– Вроде бы все как обычно… но…
– Давай-давай, договаривай.
– Мой принц не ест уже две недели. Понятно, что сейчас вообще плохо с пищей для драконов, но он не стал есть, даже когда сам король принес ему жаркое из барашка. Мы все обеспокоены.
Лиандер как-то неопределенно хмыкнул. Драконы могут не есть по две недели. Могут и больше. Вот только это не прибавляет им ни сил, ни здоровья, ни радости жизни. А уж тем более отказываться от еды сейчас…
– Красные твари все-таки выиграют эту войну, – произнес он с досадой. – пока черные будут воротить нос от мяса животных, те найдут способ проникнуть за завесу и слопают всех их подданных.
Наори кивнул с грустным лицом.
Собственно, и война-то началась с того, что красным обжорам стало не хватать скота. Они потребовали у черных, с которыми напряженные отношения были всегда, отдать им спорные пастбища. Получив, само собой, отказ, красные начали демонстративно пожирать людей и орлов, а огненные кошки – воровать домашнюю живность для себя и своих хозяев. Черные драконы, конечно, такого стерпеть не могли – первыми напали на своих недругов. Так началась война без правил, постоянные смертоносные стычки в воздухе и на земле, вторжения в города и деревни, шпионские игры, похищения, убийства… И наконец создание завес, смертный бой двух драконьих королей… и резкое начало конца. Медленное умирание живой природы. Теперь уже никому не хватало мяса. И если белые и зеленые драконы неплохо обходились рыбой и овощами, то красным и черным стало совсем тяжело.
Так с чего вдруг Силун решил поголодать по собственной воле?
Лиандер нахмурился. Бросил орлу:
– Еще увидимся, Наори. Береги своего господина.
Эффектно обернулся драконом и устремился над городом к горным вершинам, к одному из замков в вышине – стройному, из серого камня, с множеством тонких ажурных башенок. В нем жил нынешний король черных драконов Тоос и его семья, включая племянника Силуна – единственного наследника.
Лиандер приземлился и обернулся человеком в замковом дворе, из которого через арку широкий проход вел в рукотворный сад. Зеленого дракона никто не останавливал. Благодаря Силуну он и после создания завесы чувствовал себя здесь как дома. Черный принц был крайне дисциплинирован, выдержан и не противоречил старшим. Он редко находил что-то достойным спора и противодействия. Но когда такое случалось, его упрямство поражало. А за Лиандера Силун готов был сразиться с кем угодно. Они подружились еще детьми, и сейчас их связывали не только симпатии и приятное общение, но и тщательно скрываемое одиночество. Все четверо драконьих принца потеряли хоть кого-то из родных, но у Силуна и Лиандера не было при этом ни братьев, ни сестер. И они продолжали называть братьями друг друга.
В саду благодаря усердному уходу садовников оставалось еще немного зеленого цвета – не совсем увяла трава, декоративный мох не потерял местами изумрудного и малахитового оттенка. Хрупкие белые цветы с поэтическим названием «звездное сияние» продолжали радовать взор, но и с них уже начали понемногу облетать тоненькие частые лепестки.
Силун стоял возле высокой сливы, прижимая к ней длинную узкую ладонь с таким напряжением, словно хотел впечатать ее в кору. Дерево было темно-желтым от корней до самой верхушки, а плоды, которыми оно решило порадовать хозяев, ссохлись и почернели. Лиандер ступал очень тихо, но Силун все равно услышал и медленно повернул голову.
Зеленого дракона поразило выражение лица друга – оно напоминало сейчас прекрасную маску, бледность которой еще сильнее оттеняла тяжелая волна блестящих черных волос. Но главное – он увидел, что в притягательной тьме огромных драконьих глаз сверкали не только привычные золотистые искорки, но и самые настоящие слезы. Что должно было случиться, чтобы черный принц заплакал?
– Здравствуй… – Лиандер неожиданно растерялся. – Я вот… пришел.
– Я рад тебе, – красивый голос с низкими нотками звучал как всегда спокойно.
Силун вновь отвернулся и погладил сливу кончиками пальцев.
– Ты знаешь, что это за дерево? – спросил он так, словно они не только что встретились, а продолжали начатый разговор.
