Сергей Куковякин "Санитар"

Я чуть не начал биться головой об стену.

Палата должна быть радиофицирована, а на стенах необходимо иметь картины. Далее в скобочках значилось – портреты вождей и другие.

Портреты вождей? Вождей? Каких?

Что-то я совсем запутался. Это, что, всё главный врач той больницы придумал, куда нас присоединили?

Точно, внизу под положением подпись главного врача имелась. Ещё и скрепленная круглой печатью.

Для данной палаты должна быть выделена посуда высшего качества, в палате должно быть повешено зеркало и иметься умывальник.

Ну, не меньше чем знаменитый Мойдодыр… Кривоногий и хромой…

Завершал положение пункт о необходимости иметь в палате для ударников ширму.

– Ознакомился?

За моей спиной стоял заведующий отделением.

– Я тебя на палату ударников поставил, а ты… – Петрович тяжело вздохнул. – На семь минут сегодня опоздал. Знаешь, какая за неё конкуренция! Тебе же скоро в комсомол поступать. Ещё раз опоздаешь и четыре года санитарства коту под хвост! Как в институт тогда пробиваться будешь? Сам знаешь, туда берут только тех, кто пять лет безупречного стажа санитаром имеет и комсомолец…

Завотделением ещё что-то говорил, а у меня голова поплыла.

Ведь не прикалывается он, на полном серьезе говорит.

– Ладно, сегодня я твоё опоздание замял. В три литра спирта мне это обошлось. Как раз вчера его с шовного сливали. Степанида дачу строит, ей спирт на твоё счастье срочно и потребовался…

– Спасибо, – только и произнёс я пересохшим горлом. – Отработаю.

– Конечно, отработаешь. Куда денешься. Иди, давай, в свою палату. Ты у нас самый лучший младший медицинский персонал, только тебе её я могу и доверить. Не Коромыслову же. Он, правда, на палату ударников давно просится. Их у нас три всего…

Петрович ещё что-то говорил, но уже мне в спину. Я побрел в сторону дефицитной палаты. Мне же в комсомол поступать надо и в медицинский институт пробиваться.

Так Петрович сказал. Или, в дурдом мне пора?

Глава 5 Проверочник

В коридоре отделения Коромыслов… пол мыл!

Старательно так, со знанием дела. Чувствовался у него в этом занятии многолетний опыт.

На меня ещё он всё искоса поглядывал. Причем – осуждающе. Он де выполняет свои функциональные обязанности, а я с заведующим отделения лясы точу.

Он, что тоже аккредитацию не сдал?!

Нет… Петрович о нем, как о санитаре говорил. Желает де Коромыслов в палате для ударников трудовые подвиги совершать. Конкурент он мой. Санитар как я, а не травматолог.

Совсем что-то я … Кто есть кто путаюсь. Не, такого врагу не пожелаешь!

Что-то со мной не того…

Так, если я понимаю это, ну, что – не того, значит – у меня всё нормально. Может, это временное какое-то расстройство? Психиатрию надо было лучше учить. Не одной хирургией заниматься.

Чтобы успокоиться и немного прийти в себя, я решил трудотерапию к себе применить. Откуда Коромыслов швабру брал я видел, а поэтому достал из чуланчика её близняшку и отворил дверь в палату для ударников.

Вожди на стенах палаты присутствовали. Причем, написанные с мастерством и вдохновенно. Владимир Ильич Ленин, Карл Маркс и Фридрих Энгельс. А ещё – календарь. На нём рабочий и колхозница куда-то в светлое будущее шли. Как-то сразу это понималось.

На календаре, год – нынешний, прожитые дни крестиками зачеркнуты. Похерены, если просто сказать. Х?ръ – это буква из старославянской азбуки, как наша «Х» пишется. Крестик.

Месяц на календаре – текущий, сегодняшний день пациенты палаты уже закрестили, а завтрашний – ещё чистенький. Не прожит он пока.

Немного я даже успокоился. Хоть во времени я не потерялся. Это уже радует, а с текущим происходящим – разберусь потихоньку. Не всё сразу.

– Здравствуйте, – я нейтрально поздоровался с жильцами палаты. Здравия им пожелал. В лечебном учреждении, это – самое актуальное приветствие.

Оба ударника мне синхронно ответили. Тоже здравия пожелали.

Я занялся полом, а они на коечки улеглись – не стали мне мешать.

– Сережа, может сходишь всё же? – раздалось с койки у окна.

– Куда? Зачем? – не совсем понял я о чем меня просят.

– Куда, куда… Туда. За этим самым.

Лежащий на кровати щелкнул себя по горлу пальцем.

Понятно… Выпить мужику желается.

– Не, не… Даже не просите, – отказался я.

– Вот, говорил я, что он и сегодня откажется! – вступил в разговор второй пациент палаты для ударников. – Правильно, Серега. Нечего тут дисциплину хулиганить и водку пьянствовать!

– Да, я – так. Шутейно… Проверочку Сереже устроил. – хихикнул обратившийся ко мне с просьбой.

