Каролина

Дэзи виновато насупилась. Она с ногами забралась в кресло у окна и листала потрёпанную книгу, капая воском на страницы.

– Дэзи всё тебе расскажет. – Мэрг подтолкнула меня через порог и закрыла дверь. Мгновение спустя послышались её удаляющиеся шаги.

– Можешь запереть? Ключ там на полке лежит.

Я послушалась. Так бы и осталась неуверенно топтаться у порога, но Дэзи отложила свою книгу и уступила мне кресло – сама перебралась на угол постели, села, скрестив ноги, натянула нижнюю рубашку на колени и с любопытством уставилась на меня. Почему-то я представляла больший интерес, чем извивающийся в экстазе мужчина за её спиной. Впрочем, и я старалась на него не смотреть.

– Голубое платье мне больше нравилось, – заявила Дэзи, – это мрачное. Без рюшей, складок, все рёбра выпирают. Зато грудь – как будто даже есть, хм.

В этот момент мужчина на постели дёрнулся и издал особенно громкий, почти болезненный стон. Дэзи отвлеклась от рассматривания моих недостатков.

– Поэт, – она закатила глаза. – Такой чувствительный, эмоциональный… иногда я боюсь, что у него от оргазма сердце остановится. Представь, что бы с ним творилось, если бы всё происходило на самом деле.

– Вы не спите с клиентами?

– Очень редко. Если кто-нибудь понравится… погоди-ка.

Дэзи подползла к изголовью, склонилась над поэтом и прижалась губами к его шее.

– Для достоверности, – пояснила она, растерев ладонью появившуюся на коже красную отметину. Обыденность проделанных манипуляций поражала. – О чём мы говорили? Ах, да. Иногда всё по-настоящему. Мэрг этого не одобряет – не запрещает, но… Так недолго и влюбиться, говорит, а от любви проблемы одни. Вон, Солль совсем с ума сошла.

В горле у меня пересохло вполне по-настоящему.

– Они не знают? Ваши клиенты? – Я решилась внимательнее рассмотреть мужчину на постели. Он не извивался больше, не стонал. Тело обмякло, и грудь мерно вздымалась в глубоком дыхании спящего.

– Нет, конечно, это ведь обман! Узнает кто – мы все отправимся в Нуррингор, в лучшем случае ублажать тамошних охранников, в худшем… ну, ты сама знаешь.

Я знала. Все знали.

– Пока обошлось, – Дэзи постучала кулаком по деревянной спинке кровати. – Один местный колдун отвар нам готовит. Уж не знаю, что там внутри, ни цвета почти не имеет, ни запаха, только вязкий немного. Мы его гостям в вино подмешиваем.

Упомянутый гость всхрапнул и перевернулся на живот.

– Разве так просто перепутать сон с явью?

Дэзи хихикнула.

– Колдун знает своё дело. Я сама как-то его отвар попробовала, и, знаешь, Каролина, это была самая яркая ночь в моей жизни. У этих так же, потому они возвращаются снова и снова. В фантазиях каждый из них герой, искусный любовник, под каждым девушка извивается в неземном блаженстве. В фантазиях не бывает осечек, нет запретов, пропадает неловкость. К тому же, наслаждение они получают настоящее, хочешь посмотреть?

Дэзи потянулась к краю одеяла, но я быстро замотала головой.

– Не могу разобрать, отчего твой румянец, от смущения или облегчения. – Она спрыгнула с кровати, подбежала и, усевшись на подлокотник кресла, пытливо уставилась на меня сверху вниз. – Ты, что ли, из этих, из благочестивых?

– Если честно, не знаю, – призналась я. – Просто сегодня вечером я уже познакомилась с одним вашим клиентом, и после того, что ты рассказала, мне не так сильно хочется воткнуть вилку ему в горло.

Дэзи звонко расхохоталась и сообщила, что я забавная.

– Я?

– Ну да. А почему у тебя волосы короткие?

– Не знаю.

– А любовников у тебя много было?