– Кажется… я не ошибаюсь, его ведь посадил твой дедушка?
– Да… – черный дракон удержал тяжелый вздох. – Почему-то я решил, что уж она-то не увянет. Что дед защитит ее, где бы он ни был… Это же память… Была. Теперь все кончено.
Он резко отнял руку от дерева и сжал пальцы в кулак.
Потом вновь медленно расслабил кисть и подошел наконец к Лиандеру.
– Я помню твоего деда, – сказал тот, лишь бы что-то сказать. – Мы тогда были совсем маленькими, он рассказывал нам разные истории… Эх! Хорошо было летать друг к другу в гости безо всяких завес.
– Конечно. Когда дед посадил сливу, он сказал, что оставляет в ней частицу себя для нас. Ведь она будет цвести и в те дни, когда его не станет. А я подумал: «Дедушка, ты никогда не умрешь».
Друзья медленно пошли по каменистой дорожке мимо отцветших розовых кустов. Два юных дракона представляли собой довольно живописный контраст.
В Силуне все было четким и строгим – правильные черты продолговатого лица, изгиб темных губ, выверенные движения, прямая осадка. Голубовато-прохладный оттенок гладкой как мрамор кожи напоминал о том, что у его собратьев обычно пониженная температура тела по сравнению с драконами других мастей.
Он был, как всегда, в черном, длинная туника перетянута широким кожаным поясом, штаны очень аккуратно заправлены в короткие сапоги. И лишь в том, как свободно падали на плечи длинные шелковистые волосы виделась некая живописная хаотичность. Этот принц был ярким образчиком черного дракона – до безумия красивым, таящим под наружным спокойствием и прохладной отстраненностью источник яростных молний.
Лиандер не уступал ему в красоте, несколько проигрывал в росте и крепости сложения. Золотистые короткие кудри, белая рубашка, нарочитая небрежность в облике и манерах делали зеленого дракона прямой противоположностью другу. Но различны они были не только внешне, поэтому и не теряли друг к другу интереса.
– Твой дедушка был замечательным, – задумчиво проговорил Лиандер. – Мощный, добрый и мудрый дракон…
– Мудрый, верно. В душе копил настоящие сокровища, а вообще-то довольствовался малым. Дед и подумать не мог, что его сын станет королем, но так ненадолго… Знаешь, Лиандер, у нас говорят, что драконы начинают идти к закату, когда драконья ярость сменяется в их душах драконьей мудростью. И лишь познав всю глубину бытия, они погружаются в смертный сон.
Лиандер фыркнул.
– В таком случае многие из нас будут жить вечно. Мне кажется иногда, что наш мир умирает оттого, что его переполнили идиоты. Я тоже сделал сегодня жестокую глупость, о которой теперь жалею.
Он не стал продолжать, а Силун ни о чем не спросил. В отличие от Лиандера, не в его привычках было допытываться и что-то выведывать.
Они остановились у каменной арки, противоположной входу со двора, которая выводила из сада на открытую площадку. Та нависала над скалой, позволяя обозревать замки черных драконов и гигантские гнезда людей-орлов на соседних возвышенностях. Внизу ярко пестрели черепичные крыши человеческих домов. И над всем этим нависало непривычно серое небо. Лиандеру стало почти физически больно – он помнил, каким сияньем заливало раньше эту картину ослепительное солнце Апельшарда…
Силун также чувствовал нечто подобное. Он посмотрел на небо таким пронзительным взглядом, словно сквозь печальное марево хотел притянуть к себе отблески изначального света.
– Что тебя тревожит? – с непритворной заботой спросил Лиандер. – Ты ведь плакал, да?
Если вопрос и задел черного дракона, то он не подал виду. Только усмехнулся, пожав плечами.
– Поверишь, что я оплакиваю наш мир?
– Не совсем. Брат… с тобой что-то происходит. Неприятное и странное. И Тэнси знает, что именно, а я нет.
А вот теперь «змею» удалось уловить названного брата.
– Тэнси не мог ничего тебе сказать, – поспешил тот возразить.
– Ага, то есть было что говорить?