– Ты, у себя в цеху народ проверяй. – покачал пальцем в воздухе мужчина, что занимал койку подальше от окна. – Проверяльщик нашелся… Скольким уже после твоих проверок плохо стало.

Лицо у говорившего покраснело, зол он был на лежавшего у окна.

– Остынь, остынь… Закипел самовар…

Говорящий это улыбнулся. Не весело, а как бы оправдываясь.

Я, как мыл пол, так и мыл.

Так, проверочки тут ещё какие-то устраивают… Провоцируют.

Палата была не велика и скоро я с мытьем закончил.

– Пойдем, Сергей, перекурим. – лежащий ближе к двери сел на кровати.

Я не отказался.

– Ты, Сергей, на Семена не обижайся. Проверочник он. Сам из-за этого мается. Скоро их ликвидируют. В заводской многотиражке писали уже, что это движение признано вредным и соответствующие оргвыводы делаются. Ошиблись товарищи с выдвинутой инициативой, отступили в сторону с верной дороги.

Проверочник… То, ударники, то – проверочники…

– Понял. Принял к сведению. Спасибо, что сказали.

Лишний раз поблагодарить кого-то – язык не переломится, без костей он, а человеку – приятно.

– Спасибо ещё раз. Пойду дальше пол мыть.

Так я до конца смены санитарской работой и занимался. В клинико-диагностическую лабораторию кровь и прочее носил, пациентов на каталке транспортировал, у сестер отделения на подхвате был.

Делал что скажут, а сам всё думал, что же такое произошло? Понимания текущих событий пока у меня не было.

Глава 6 На ночную смену

Я уже домой после смены собирался, как Петрович меня у самых дверей раздевалки остановил. Помахал мне рукой с середины коридора.

Ну, начальник зовёт, значит – надо подойти.

– Сережа, выручай.

Что-то плохо заведующий отделением выглядит. Бледный, пот на лбу бусинками, стоит и левую половину груди потирает. Морщится ещё при этом.

– Василиса приболела. Не возьмешь ночную смену?

Василиса, это – санитарка в операционной. Что с ней случилось? Весь день сегодня как молоденькая кобылица скакала, а тут – приболела.

– Я тебе в твой журнал достижений помощь при операциях запишу. Сколько операций ночью будет, столько и плюсиков получишь.

Журнал достижений? Что это такое? Сказал бы кто…

– Сам знаешь, плюсики эти дорогие. При поступлении в институт тебе помогут.

Петрович – хороший руководитель. Знает чаяния подчиненных, их цели и мечты. Когда что-то поручает или предлагает, всегда так дело повернёт, что это – ступенька или шажок именно к твоей цели, тебе самому это нужно и выгодно. Да, для отделения это хорошо, но и ты сам в накладе не останешься. Умеет он мотивировать. Причем, всё больше пряниками. Кнутом редко пользуется.

– Может и на ассистенцию возьму, крючки на операции подержишь… – продолжает искушать санитара завотделением. – Скоро к нам ординаторы придут и поассистировать целая очередь будет. Санитара и близко не подпустят…

Да, змей…

– Правда, запишу это как помощь при операции. Санитарам ассистировать неположено.

Расставил Петрович все точки где следует и на меня смотрит. Сам всё грудь потирает.

– Помогу, – я тут же согласился.

Когда руководство просит, лучше не отказываться.

– Вот и хорошо. Сейчас в приемник беги. Там девица с аппендицитом поступила. Побрей её и поднимай в операционную.

Ну, дорогу в приемник я хорошо знаю. С третьего курса там подрабатывал. Кстати – санитаром. После четвертого аккредитовался на среднего медработника и уже сестринские функции там выполнял. Все бригады со скорой знал, за руку с докторами и фельдшерами здоровался.

Дошел до приемника, а там Василиса. Живёхонька и здоровехонька. С молоденьким врачом кокетничает. Меня увидела – в лице изменилась.

Меня за руку в сторонку оттащила.

– Серёженька, ты, это, Петровичу меня не выдавай.

Ну, лиса…

– С тебя причитается, – Василисе ответил, а сам ещё вид недовольный сделал. Вот де, приходится из-за тебя ночную смену брать.

Тут молоденький доктор из приемника подошел и они куда-то упорхнули.

– Тёть Маш, кто тут поступает? – медсестре приемного отделения говорю, а сам уже вижу кто.

– Что, вместо профуры этой сегодня пашешь? – тётя Маша поимела ввиду Василису.

– Петрович попросил. – сам при этом девице на ширму указываю, жестом ещё даю понять, что ей за неё надо идти.

– Заходите, раздевайтесь там. Вас побрить надо.

Девица на меня как на идиота смотрит.

– Побрить?

– Побрить, побить… – киваю ей.

– Голову?

Тётя Маша сидит, чуть-чуть не смеется. Как зрелый помидор стала.

– Не голову. Там.

Я показал где.

После этого в приемнике два помидора стало.