Форд Мэдокс Форд "Конец парада. Каждому свое"

grade 3,9 - Рейтинг книги по мнению 110+ читателей Рунета

Первый из романов знаменитого цикла «Конец парада» в Великобритании считается одной из важнейших книг о Первой мировой войне и трагических судьбах «потерянного поколения». Мучительный брак безукоризненного джентльмена Кристофера Титженса и светской красавицы Сильвии балансирует на грани катастрофы, когда он встречает юную суфражистку Валентайн. Едва начавшись, история любви с первого взгляда прерывается отъездом Кристофера на Западный фронт. В 2012 году по роману был снят сериал, главную роль в котором исполнил Бенедикт Камбербэтч. На русском языке печатается впервые.

date_range Год издания :

foundation Издательство :РИПОЛ Классик

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-386-13623-9

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 20.07.2020

Конец парада. Каждому свое
Форд Мэдокс Мэдокс

Pocket&Travel (Рипол)
Первый из романов знаменитого цикла «Конец парада» в Великобритании считается одной из важнейших книг о Первой мировой войне и трагических судьбах «потерянного поколения». Мучительный брак безукоризненного джентльмена Кристофера Титженса и светской красавицы Сильвии балансирует на грани катастрофы, когда он встречает юную суфражистку Валентайн. Едва начавшись, история любви с первого взгляда прерывается отъездом Кристофера на Западный фронт. В 2012 году по роману был снят сериал, главную роль в котором исполнил Бенедикт Камбербэтч. На русском языке печатается впервые.

Форд Мэдокс Форд

Конец парада





Каждому свое

Ford Madox Ford

PARADE’S END

SOME DO NOT

Серия «Pocket&Travel»

Jacket Design by Two Associates, Photography © Mammoth Screen Limited/BBC 2012

© Самарина А. И., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2020

* * *

Часть первая

I

Двое молодых мужчин из числа госслужащих сидели в шикарном купе первого класса. Кожаные ремни на окнах поражали своей новизной, зеркала под новыми багажными полками так сияли, словно в них мало кто еще успел отразиться; купе украшала роскошная багрово-желтая обивка с изящным узором из драконов, придуманным каким-то геометром из Кёльна. Ощущался легкий, приятный аромат олифы. Движение поезда было бесперебойным – совсем как обмен ценными бумагами, подумалось Титженсу. Состав ехал быстро, но, если бы он стал трястись и подскакивать где-нибудь еще, помимо поворота перед Тонбриджем и некоторых участков пути в Ашфорде, где без этого не обходится и к чему уже все привыкли, Макмастер непременно написал бы жалобу железнодорожной компании – Титженс нисколько в этом не сомневался. А может, даже и в газету «Таймс» написал бы.

Они следили за порядком повсюду, а не только в недавно созданном Имперском департаменте статистики под руководством сэра Реджинальда Инглби. Если они видели произвол полицейских, грубость носильщиков, нехватку фонарей на улицах, недостатки в обслуживании граждан или в укладе жизни других стран, они реагировали на это – либо вслух, с бесстрастностью выпускников Оксфорда, либо в письмах в редакцию газеты «Таймс». С сожалением и возмущением они вопрошали: «Что же стало с британским тем-то и тем-то?..» Или же писали статьи для серьезных журналов, многие из которых до сих пор существуют, о манерах, искусстве, дипломатии, внешней торговле или личной репутации почивших государственных деятелей и интеллектуалов.

Макмастер, сказать по чести, именно так и поступил бы, но в отношении себя Титженс сомневался. Вот он, Макмастер, сидит напротив – миниатюрный виг с ухоженной остроконечной черной бородкой, такие бородки носят мужчины маленького роста, чтобы лишний раз подчеркнуть свою непохожесть на остальных; с черными, непослушными, густыми волосами, зачесанными назад твердым железным гребнем; с острым носом, сильными, ровными зубами; в воротнике-бабочке, белоснежном, словно фарфор, в галстуке с запонкой в виде золотого кольца из ткани серо-голубого цвета с черными крапинками, под цвет глаз, как было известно Титженсу.