– Не знаю.

– А… ты умеешь читать?

– Умею.

Её глаза засияли. Дэзи схватила со столика рядом книгу и разложила её у меня на коленях.

– Как звучит это слово? А что оно означает? – она ткнула пальцем на середину страницы.

– Шандриан, – прочитала я вслух. – Это редкая бабочка с чёрными крыльями. Говорят ещё, что это самый чёрный в мире цвет.

Минуту Дэзи завороженно смотрела на меня, будто пыталась разгадать, откуда у меня такие познания. Если бы она смогла, я бы расспросила. Но Дэзи вдруг резко захлопнула книгу.

– Самый чёрный цвет – это душа королевского судьи, – заявила она. – А ещё крылья межей.

– Не вспоминай межа перед сном, – повторила я машинально.

Дэзи отмахнулась. Она вновь перебралась на кровать, проверила, крепко ли спит её поэт, и уселась в выжидательной позе.

– Я в детстве тоже училась читать, многие буквы и цифры помню. А потом война приключилась, – она пожала плечами.

И мидфордская письменность вдруг стала нежелательной. Хорошо, что устно языки похожи, легко притворяться…

– Я была там поблизости, той ночью. – Если до сих пор Дэзи не беспокоилась, что её гость проснётся, то теперь она заговорила шёпотом. – Мы с семьёй жили в деревне под Виартом. Порой, когда во дворце короля Ромеро проходили пышные торжества, нам даже слышна была музыка. Той ночью тоже было громко, только…

Дэзи поёжилась, а я вместе с ней. Память не рисовала мне картинки, страшные образы не затанцевали перед глазами, но тело помнило. Кости заломило, по спине побежали мурашки – не приятные, а колючие, словно вооружённые маленькими острыми пиками.

– Я тогда на крыльцо выбежала. Сразу увидела, что огонь на сторожевой башне не горит, а ведь он каждую ночь освещал округу огромным факелом. А потом их, межей… Они бесшумно плыли по воздуху, чернее ночного неба, а с земли их подгоняла вереница вестников на лошадях. Ты встречала вестников?

Я медленно покачала головой. Не встречала, но знала.

Они появились на полуострове четыреста лет назад. Закончилась последняя большая война между Рокнуром и Мидфордией – закончилась миром, но на сдобренной кровью земле всё дальше стал разрастаться Чёрный лес, а из Разлома полезло ещё больше межей. Тогда к далёким северным островам отправили корабли, гружёные дарами и обещаниями. Вернулись они с вестниками. Предвестниками беды их ещё называли.

Чужаки с пустыми чёрными глазами, из которых глядела в ответ сама смерть, пугали жителей полуострова, но имели власть над межами. Непритязательными соседями они поселились в Чёрном лесу, и на много веков стало тихо, пока… пока король-предатель Эналаи не позвал их в союзники для новой войны. Всё изменилось. Чужаки теперь звались союзниками и вместе с победившей стороной по праву пожинали плоды победы. Их страшные подопечные теперь кормились, размножались, почитались. Люди шутили между собой, тайно, шёпотом, что не король-предатель Эналаи правит объединёнными Рокнуром и Мидфордией, а тот, другой король, который носит на плечах чёрный плащ из крыльев межа, а на голове, вместо короны, его острозубый череп.

За такие шутки, произнесённые вслух, сотни мидфордцев отправились кормить межей в Нуррингор.

– Говорят, вестники ничего не чувствуют, не умеют. – Дэзи стянула со спящего мужчины половину одеяла и завернулась в него. – Думаю, так и есть. Когда несколько дней спустя вестники ворвались в наш дом и уволокли моих родителей, жалости я уж точно не заметила. Тогда в Нуррингор ведь всех подряд забирали – выбирали сами, кто преступник, а кто раб. Повезло тебе, Каролина, что ты не помнишь. Наверное, легко так жить.

– Мне повезло, – пробормотала я.

