Страница 2 из 3
Вениамин Елисеевич. (Неуверенно.) Меня можно-с…
Анна Владимировна. Ты и так не обделен. Как на мне жанился, так до сих пор и радуешься. Или что? Опять плохо тебе?!
Вениамин Елисеевич. Нет-нет, Аннушка. Я счастлив.
Анна Владимировна. Так-то. Поликарпушка-то наш, что?
Вениамин Елисеевич. Арсений пишет, что учебу совсем забросил, на занятия не является, ведет праздную жизнь. Так и капиталы-то наши все разбазарит.
Анна Владимировна. Что же делать? Надо его как-то на путь наставить. Поезжай в город, да потолкуй с ним. (Вытирая слезы платком и причитая.) Мать-то поди не послушает. Уж больно сердце материнское до дитятки жалостливое. (Успокоившись.) А ты прикрикни, да построже! Глядишь – одумается. Припугни, на крайний случай, чем.
Вениамин Елисеевич. Да, чем же его припугнешь-то? Я тебе вот, что скажу, Аннушка. Женить его надо и вся дурь мигом слетит. Это я по себе знаю. Ничто не делает из мужчины человека, как женитьба на строгой и ответственной барышне.
Анна Владимировна. Как женить?! Женить?! Не для того я дитятку растила, чтобы отдать в лапы первой попавшейся вертихвостке! Да и мал он еще для женитьбы-то!
Вениамин Елисеевич. (Искренне недоумевая.) Да, как же мал? (Смеясь.) Когда ему через месяц тридцать годов-то стукнет?
Анна Владимировна. Все равно мал! Рано жениться ему, я сказала! Не бывать этому никогда! Сыночка должен с мамой жить в знак благодарности за бессонные ночи, что растила, как цветочек луговой.
Вениамин Елисеевич. Вот-вот, цветочек луговой. Таким он и вырос… Ответственности нет, чувств-с тоже. Прожигает жизнь, не думая о будущем. А женить, чем плохо-то? Детишки, внуки пойдут, род наш продолжат, да и самому-то на старости лет будет душа родная. Что плохого-то? А то, ведь, капиталы-то наши пропадут. Кому передавать будем?
Анна Владимировна. И то верно. Но найду жену сама ему, какую я выберу!
Вениамин Елисеевич. Это можно, только, вот, ежели, сам он невесту раньше приведет, то обещай, что встревать не будешь.
Анна Владимировна. (Смеясь.) Да, где ж ему невесту найти?! У него поди одни гулянки на уме. Девиц в жены и вовсе не рассматривает, только, как забаву.
Вениамин Елисеевич. Давай так: я съезжу, потолкую с отпрыском-то, ежели, сам невесту найдет, на той и женим, что сама выберешь.
Анна Владимировна. Будь по-твоему, только, зная моего сына, не будет он искать себе никакую жену. (Плача и вытирая глаза платком.) Если только не заманит его в сети вертихвостка.
Вениамин Елисеевич. (Похлопывая нежно ее по плечам.) Ну-ну, будет. Вот увидишь, одумается наш Поликарпушка-то.
Явление 3
Вениамин Елисеевич приехал в город к сыну. Входит в квартиру, купленную им и женой. Из комнаты тут же выбегают три девушки, частично одетые, весело хихикая, а с дивана поднимается, шатаясь, с расстегнутой рубашкой и шляпой набекрень Поликарп, держа в руке пустую бутылку от шампанского. Переворачивает ее и трясет, проверяя, не осталось ли чего. В квартире не убрано: разбросаны вещи и пустые бутылки от дорогого алкоголя.
Вениамин Елисеевич. (Строго кричит сыну.) Ты что творишь?!
Поликарп. А, это ты, папаня. Я тебя, и не узнал. (И раздается его веселый смех.) Богатым будешь.
Вениамин Елисеевич. Не узнал, потому, как на ногах еле держишься! До чего ж ты распустился тут без нас! Тебя одного и оставить нельзя! Все деньги наши размотал на кутежи поди?!
Поликарп. Хорошо, что напомнил. Бать, дай денег, а!
Вениамин Елисеевич. (Строго.) Я те дам! На девиц порастратил все, да еще учебу забросил. (Возмущенно.) Что люди-то скажут?
Поликарп. А что скажут? А ничего. Помалкивать будут. Я – сын уважаемых людей. А что до учебы, да пес с ней.
Вениамин Елисеевич. Какой еще пес! Немедленно вернись в науки!