– Послушай…
– Скоро весь Апельшард начнет гадать, что за тайна у черного принца. Веспин уже что-то пронюхал.
Силун резко обернулся, хмуря густые темные брови.
– Что это значит?
– А то и значит… Окажись твой доверенный белый дракон чуть менее твердым…
И Лиандер рассказал о том, чему был свидетелем, впрочем, скрыв, что немалая порция боли досталась Тэнси от него самого.
Хладнокровный черный дракон в один миг вспыхнул грозовой молнией.
– Я убью его! – процедил он сквозь зубы, борясь с охватившим душу гневом.
– Так и знал, – обреченно вздохнул Лиандер. – Ничего нового. Наверное, мне стоило промолчать?
– Нет, – нехотя ответил Силун, с трудом успокаиваясь. – Ты даже не представляешь, какую оказал мне услугу. Значит, есть те, кто не боится прийти в священный сад со злым умыслом. А я-то надеялся…
Он повернулся к Лиандеру и положил ему руки на плечи.
– Поклянись, что никому не расскажешь о том, что сейчас услышишь. Пусть слухи расползаются от кого угодно, но не от тебя.
Зеленый дракон поморщился.
– Клясться? А это обязательно? Ты же знаешь, как я не люблю все такое…
– Мне достаточно твоего слова.
– Ну, хорошо-хорошо. Я буду молчать. Даю слово. Что происходит?
Силун ответил все-таки не сразу. Он сорвал засыхающий лист с плюща, живописно охватывающего арку, и принялся растирать его в пальцах.
– Возможно, я смогу воздействовать на саму суть нашего мироздания, – наконец произнес он негромко. – Существует пророчество. Его сначала изрекла богиня другого мира, а потом подтвердил владыка Релиан. Душа цветка и кровь дракона. Они должна соединиться, как в самом начале…
– Белокрылый и Цветущая, – пробормотал Лиандер. – Любовь, сотворившая Апельшард.
– Да, но сейчас никто не говорит о любви. Только о союзе.
– Я ничего не понимаю.
Черный дракон снова стал напряженно всматриваться вдаль, и Лиандеру почему-то подумалось, что таким взглядом вполне можно проникнуть за грань мира.
– Да, – почти прошептал Силун. – Они вдвоем создали эту землю и это небо. Как такое повторить? Пересоздать? Невозможно. Но обновить… почему бы нет?
– Обновить? Для этого создатели должны возродиться. Но при чем здесь ты?
– Нет, они не возродятся, – прекрасное лицо черного дракона стало еще печальней. – Богиня объяснила: ткань любого мироздания может многое запечатлеть в своих узорах и впоследствии повторить. Она рассказала о своей младшей сестре, которая однажды превратила падающую звезду в человека. А потом уже сама основа их мира, которую они называют кружевом мироздания, повторяла подобное время от времени. Так в Орхиде появились люди-звезды.
– В Орхиде? – Лиандер был удивлен. – Не тот ли это мир, куда занесло твоего двоюродного брата?
Силун кивнул.
– Да, теперь это мир Тиана. И мы даже не знали раньше, насколько он связан с нашим! Ведь Цветущая, Апелла, была изначально цветком яблони, расцветшей в Орхиде. Именно там Белокрылый Шарди увидел ее и влюбился… Так что судьба вела моего брата не так уж слепо…
Тиан… Он родился раньше Силуна, хотя был сыном младшего из двух братьев. Силун в детстве восхищался родичем, пытался ходить за ним хвостиком, но тот мальчишку словно не замечал. Лиандер помнил, что он вообще был странным, этот молодой дракон, каким-то от всего отстраненным. Словно чувствовал, что рожден не для этого мира.
Силун задумчиво растирал в пальцах уже другой лист плюща.
– Богиня Хтин-Ре, одна из трех светил Орхида, Лиловая луна, благоволит Тиану. Ведь он спас сильфов, ее любимый народ. Я расскажу тебе потом эту историю так, как поведала мне ее она. Но сначала отвечу на вопрос. Да, Апельшард можно обновить. Пророчество четко говорит о трех драконьих наследниках. Трех, Лиандер, потому что твои предки произошли не от Белокрылого. Если один из нас возьмет в жены девушку-цветок из Орхида, обладающую живой душой, проведет ее через белый огонь по нашему обычаю, в его крови пробудится творческая сила создателей. Пока непонятно как, но он очистит этот мир.