– Они ведь даже не люди, – прошептала Дэзи со смесью злости и страха. – Вестники. Один как-то пришёл сюда, девушку хотел. Здоровенный такой, страшный. Волосы белые, глаза – два пустых колодца. Уж не знаю, как, но Мэрг смогла его спровадить… Я огорчила тебя, прости.

Я вздрогнула. Может, в моё пиво тоже добавили какое-то снадобье, отчего рассказ Дэзи погрузил меня в странное подвешенное состояние, где-то на границе между явью и сном. А может, я просто устала.

– Вовсе нет, я… я всегда такая.

– Ты разная, – быстро возразила Дэзи. – Твои глаза легче читать, чем длинные слова в книге. Они всегда чуточку грустные, но каждый раз грустные по-разному.

Забрезжил рассвет, а мы всё говорили. Про войну, про вестников и межей Дэзи больше не вспоминала, а развлекала меня историями о Мэрг, о клиентах, о других девушках. Эта ночь показалась мне длиннее, чем те несколько зимних месяцев, которые я помнила.

Когда небо за плотными шторами начало сереть, Дэзи резво подскочила и вытолкала меня из спальни. Обернувшись напоследок, я увидела, как она сбросила с себя сорочку и скользнула под одеяло к ночному гостю.

В коридоре я остановилась. Здесь, как сказала Мэрг, было принято спать днём, и именно это желание сковало моё тело. Всю ночь я наблюдала, как воск свечи плавился и стекал по подсвечнику, а теперь словно сама угодила в густое тягучее вещество. Как двигаться, куда идти? Есть ли у меня уже своя комната, или Мэрг снова разрешит поспать на её кровати.

– Каролина? Это ведь ты Каролина?

Пока я вертелась по сторонам, у меня спиной возникла девушка. Нора – я узнала её из рассказов. Тонкая, исключительно милая, с чуть вздёрнутым носом и ямочками на щеках. То голубое платье и правда очень шло к её светлым волосам.

– Это я.

– Тебя спрашивают – там, на улице, – Нора потянулась к моей руке. – Девушка какая-то. Сказала, что её Тея зовут.

Внутри всё сжалось, воск обратился ледяной водой. Забыв об усталости, я шагала за Норой вниз по лестнице, мимо кухни – к чёрному ходу.

– Постой. – Нора нырнула в тёмную коморку и достала оттуда чёрную накидку с капюшоном. – Надень вот, а то там холодно.

Она улыбнулась и, тихонько насвистывая, зашагала обратно в сторону кухни, откуда щекотал ноздри аромат горячего молока и свежего хлеба. А я вышла на морозный утренний воздух.

Тея стояла в углу между забором и покосившимся сараем. Кутаясь в прохудившуюся шаль, она дрожала то ли от холода, то ли от страха.

– Каролина! – Она бросилась ко мне.

Видеть Тею здесь мне было совсем не радостно, но от крепких объятий внутри на миг потеплело.

– Тея, – я мягко отстранись, – что ты здесь делаешь? Как ты нашла меня?

Она растёрла слезы по щекам.

– Спрашивала, везде спрашивала. Я ужасно волновалась, думала, ты уже… там, ну…

– Меня отпустили, – я сжала в ладонях её холодные пальцы. – Всё будет хорошо.

– Не будет! – Тея всхлипнула. Высвободив руки, она отступила на шаг. – Не будет, слышишь? Лосано просто свихнулся, весь город на уши поднял. Они ищут тебя, Каролина.

Одолженная накидка согревала, но Тея, должно быть, передала свою дрожь мне.

– Меня не найдут.

– Найдут!

– Тея…

– Лосано из-за своего вонючего отпрыска всех созвал, понимаешь? – Тея перестала плакать, страх в её серых глазах сменился нездоровым стальным блеском. – Вчера вечером в городе видели стражников из Нуррингора. И он сам, говорят, здесь. Он сам, чудовище…

Истерика в её голосе зашипела зловещим шёпотом.

Они найдут меня. Они найдут и убьют всех, кто по желанию или случайно окажется рядом со мной.