Поликарп. И не подумаю.
Вениамин Елисеевич. Тогда не видать тебе моих денег!
Поликарп. Напугал. Да не надо. Мне маменька даст, она не откажет.
Вениамин Елисеевич. Ах, так! Тогда вот тебе мое условие! Если через месяц не представишь нам свою невесту из обедневших дворян, лишу наследства! Ты меня знаешь, церемониться не буду! Я тебе не маменька.
Поликарп. Ну, пап…
Вениамин Елисеевич. Нет, я сказал!
Поликарп. Какая жениться? Зачем она?! И так мне распрекрасно!
Вениамин Елисеевич. Я вижу, что распрекрасно, только вот это надо заканчивать.
Поликарп. Что, сам себе ярмо на шею надел и на меня хочешь? Не выйдет-с! Не на того напали-с!
Вениамин Елисеевич. (В гневе.) Я сказал, женишься!
Поликарп. И не подумаю. И вообще, даже, если допустить мысль, что я вдруг, совсем потерявши рассудок, другого объяснения у меня нет, пойду вдруг жену искать, почему непременно-с обедневшую-то дворянку надо? Не сам ли говаривал, что деньги к деньгам липнут? Какой интерес?! Будет все время кровно заработанные у меня на духи, да туалеты выпрашивать.
Вениамин Елисеевич. Вот, именно! У тебя выпрашивать будет, а не ты у нее. Ежели, ровню найти, так ты попробуй с ней уживись, а ежели, не приведи господи, выше по статусу, то совсем дело пропащее. Будешь прислуживать ей до конца дней своих.
Поликарп. (Смеясь.) Как ты маменьке?
Вениамин Елисеевич. (Одергивая пиджак и хорохорясь.) Да, как я. (Смягчив тон.) Я потому тебе этого и не желаю, хочу, чтобы ты сам хозяином положения был. Девицы-то знатные, знаешь какие? О-о! Да там гонору, спеси, да капризов столько, что мужа в жизнь не послушают. Да еще мнение свое непременно-с на все свое особое имеют. А обедневшая будет тебе в рот заглядывать, да бояться в немилость войти, так как в зависимости будет полной от тебя. Вон, топнешь ногой, ежели чего. (Топает.) И сразу присмиреет. А на этих знатных барышень управу не найти. Вмиг вылетишь, да еще и капиталов лишат. (Прикладывает ладонь к своей груди.) Я тебе сынок только счастья желаю, вот потому и ставлю такое брачное условие. Ты посмотри, хоть вон, как дедушка твой! Сам купец разбогатевший, взял девушку в жены – дворянку обедневшую, так она и глаз не смеет поднять, как он в комнату входит, а перебивать его или говорить что, без его на то изволения, и не решается. Сидит, молча, у окна, да рукоделием занимается, всегда ласкова она и добра.
Поликарп. Скорее запугана.
Вениамин Елисеевич. Да хоть бы и запугана! Но тебе же это только на пользу. Ты на меня посмотри. Думал, женился на маменьке твоей, удачу поймал, а сам так всю жизнь на побегушках, да пониже любого слуги в доме, все прислуживаю и маменьке твоей, и всей родне ее. Тут никаких приисков-то не захочешь. Считай, в рабство попал под полное их распоряжение, да услужение.
Поликарп. Так женился бы на бедной. Ты ведь и сам такой же был. Нашел бы девицу по статусу.
Вениамин Елисеевич. Ну, нет. Лучше за капиталы прислуживать, чем всю жизнь картофельны очистки доедать, да слушать нытье жены, что детей кормить нечем. Так что давай в учебе восстанавливайся, да скоренько ищи невесту. А то ведь мать твоя пригрозила, что ежели сам невесту не выберешь, то найдет сама, а ты ее вкус знаешь: главное – чтобы ей угождала.
Поликарп. Да, не приведи господь! Знаю я маменьких невест. Крокодилы и то милее. Только, где же я найду невесту-то, да еще за месяц?
Вениамин Елисеевич. А ты по знатным дворам пройдись, да узнай, на какие прогулки ходят. Вот в те круги и войди. А там уж и присмотришься.
Поликарп. Ладно, папенька. Я согласен, только денег, да наследства не лишайте.
Вениамин Елисеевич. Молодец, сынок. Вижу, не все с тобой так плохо, разум хоть какой-то в тебе еще остался.
Явление 4
Поликарп пришел в дом к знакомому помещику Афанасию, который все про всех знал в округе.