– Звучит прекрасно! – воскликнул Лиандер. – Хотя и несколько туманно. И я, кажется, начинаю понимать твою печаль. Эта богиня, с которой ты, как я понял, уже успел как-то пообщаться…
– Ее зовут Хтин-Ре.
– Да-да… Она решила, что нужный наследник… и жених – ты?
– Тэнси еще дитя, Веспин… ни одной девушке всех миров я бы не пожелал оказаться в его логове. Кроме того, Хтин-Ре, узнав, что гибнет родной мир Тиана, именно в знак признательности черному дракону решила поспособствовать нашему спасению.
– И двоюродный брат Тиана, конечно, самый логичный выбор. Пока я все равно мало что понимаю. Кроме того, что тебе почему-то этот выбор очень не нравится. Не хочешь спасать мир?
– Хочу, конечно, – Силун невесело усмехнулся.
– Ясно, не хочешь жениться.
Черный дракон медленно покачал головой.
– Я люблю другую.
Это известие ошарашило Лиандера куда сильнее, чем все, что он уже сегодня услышал. Следующий вопрос задал неуверенно, словно боялся спугнуть откровенность друга.
– Влюбился, значит… Неужели не взаимно?
Силун слегка оживился.
– Не могу читать в чужом сердце, но, судя по всему, взаимно.
– И всевидящая Хтин-Ре об этом не знает?
– Знает.
– Знает и все равно желает женить на своем цветочке именно тебя, чтобы исполнилось пророчество. Жестокая богиня.
– Нет, – лицо черного принца, как неярким отблеском угасающего солнца, осветилось чувством, которое он не мог уже скрывать. Губы дрогнули, в глазах отразилась нежность. – Нет, Лиандер, она не жестока. Напротив. Она хочет мне счастья. Хочет, чтобы в союзе с прекрасной доброй девушкой я поскорее позабыл свою любовь. Потому, что это она и есть… та, кого я люблю. Хтин-Ре. Я влюбился в луну чужого мира. И завтра ночью увижу ее в последний раз.
Глава 6
– Расскажи все по порядку, – попросил Лиандер.
– Хорошо…
Силун встал на самом краю площадки. Опасно, но даже сорвись он вниз, тело откликнется мгновенно, вызывая драконий облик…
– В последнее время я много думал о Тиане. Ему было чуть больше восемнадцати, когда он попал в плен, меньше даже, чем мне сейчас. В таком возрасте обычно не обращают внимание на путающуюся под ногами мелочь. Через три с лишнем года при попытке бегства из подземелий красных драконов его выдернуло в другой мир. Потом прошло еще пять лет… И пусть Тиан даже братом меня не называл, мне так захотелось увидеть его снова… Каким он стал? А еще… признаюсь, что понадеялся хотя бы во сне вырваться за пределы нашего бедного мира. Не самое разумное, в чем-то даже трусливое желание.
– Нормальное желание в нашем положении.
– Возможно. Но, как ты понимаешь, попасть в Орхид напрямую просто так нельзя. Я сотни раз прокручивал в голове рассказ дяди о том, как богиня Хтин-Ре устроила ему встречу с сыном в собственном маленьком мирке грез. Она может призвать туда кого угодно, и я мысленно просил ее об этом. Старался представлять Хтин-Ре по описаниям дяди. Засыпал с мыслями о ней. И она позвала меня…
***
Тогда Силун как-то сразу понял, что это уже не сон. Хотя тело ощущалось слишком легким и каким-то чужим, реальность окружающего почему-то не вызывала сомнений. Он слышал музыку другого мира. В созвучия, тягучие, как мед, искорками врывались россыпи нежного перезвона. Прохладный ветерок, пропитанный запахом мяты и лимона, касался кожи дракона сдержанной лаской. Тьма вокруг завораживала разнообразием фиолетовых оттенков, на ее фоне деревья казались черными. Их выступающие корни сизыми водорослями опутывала трава, а на ветвях расцветали звезды. Все здесь виделось призрачным и хрупким…
