Есть хотелось сильно. А такими темпами я сяду на принудительную яблочную диету. Да и к местным присмотреться тоже не мешало бы…
– Ну да, Крестовна не скучает! Вон сколько к ней народу ходит! Считай, как нечисть она успешная. А о тебе уже забыли, небось…, – заметила я, поглядывая на Яичичну. Ох, и злило ее сравнение с родственницей.
– Да ты хочешь сказать, что Крестовна лучше меня? – возмутилась Яичична. – Да ни жисть! Я, знаешь, сколько людей загубила! А она? А скольких напугала! Раньше обо мне слава на всю деревню гремела! А она к ней примазалась!
– Ну, это раньше было, – вздохнула я удрученным голосом. – А сейчас тебе даже пугать некого. К тебе просто никто не ходит! Ну, кроме меня!
– Ан нет! Ходют! Вопросы задают! Гадают! – обиделась Яичична.
– И как часто? – спросила я, видя, что почти дожала вопрос.
– Ну, два разы в год точно! На Святки и на Купалу! – засопела Яичична.
– А к ней каждый день ходят, – развела я руками. – Ну, ты права. Нам оно не надо! Пущай, к ней толпа ходит, мимо нас! Грязь носит и все дела…
Повисла пауза. Я слышала, как Яичична скрипит, о чем-то думая. Она бухтела, взвешивая какое-то решение. Я же смотрела на избу, в которой горела свечка.
– Пусть приходят, но прибираться не дам! – проворчала Яичична. – Моя паутина!
– Ну, в избе у Шебуршихи чисто, – заметила я. – Люди паутину не любят! Они любят, чтобы чисто было! И уютно!
– Нет! – буркнула Яичична, исчезая в погребе. Громыхнула крышка. А я поняла, что она вряд ли согласиться.
А ведь как замечательно было бы. Приходит молодежь, еду приносит, а я к ним присматриваюсь. Заколку думаю, кому подбросить!
Я провела пальцем по подоконнику, собирая вековой слой пыли. За рукавом сарафана потянулась паутина.
– Эх, – вздохнула я.
– Че стоишь! Ведро в углу! Мой, давай! – внезапно послышался голос.
Я оживилась, видя, как Яичична исчезает в подполе. Аж крышка громыхнула.
– А то Крестовна много о себе возомнила! Надобно ее на место ставить! Хочу такой же дом, только с втыкухами и бирюльками*! – загорелась Яичична.
Я обрадовалась, отделила ведро от паутины, нашла старую тряпку и стала собирать мусор.
– Надо, чтобы молодежь увидела преимущества нашего клуба! – заметила я, потирая руки. – Ты можешь глянуть, что у них там? Чтобы мы лучше сделали?
– А то! Могу напроситься в гости! – снова высунулась Яичична. – Пошла я узнавать!
Ночь обещала быть бессонной. Работы было столько, что я не представляла, как это осилю.
Я быстро сбегала за водой.
– Ай! – стонала я, глядя на разлапистую жгучую крапиву, которая только что больно ужалила меня в ногу.
Расплескивая ведро, я тащила его по ступенькам, боком открывая скрипучую дверь.
– Начнем с паутины! – выдохнула я, беря тряпку и привязывая ее к ухвату для горшков.
Пока я собирала паутину по углам, на улице совсем стемнело. Я уже тыкалась на ощупь. В углу я нашла огарочек свечи, но чем его зажечь, я не нашла. Пока что он стоял на подоконнике.
Над деревней поднялась огромная луна, а ее свет серебрил поднятую пыль. Паутина тянулась за мокрой тряпкой,.
Вода выливалась в бурьян, а я все еще не теряла надежды, что скоро я не буду заботиться о хлебе насущном. Наш дом с “втыкухами и бирюльками” должен быть лучше, чем у Крестовны с Шебуршихой!
Злость на вредную и пакостливую старушенцию придала мне сил, а я схватила старый веник, сметая мусор с пола.
Я как раз стояла на крышке погреба, как вдруг она дернулась. Я отскочила в сторону.
– Короче, там тебя сейчас обсуждают… – послышался голос Яичичны. – Бабка учит девок у тебя ничего не брать!
-–
Вечорки – это посиделки у сельской молодежи.
Попрядухи – это когда девушки собирались вместе заниматься рукоделием.
Втыкуха – в простонародье означало блудницу.
Бирюльки – это первая настольная игра, когда ссыпается много мелких деталей на стол, а участники крючочками пытаются вытащить детальку, не затронув остальные. Тащить приходилось аккуратно. В этом и заключался интерес игры. Кто больше вытащит – тот победил.
Глава 16
Вот это новости!
С такими новостями и врагов не надо! Эта проклятая Шебуршиха мне все планы портит! И откуда она все знает? Ведьма, не иначе!
– Ладно, – выдохнула я, скрипнув зубами. – Приму к сведению.
Я помолчала и посопела. А потом принялась за работу с новым рвением.
