Безбожия Сыны — книга №2 серии «Хроники Анхора»

– Мне кажется, мы зря посвятили его в свои планы, – произнес один из находящихся в его шатре людей.

– Это предательство, – прорычал Фроз. – Измена!

Его бешеный взгляд скользнул по лицам троих «гостей». Двоих он знал, но лицо третьего скрывал капюшон. Рука воина легла на рукоять меча.

– Не трогай оружие, Фроз, – холодно прошипел Имар Островитянин. Достаточно известная при дворе личность, отличающаяся критичным отношением к власти Агона. Маркизик, как его про себя называл Могучий. Статный, кучерявый, кареглазый сердцеед, прославившийся неуемной жаждой до женской компании.

– А то что, щенок? – Имар был гораздо моложе Лорда-Командующего. Клинок Фроза вылетел из ножен, но в тот же миг рука воина застыла, будто замороженная. Фарим успел раньше.

– Проклятый колдун, – процедил Фроз, сожалея, что много говорил, а не сразу действовал.

– Гибель лучшего генерала Мереана не пойдет на благо Империи, увы. Так бы ты уже сейчас был бы мертв, – на морщинистом лице чародея нарисовалась неприятная улыбка.

– Стра… – Могучий понял, что онемел. Что не может пошевелиться. И тут в душу храброго воина скользнул непривычный страх.

– Увы, Фроз, так или иначе, ты будешь с нами. Мы заботимся в первую очередь о благе Империи, – проговорил Имар. Генерал бешено вращал глазами, силясь сбросить с себя магические путы. – Император, увы, оказался слаб. Нам нужен правитель, плотно сидящий на Улыбке? Ты всерьез думаешь, что столь пагубное пристрастие позволит ему править мудро? Или тебе нравится как медленно, но верно, к власти над нашей страной приходит анхорский выродок?

«Измена! Измена! Измена!» – Фроз был усмийцем, но попытка предупредить собратьев не удалась. Фарим намертво заблокировал его и там.

– Ты поймешь… – понимающе улыбнулся Имар. – Действуй, – приказал он доселе молчащему компаньону.

Златовласка скинула капюшон, и могучий воин рухнул перед ней на колени. Ничего более прекрасного он не видел в жизни; сердце бывалого рубаки готово было немедленно покинуть тело, если чудесное создание просто даст понять, что ей это будет приятно. Чувство восторга, сладкая боль и трепет захватили душу генерала.

– Поможешь им, поможешь мне, – призывно улыбнулась красавица. Фроз Могучий имел только один грех в своей жизни. Он не любил женщин и считал их несовершенным созданием Кузен. Сейчас же он чувствовал себя идиотом и проклинал свою недалекость. Она божественна, она просто великолепна. Она – все то, ради чего он жил. Жадно пожирая глазами неописуемой красоты личико, он любил каждый его дюйм. Все от золотистой пряди на лбу и изящной линии бровей, до чувственных губ и острого подбородка.

– Она неотразима, – на заднем фоне проскрипел Фарим. – Даже этот дуб проникся.

Что-то шевельнулось в душе Могучего, что-то, еще не порабощенное магией Златовласки. Взвыло, метнулось, попыталось сбросить сладкие чары и померкло.

С колен поднялся совсем другой человек. Это был тот же гений тактики и мастер боя, но теперь его сердце ему не принадлежало.

Глава 3

Больше всего за последние дни Ладомар устал от топота копыт и шума. Когда едешь один, или с товарищем, это не так заметно, а когда по тракту двигается большой отряд всадников – начинаешь медленно сходить с ума. Безумие усиливается ночью, когда Лихие затягивают пьяные песни, а кони вторят им храпом.

Разящий постоянно находился неподалеку. В собеседники коренастый всадник не набивался, зато охотно крутился вокруг Танаты, впрочем, рамки местных законов не переступая. Девушка на все знаки внимания реагировала с улыбкой, но не более.

Воительница, кстати, раздражала Ладомара все больше. Особенно постоянными расспросами о Старре. Лучше бы она сделала все возможное, чтобы его спасти, а не с восторгом в синих глазах выслушивала сухие рассказы паладина. Правитель из Смутных Королевств как будто околдовал анхорскую девушку. Сказать по совести, Ладомар немного ему завидовал. Так все просто у него оказалось, так непонятно быстро. Хотя расплата за успех оказалась скорой и жестокой.

