Я бегу от любви и надежды,
Чтоб уже не вернуться назад.
Я устал от земной круговерти,
Под собою не чувствую ног.
Пусть не стало надежд на бессмертье,
Сам себе я и Дьявол, и Бог.
Плоть земная – чужая рубаха,
Что творит неуёмная твердь.
Я тот мёртвый, восставший из праха,
Потерявший надежду на смерть.
* * *
Мы, российские поэты,
Век одной ногой в гробу,
Одиночки и аскеты,
Уповаем на судьбу.
Нам безвестность – мать родная,
Нищета – почти сестра.
Верим свято, умирая,
В невозвратное вчера.
А за нас куют другие
«Голубые небеси».
Все их помыслы благие –
Детский лепет о Руси.
Алкаши да шутовины,
А едят – на серебре.
Назидательно невинны,
Словно шавка в конуре.
А для нас удел особый…
Без извилин ренегат,
Полный ярости и злобы,
Нас вгоняет в самиздат.
Запоздалые уроки,
Мёртвые черновики…
Наши огненные строки
Ходят в людях… от руки.
Черти в ангельском обличье,
Кто правее, кто левей.
Говорят, что на бесптичьи
И лягушка – соловей.
Не вписать нас под законы
Анонимного судьи.
Плачут русские иконы,
Современницы мои.
«Зёрна наших надежд ни когда, не сберём»
Омар Хайям, «Рубаи»
* * *
1.
Знакомый мне поэт
Богат своей судьбой…
Когда-то, в двадцать лет,
Он уходил в забой.
Он уголь добывал,
Стахановцам под стать.
За смену уставал,
Но продолжал писать.
Теперь свободен он,
Как жест, как ветки хруст.
На муки осуждён
И сам себе Прокруст.
2.
«Ритмичная строка –
И радость ты и грусть.
Бурлящая река…
Коль утону, так пусть».
Но, веруя в успех,
Он вирши создаёт.
«Мы тяжелее тех,
Кто поверху плывёт.
Мы в самой глубине.
А им ли нас учить?..»
… Но как хотелось мне
И ног не замочить.
Восточноевропейская мудрость
Один из новых русских стал поэтом,
Но растерял он доллары при этом.
А бывшие друзья в тусовке дел
Считают, что Вованчик заболел.
Встречаются они всё реже с ним.
Да разве ж мир текущий объясним?
Устав от шума «баксов» и монет,
Теперь несёт свой тяжкий крест поэт.
Не бросить ношу, повернув назад.
Пусть нищий он, но сказочно… богат.
Новые
У них осанка, что у Вия,
Походка, как у Колобка.
Гребут они, полукривые,
Вразвалочку из кабака.
А лица их надменно розовы…
Из праха в спешке рождены
Эрзац-смирновы, лже-морозовы,
Аля- и псевдо-баснины.
За ними тащатся товарки
Калибров разных и мастей.
Крутые ждут их иномарки
Потусторонних скоростей.
Во власти гонора-задора,
Губами пьяно шевеля,
Они стремятся, без сапёра,
Вперёд, на минные поля.
