
Смотреть мы будем в оба,
Другой заботы нет.
Вам, если что, из гроба
Передадим привет.
Желаем жить без тягот
В них властный мужичок
Нас окунул не на год,
А на огромный срок.
На бережке, на узком,
Где булькает ручей,
Сидели двое русских
И трое москвичей.
Они вина не пили
И не дрались пока,
А просто так… тупили,
Играя в дурака.
Им позарез был нужен
В один конец билет.
Ждал за Большою Лужей
Их пламенный привет.
Решительный и смелый,
Трухлявый грыз пенёк.
Мужик, почти что целый,
Он был без рук, без ног.
От злобы мракобесной,
С большим кольцом в носу,
Он всех туристов местных
Пускал на колбасу.
На травушках, на глупых
Кровавые ручьи.
Людские грызли трупы
Большие муравьи.
На бережке, как дома,
Где помыслы мертвы
Сидели два фантома
И трое из Москвы.
У чёрта на куличках,
Ограбленных жульём,
Жить нынче не прилично,
Но мы пока живём.
* * *
Вдоль, по Лянчихе-реке,
Я бегу вприпрыжку.
Не с синицей в кулаке,
А с журавлём под мышкой.
Убегаю от друзей
И подруг, конечно.
Путник скромный, не глазей
На меня с усмешкой.
Не любуйся, паренёк
На мои привычки!
Лучше сядь ты на пенёк
И попей водички.
В Лянчихе чиста вода,
Не выпита кукушкой…
Люди Владика сюда
Часто ходят с кружкой.
Воду пьют без куражу
Женщины, мужчины.
С журавлём я здесь брожу.
Есть на то причины.
Я решу проблемы сам
На Богатой Гриве.
Я гуляю по лесам
В яростном порыве.
Журавля я сохраню,
Потому в дороге.
Не попасть ему в меню
Старым пням двуногим.
Благодатная земля,
Чистая водица.
Здесь, на речке, журавля
Не склюют синицы.
Мракобесие долой!
Заявляю рьяно:
«Он под мышкой, под полой,
Под моей охраной».
* * *
За час до извержения Везувия
Заполнилась прозреньем голова.
Я понял, что тупы мы до безумия
И простодушны, как на пне трава.
Я прочь побрёл дорогами подлунными,