Заговоренный наконечник стрелы появлялся в руках Ладомара все чаще. Паладин, и до этого привыкший жить в молчании, компаний не искал. Лихие также не стремились заводить с ним знакомство. Хотя одна попытка была. Веселый, бравый кавалерист с пышными усами обронил в его адрес какую-то невинную шутку. Друзья посмеялись, а Ладомар молча глянул в глаза остряку и растянул в злой улыбке тонкие, бледные губы. Шутник больше старался в сторону дикого южанина не смотреть и товарищам не советовал. Среди лихого царства анхорских всадников паладин Небесного Горна казался рыцарем смерти. Вечерами он подходил к костру, садился у огня и, не мигая, смотрел на пламя, да поигрывал наконечником стрелы.

Паладина терзали мысли о сорвавшемся поиске Элинды, об изгнании Старра, но больше всего Ладомара мучило понимание собственной никчемности. Присяга Братству связала по рукам и ногам, и он пока не видел никаких лазеек для того, чтобы соскочить с крючка анхорцев. Ему ничего не оставалось кроме того как ждать. Ждать встречи с таинственным Шаманом.

Отряд Разящего двигался на юго-запад к снежной горной гряде. И на третью неделю августа добрался до выхода к перевалу. В дубовой роще у подножья отряд Лихих встал лагерем. Черные всадники, судя по приготовлениям, решили обосноваться здесь надолго.

Светило августовское солнце; воздух пах цветами, зеленью и надвигающейся осенью. Паладин вдруг понял, что хочет впитать этот запах. Что каждый вдох несет в себе крупицу счастья. Гул стойбища вдруг начал раздражать, и Ладомар неторопливо направил коня в сторону перевала. Найдя место посуше и потише, паладин спешился и задрал голову, любуясь уходящей наверх тропой. Та уютно скрывалась в сени деревьев, петляла по склону серпантином, миновала кустарники, шла через изумрудные луга и терялась где-то среди каменно-снежных вершин. С улыбкой на лице воин закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Ему показалось, что он вот-вот взлетит.

От эйфории его отвлек стук копыт за спиной. Мигом на плечи обрушилась вся тяжесть последних недель, месяцев, лет. Наверное это отразилось на фигуре паладина, так как голос сзади с усмешкой произнес:

– Извини, что вернул на землю. Завтра с утра начнем подъем.

Разящий. Ладомар неохотно обернулся на командира Лихих.

– Горы – это лучшее что можно было придумать, – неожиданно поделился кавалерист и подмигнул.

– Небесный Горн в этих горах? – глухо поинтересовался Ладомар.

– Да, но это к северу.

– Туда вы меня, разумеется, тоже не пустите? – горько спросил паладин.

Разящий пожал плечами:

– Браток, не я решаю. С Шаманом говори, он может все в Анхоре.

– Поедем втроем, не хочу ребят туда гнать, – рыцарь Братства кивнул на перевал. Сейчас, на фоне голубого неба, его седловина казалась ступенькой в небо. – Да, и далеко не отъезжай, южанин.

– Как меня зовут, Разящий? – вдруг улыбнулся Ладомар. Он с наслаждением следил, как на лице такого уверенного в себе, такого всезнающего Лихого появляется удивление:

– Даморар? – предположил тот.

– Почти, – паладин отвернулся. И зачем подчеркнул свою «исключительность»? Что-то новое узнал? Поморщившись, Ладомар тихо повторил:

– Почти… Я хочу побыть один.

– Не задерживайся, южанин, – раздался за его спиной голос Разящего. – Я, все-таки, за тебя отвечаю.

Ладомар промолчал, глядя на горные вершины. Как ему хотелось, чтобы Элинда была рядом. Он и она… И горы. И никого более. Просто постоять, и помолчать вдвоем.

Мечты.

Восхождение на перевал началось с первыми лучами солнца. Утро оказалось весьма холодным, но это никоим образом не умалило желания Ладомара немедленно отправиться в путь. Несмотря на то, что сонный лагерь Лихих выглядел очень уютно. Паладин зябко поежился, но улыбку не сдержал.

– Странный ты, южанин, – отметил этот факт собирающийся Разящий. – Когда все улыбаются – ты мрачнее тучи, а когда вообще не до смеха –ты чему-то радуешься.

Заспанная Таната улыбнулась шутке Лихого. Даже в столь невыгодный момент девушка смотрелась очень мило.

– Утром, в такой холод, в дальнюю дорогу собираемся, – ворчливо продолжил развивать тему Разящий, – а он улыбается! Вот фантазер, а!

Ладомар сделал вид что не слышит его.