– Тея, иди домой.

Я закрыла глаза и втянула морозный воздух.

– Мне так страшно, Каролина.

А ведь всего два лестничных пролёта и сотню шагов назад я мечтала просто выспаться. Я вспомнила Дэзи. После всего пережитого какой светлой была её улыбка. Моя получилась лишь тенью, но всё же.

– Тебе нечего бояться. – И голос звучал почти ровно. – Что бы ни случилось, я тебя не выдам, ясно?

Тея медленно кивнула.

– Ступай домой, веди себя как обычно, не привлекай внимания.

Она хотела кивнуть снова, но замерла.

– А ты?

– Сюда больше не приходи, забудь это место, меня забудь.

Для её протестов и моих уговоров не было ни времени, ни сил. Я взяла Тею за плечи и встряхнула – может, чересчур сильно. Проступившие было на её ресницах слёзы разом высохли.

– Ступай, – повторила я. – Твой отец наверняка волнуется. Ты передай ему – не сегодня, не завтра, когда утихнет всё… в общем, спасибо. Ну, уходи же, Тея.

Она ушла. Возможно, оборачивалась пару раз, я не видела. Суетливые шаги сначала ускорились, а потом стихли.

Ну вот и всё. А я уже успела привыкнуть к огонькам этого дома.

Я сползла по стене на землю и немного посидела так. Вот сейчас бы всё забыть! Вкус пива, запах духов Мэрг, улыбку Дэзи, кровь на руках.

Жаль, любимый шарф забрать не получится. Однако как славно, что мне досталась тёмная накидка с капюшоном – неотъемлемый атрибут любого разыскиваемого преступника. Совсем рядом раздался колокольный звон. Громко выдохнув вместе с последим ударом, я поднялась, вышла за ворота и зашагала в противоположную от храма сторону. А звон всё гудел эхом в ушах, провожал меня.

Улицы эти были мне знакомы. За зиму я, в поисках себя, обошла почти весь город. Тут недалеко стоял дом Руи – один из самых красивых и высоких, в пять этажей, но самый одинокий. Вся семья Руи погибла в ночь вторжения, и с тех пор, кто бы в этот дом ни селился, он повторял участь первых хозяев. Когда пятые по счёту жильцы, внучатый племянник герцога Грейвуда с женой и двумя детьми, задохнулись от дыма во время пожара, дом Руи опустел навсегда. Лишь время от времени он служил пристанищем несуеверным бездомным, а иногда – мне.

Я заканчивала работу в доме Лосано и приходила сюда, считала новые трещины на окнах, пугала спящих пауков, поднималась по ветхим ступенькам на верхний этаж, через чердак – на крышу. Подошва скользила по замерзшей черепице, ветер трепал шаль, а я сидела и смотрела на небо. Искала Богов. Не знаю, зачем, – я ни разу ничего не попросила. Вдруг каждому человеку отведено только одно желание. Потревожу Богов, потрачу желание на ерунду, а важное потом никто не услышит.

Сейчас попросить? Я глянула на небо и тут же опустила голову, ниже нахлобучив капюшон. Ну уж нет, пусть Боги сначала докажут, что не забыли обо мне и готовы слушать.

К дому Руи я, конечно, не пошла. Улицы, петляя, вели меня в нижние кварталы: стены становились всё обшарпаннее, каблук всё чаще застревал в криво положенной брусчатке. Редкие прохожие сторонились меня. Здесь каждый сторонился другого, воздух загустел в тоскливой атмосфере недоверия и подозрительности, но я, конечно, воображала, что избегают именно меня. Может, рассмотрели убийцу, а может, разгадали, что минуту назад я подумывала кого-нибудь ограбить… Тогда у нуррингорских псов хоть появился бы настоящий повод за мной гоняться.

– Да чтоб тебя в канаве с пробитой головой нашли, пьянь ты вшивая!

Я отскочила от шатающегося, дурно пахнущего мужчины и ведра холодной воды, которое прилетело ему в голову.