Афанасий. Чего пожаловал, Поликарпушка? Давненько тебя не видно было.
Поликарп. Да все на учебе.
Афанасий. (Улыбаясь.) Ну-ну.
Поликарп. Да я вот жениться надумал.
Афанасий. Жаниться! Ты! Удивил, так удивил! И как же тебе это на ум-то взбрело, в твою дурную головушку-то?
Поликарп. (Улыбаясь.) Ну, так уж и дурную?
Афанасий. Да, ты не серчай.
Поликарп. Да, не серчаю я. Вы лучше растолкуйте, где девицу найти подходящую?
Афанасий.Так у каждого-то своя подходящая. Тебе какую надобно-то?
Поликарп. Надо, чтобы была дворянка, хорошо образована, умела и прибрать и приготовить, да рукодельничать, но главное, чтобы из обедневших.
Афанасий. (Недоумевая.) А зачем тебе обедневшая-то?
Поликарп. Ой, и не спрашивайте. Лучше скажите, где сыскать такую?
Афанасий. (Задумался.) Ну, ежели поискать хорошо, так и найти-то можно. Вон хоть Елену Апполоновну.
Поликарп. Это какую ж?
Афанасий. Да одна такая во всей округе. Дочка знатного человека – дворянина в девятом поколении.
Поликарп. Не слышал.
Афанасий. Да, куды ж тебе слышать-то, ежели ты ни дня не просыхаешь?
Поликарп. Да, учусь я. Я ж сказал.
Афанасий. Ага, а то я не знаю, про тебя вон каждая собака шепчется.
Поликарп. Да, пока молодой надо веселиться, а потом уже и не захочешь.
Афанасий. Ежели, сейчас ума смолоду не набраться, то после уже и поздно будет, так дураком и останешься. Правильно батюшка твой говорит: « Учеба и образование – главное».
Поликарп. Ну, и вы тоже со своими нравоучениями лезете. Я по делу.
Афанасий. А по делу – вот: сходи к барышне этой, адрес скажу, да узнай, что, да как. Не намечен ли ей жаних какой? А то у таких особ теперь они расписаны в очередь на сто лет вперед.
Поликарп. А она точно обедневшая?
Афанасий. Точно. Люди говаривают, что, как батюшка ее покинул этот мир, заложили они все свое имущество, нет больше капиталов-то.
Поликарп. А больше никого в невесты мне на примете нет?
Афанасий. Пока нет, но подумаю. Ты захаживай. Ежели б состоятельную, так я б тебе много кого посоветовал, а разорившихся попробуй у нас поищи.
Поликарп. И то верно.
Афанасий. Она сейчас с матерью живет, а родня ее далеко в Саратове, те знаю очень зажиточные.
Поликарп. А какая она из себя-то?
Афанасий. Елена Апполоновна?
Поликарп. Ну, да?
Афанасий. (Улыбается.) Ну, какая. Красавица писаная! Стройна, осанка, что у березки, глаза голубые, что васильки на полянке, а коса, что колоски-то пшеничные.
Поликарп. Вы ее сейчас расписали, что богиню греческую.
Афанасий. Она такая и есть. Сам увидишь.
Поликарп. Тогда пойду. Спасибо, дядь Афанасий.
Афанасий. Да не за что.
Явление 5
Поликарп отправился в дом Елены Апполоновны. Оказавшись у забора, принялся внимательно осматривать двор и оценивать стоимость хозяйства. На крыльце его встретила ее мать Агриппина.
Агриппина. (Подозрительно смотрит.) Что это вы, молодой человек, тут высматриваете?
Поликарп. Да я не высматриваю. Вот свататься пришел к доченьке вашей, к Машеньке…
Агриппина. Какой Машеньке?
Поликарп. Так я ж говорю, к дочке вашей.
Агриппина. (Строго.) Нет у меня такой дочки, вы что-то путаете или мне зубы заговариваете! И то и то плохо, поэтому лучше вам от забора нашего подальше-то отойти, пока я собак не спустила.
Поликарп. Так как звать-то дочку вашу?
Агриппина. Леночка у меня.
Поликарп. Точно! Елена Апполоновна! Перепутал. (Сконфузившись.) Прошу простить.
Агриппина. Вы точно к моей свататься пришли? А то ежели и имени ее не помните, так и пробовать не надобно! Не отдам за вас дочку мою единственную! У нее из женихов очередь, да не таких-то, как вы.
Поликарп. А каких таких?
Агриппина. Да, средненьких: ни рыбы, ни мясо.