– Кони перевал не пройдут, но часть пути верхом сделаем. Дальше мои ребятки их заберут, – командир всадников с прищуром посмотрел на пробивающиеся сквозь дубовую листву лучи. – С погодой нам не повезло. Будет жарко.

Разящий оказался прав: Ладомар начал дуреть от жары едва солнце докатилось до зенита. К чести командира Лихих, тот очень заботливо, хоть и не без издевки, отнесся к спутникам. Он даже прихватил с собой белые чепцы для попутчиков. Наверное, только благодаря им черноволосые Ладомар и Таната остались в сознании.

До того момента как они вышли на каменные склоны, миновав последние следы растительности, паладин, несмотря на палящее солнце, получал от дороги удовольствие. Жарко, постоянная жажда, но зато какая красота! За спиной путников раскрывался чудный, холмистый Анхор. Ладомар заметил какой-то изящный дворец в глубине леса, к востоку. Много впечатляющих, сказочных видов. Эйморские горы, где он бывал до этого, отличались серостью и однообразностью.

А потом начался путь пешком. Конечно же, Ладомар, сопровождаемый улыбающимся взглядом Разящего, все железо оставил с конем. С собою взял лишь меч, который закрепил за спиной, чтобы тот при ходьбе не болтался, да поплотнее завязал кошель с магическим компасом. Без доспеха, в застиранных, заношенных рубахе и штанах паладин был похож на крестьянина, на нищего, но никак на святого воина.

Разящий настоял, чтобы Ладомар взял с собой еще и теплый плащ. Спорить с ним южанин не стал: горы обманчивы, жара здесь может смениться холодом в течение часа, но как же не хотелось брать с собой лишний груз! Сам командир всадников был одет гораздо лучше своих товарищей, чувствовалось, что толк в нарядах он знает, но при этом умеет отличать красивое от удобного. Походное же облачение Танаты являлось обычным, хоть и подогнанным по ее фигурке, мужским охотничьим костюмом. Для гор не самый лучший вариант, но приемлемо.

К вечеру измученный переходом Ладомар стал относиться к спутнице помягче. Всю дорогу он наблюдал, как красавица мучается от жары и усталости, но та ни разу не пожаловалась идущему впереди Разящему. Кстати, командир Лихих вел себя так, будто всю жизнь провел в горах. Ловко прыгая с камня на камень, он с веселым прищуром оглядывал нависающие над ним склоны, с улыбкой вдыхал горный воздух и излучал бодрость. Впрочем, подгонять он спутников не пытался.

Ладомар с трудом переставлял отяжелевшие ноги, все чаще останавливался перевести дух, и даже открывающиеся за спиной виды не так восхищали, как раньше. При взгляде вниз казалось, что они идут уже не первый день. Давно скрылся в дымке тот небольшой замок на востоке, а леса и поля Анхора смешались в темное море. По краям от тропы чернели скальные отвесы со снежными дорожками, и от мертвых камней веяло освежающим холодом. Начало подъема, средь пышной зелени и чудных деревьев, казалось давно забытой сказкой.

Ни Таната, ни паладин – не обменялись ни словом в течение всей дороги. Лишь когда Разящий, будто вспомнив о спутниках, обернулся к ним и бодро сообщил, что они скоро доберутся до "одной пещерки" где и переночуют, Ладомар буркнул:

– Слава Небесному…

– Слава… – очень устало проговорила Таната.

– Совсем вымоталась? – паладину стало ее жалко.

– Я в порядке, спасибо, – улыбнулась девушка, но в глазах мелькнуло изумление. – Выдержу.

– Вы что, устали, что ли? Вот фантазеры! – Разящий остановился, присел и хлопнул себя по коленям. Затем самодовольно осклабился и смело встретил тяжелый взгляд Ладомара. – Я планировал к ночи уже на ту сторону выйти. Но что-то вы медленно ходите.

У паладина не нашлось сил разозлиться на командира Лихих.

– Он из Первого Круга, – тихо произнесла Таната, когда Разящий забыл про них и продолжил подъем.

– Что? – не понял ее Ладомар

– Первый Круг. Они не как простые люди. Сильнее, быстрее, опытнее, выносливее и живут дольше. Есть Первый Круг, Второй Круг и Верховные. Я из Второго… – девушка вяло отмахнулась от назойливого насекомого (как ни удивительно, но они неплохо досаждали путникам даже здесь, среди камней).

– А Верховные еще сильнее? – Ладомар улыбнулся. Нехитрая иерархия.