– Свечки можешь раздобыть? – спросила я. – Или хотя бы вот эту зажечь?
– Могу! – заметила Яичична.
Я обернулась, видя, что свечка вспыхнула, теплым светом освещая избу и груду мусора, которую вымела из угла.
– Чисто становится! Бррр! – поежилась Яичична. – Ненавижу!
– У Крестовны наверняка порядок, – вздохнула я, напоминая про родственницу.
– Да знаю я! Сама видела! Только что оттуда! – раздраженно крякнула Яичична. – Ты прибирайся, а я, если че, попробую что-нибудь раздобыть! Нам надо лучше, чем у Крестовны!
Со свечкой дело пошло быстрее. Мусор собирался в кучу, облака пыли поднимались в избе, я кашляла, но мела. На расстеленные тряпки я складывала трухлявые дощечки. Обидно, но целой мебели здесь почти не осталось!
– Нам понадобятся новые лавки, стол… – заметила я, видя, как лавка разваливается сама по себе.
– Я поищу хорошие! – отозвалась Яичична, пока я выносила мусор и складывала его в яму за участком.
Ночь была в самом разгаре. Чернильная темнота сгустилась на небе, поблескивая яркими звездами. Полная луна с равнодушно – удивленной маской лица зависла над лесом, а я с тревогой смотрела на лес. Почему он затаился? Или, может, снова уснул? Нет, ну мало ли? Недоспал? Прилег, обещая себе, что на пару минут, и снова уснул лет на сто?
Эта мысль меня приободрила.
Доски просыхали после мытья. Дохлые мухи и пауки переехали с подоконника в сторону ведра.
В доме заметно посветлело. В обеих комнатах. Только стало пусто. Словно новоселье.
Облезлая печка портила впечатление. Она выглядела так, словно ее поливали грязью. Огромное жуткое чудовище расположилось посреди избы, а я стала выметать оттуда пепел и вытаскивать старые горшки с застывшим содержимым. Внутри одного горшка был паук, которого я выселила.
Нет, с печкой что-то надо делать!
– Яичична! – постучала я в тяжелую крышку погреба.
– Ась? – высунулась кикимора.
– А у тебя … эм… белой краски или побелки нет? – спросила я.
– Не мешай! Я договариваюсь! Почти сторговались на стол и лавки! Домовой упрямый попался! Жадничает! – отмахнулась Яичична, тут же исчезая внизу.
Я еще раз вымыла пол.
– Принимай! – послышался стук Яичичны.
Погреб приоткрылся, а я увидела, как оттуда лезет вполне добротная лавка.
– Ура! – обрадовалась я, подхватывая ее и втаскивая в избу. Она тут же поселилась возле стены.
– Че думаешь? Это все? – послышалось старческое ворчание.
Я приняла еще одну лавку.
– Сейчас черти стол принесут! – вздохнула Яичична.
– Кто? – уточнила я, холодея.
– Конь в пальто придет! – отозвалась Яичична.
Я усмехнулась.
– И гусь в лаптях! – грюкнула Яичична.
Мой взгляд на дверь свидетельствовал, что я не готова увидеть чертей. Слишком много нечистой силы для одной меня.
– Краску для печки можно? – показала я рукой на старушку – печь, которая выглядела жутко.
– Сейчас поищем! – заметила Яичична. – Ты это… Если домовой придет, не робей…
– В смысле, домовой придет? – спросила я, снова поглядывая на дверь.
– Ну, я как бы договорилась, и как бы нет! – бросила Яичична. Я подняла брови. Но Яичична уже исчезла.
Пока я шелушила старую краску с печки, чувствуя, что в доме стало намного легче, в дверь послышался стук.
Глава 17
Стук повторился, а я прислушалась. Скрипнув половицей, я направилась к двери.
– Кто? – спросила я тихим и осторожным голосом.
– Я! – послышался неприятный скрипучий голос.
Я осторожно скользнула к окошечку, видя, что на улице как бы никого и нет. Крыльцо тоже выглядело пустым.
“Показалось!”, – подумала я. Неприятное чувство тревоги заставило приложить руку ко лбу.
Но тут же в дверь постучали снова!
– Кто? – спросила я подозрительным голосом.
– Я! – ответил все тот же неприятный голос.
– Конкретней, – потребовала я.
И тишина!
– Ладно, – вздохнула я, направляясь в сторону кучи.
Только я отвернулась, послышался грохот в дверь. А потом дверь сама открылась. Это была уже не ситуация “рука – лицо”. Эта ситуация попахивала “лопата – затылок”!
Внезапно меня кто-то схватил и бросил на пол. Отбиваясь, я вдруг увидела черную тень, которая ловко оседлала меня и стала побираться мохнатой рукой к моему беззащитному горлу.
“Ну, все! Это – конец!”, – пронеслось в голове, пока я брыкалась, словно необъезженная лошадь. “Сейчас убьют!”, – выстрелило в голове. Сильные руки сжали мое горло.
– Стол кому? – внезапно спросил сиплый голос.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