– Верховные! – едва ли не с благоговением прошептала Таната: – Они могут все…

– Слушай, я вот одного понять не могу. Почему люди зовут вас Братством Чародеев, хотя я пока что видел только рыцарей?

– Знаешь, я всей истории не знаю, – девушка заметно обрадовалась возможности перевести дух. – Слышала что Орден был создан как подразделение Братства. Не только же на магию полагаться. А потом их перестали различать. Да и зачем? Братство ведь.

– Путаюсь я в нем, – признался паладин.

– С непривычки, наверное.

Разящий тем временем умчался куда-то вперед, и сейчас с улыбкой замер на скальном обрыве, ожидая спутников.

– Ладно, идем, – паладин неожиданно подмигнул девушке. Он видел, как ей тяжело дается каждый шаг. – Крепись!

А затем подал Танате руку, помогая забраться на очередной камень.

За долгожданной пещерой, о которой говорил Разящий, начинался огромный снежник. Несколько сотен футов посеревшей, обледенелой тропы. Дорога на завтра.

Ладомар скривился от предвкушения.

– В пещеру, быстро, – неожиданно севшим голосом приказал Разящий.

Паладин непонимающе покосился на рыцаря. Тот выглядел встревоженным, и смотрел на снежник.

– Я сказал – быстро! – прошипел Лихой.

Таната послушно юркнула внутрь. Паладин устало поинтересовался:

– Что случилось?

Разящий втолкнул его внутрь, выхватил меч и, выглядывая что-то за пределами пещеры, спиной вошел следом.

– Костлявый Лев, – бросил рыцарь.

Ладомар увидел тварь сразу после слов Лихого. Темный силуэт, размером с медведя, замер на светлой полосе снежника.

– Ни звука, – прошептал Разящий. Он медленно отступал в пещеру.

Глаза крупного, когда-то живого хищника горели могильным, зеленым светом. Чудовище молча вслушивалось в ночную мглу.

Ладомар решил с Лихим не спорить. Он даже старался дышать беззвучно.

Костлявый Лев хрипло рыкнул, неторопливо прошелся по снежнику вниз, к пещере, и вновь замер. В нос паладину ударил смрад гниения, и воин нащупал рукоять меча, про себя прокляв решение провожатого загнать их в ловушку. Вдруг они оказались в логове монстра?

Тварь какое-то время стояла неподвижно, а затем гигантскими прыжками умчалась прочь. Ладомар покосился на Разящего, но тот все еще держал над головой руку, мол, тихо! Спустя несколько минут рыцарь облегченно вздохнул:

– Пронесло, кажется.

– Кто это был? – поинтересовался паладин, но руку с меча не убрал.

– Я же сказал – Костлявый Лев, – раздраженно ответил Разящий. – После гибели Халда обезумели они вконец. Я думал, что маги всех перебили.

– Причем здесь Халд?

– Его создания, фантазер, – удивленно пояснил рыцарь. – Ты вообще слышал о детях Халда?

У паладина не было сил клещами тянуть из собеседника ответы. Он махнул рукой и отправился выбирать место для ночлега.

– Когда погиб координатор – часть его детей обезумела. Слишком велика была власть Халда над ними, не смогли они без подпитки остаться сами собой. -Великодушно проговорил ему вслед Разящий. – Чародеи Братства долго охотились за такими созданиями. Странно, что кто-то уцелел, да еще так близко к Разлому. Как доберемся, надо будет обязательно сообщить старшим.

Ладомар отстраненно кивнул, ощущая, как навалилась на него усталость. Воин расстелил на камнях затхлой пещеры плащ и с тяжелым вздохом на нем растянулся. Через пару мгновений он уже спал.

– Обиделся, что ли? – с удовольствием прокомментировал это Лихой. Таната отстраненно пожала плечами и последовала примеру южанина.

Разящий покосился на выход из пещеры и устроился поудобнее, отчего кожаный доспех тихо скрипнул. В проеме было видно ночное анхорское небо с россыпью ярких звезд. Приятное зрелище, нужное. Если бы еще не бродящий в округе Костлявый Лев…

Ночь придется провести в дозоре. От южанина и девчонки, если тварь Халда вернется, толку будет немного. Разящий и сам-то не был уверен, что сможет с ней справиться.

Лихой нащупал в нагрудном кармане трубку и кисет. О Льве он не беспокоился: чудища ориентировались на зрение и на слух.

Рыцарь Первого круга выпустил клуб ароматного дыма. В этот момент Ладомар захрапел…