Сам же Титженс никак не мог вспомнить, какого цвета его собственный галстук. От департамента до их квартиры он доехал на кэбе, потом натянул брюки, мягкую рубашку, свободное, сшитое на заказ пальто и собрался в путь – быстро, но довольно методично, умудрившись вместить огромное количество предметов в объемистую дорожную сумку с двумя ручками, которую можно закинуть в багажный вагон, если понадобится. Он не любил, когда прислуга трогала его вещи и когда горничная его жены собирала их за него. Ему не нравилось даже, когда носильщики таскали его сумки. Он был настоящим тори, и поскольку не любил переодеваться в поездах, то теперь сидел в купе на самом краю сиденья в своих больших, коричневых, крепких ботинках для гольфа, склонившись вперед, широко расставив ноги и положив на колени большие белые ладони, – сидел и о чем-то думал.

А Макмастер откинулся на спинку сиденья, пробегая глазами текст, напечатанный на маленьких страничках, стопкой лежащих перед ним. Вид у него был сосредоточенный, он слегка хмурился. Титженс знал, что для Макмастера этот момент чрезвычайно важен. Сейчас он вносил правки в рукопись своей первой книги.

Титженс знал также, что писательская жизнь – сфера неоднозначная, полная тонких нюансов.

В ответ на вопросы о том, писатель ли он, Макмастер слегка пожимал плечами.

«Что вы, что вы, милая леди!» – говорил он интересующейся даме – мужчина не стал бы задавать такие вопросы человеку столь искушенному и опытному. И с улыбкой продолжал: «Какой из меня писатель. Так, балуюсь время от времени. Думаю, я скорее критик. Да! Скорее критик».

Однако Макмастеру были открыты двери гостиных, где среди длинных портьер, бело-голубых тарелок из китайского фарфора, обоев с крупными узорами и больших, чистых зеркал можно было встретить талантливейших деятелей искусства. Он подбирался как можно ближе к милым дамам – хозяйкам этих домашних салонов – и умело вел разговор в несколько менторской манере. Ему нравилось, когда присутствующие с уважением слушали его рассуждения о Боттичелли, Россетти и о тех итальянских художниках, которых он называл примитивистами. Титженс несколько раз видел его в таких салонах. И не осуждал.

Даже если публику, собирающуюся на таких вечерах, и нельзя было назвать высшим обществом, все равно эти встречи помогали продвигаться по долгому и непростому пути к высоким должностям на поприще государственной службы. И хотя сам Титженс был чужд карьеризма, он, как это ни иронично, уважал амбициозность своего друга. Это была странная дружба, но в странности дружбы – залог ее длительности.

Титженс был младшим сыном одного йоркширского землевладельца, и происхождение обязывало его пользоваться лучшими из благ, доступных представителям высших классов. Он был начисто лишен амбиций – впрочем, они вполне могли возникнуть в будущем, как это обычно бывает в Англии. Он позволял себе небрежность в одежде, в общении, в высказываниях. У него был небольшой личный доход от имения матери и небольшое жалованье служащего Имперского департамента статистики, он был женат на богатой женщине, поддерживал тори и умел талантливо и метко шутить в разговоре, чем и притягивал к себе внимание. Ему было двадцать шесть лет, но он отличался рослой и по-йоркширски нескладной фигурой и весил куда больше, чем полагалось в его возрасте. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, с огромным вниманием слушал, когда Титженс рассуждал об общественных течениях, влияющих на статистику. Иногда сэр Реджинальд говорил: «Титженс, да вы ходячая энциклопедия точного знания о материальном мире!», и тогда Титженсу казалось, что это – его прямая обязанность, и он принимал похвалы молча.

А вот Макмастер на его месте непременно ответил бы сэру Реджинальду что-нибудь вроде: «Вы очень любезны, сэр Реджинальд!», и Титженс находил это весьма уместным.

Макмастер был старше по должности и, вероятно, по возрасту. О его годах и происхождении Титженс имел самое расплывчатое представление. Судя по всему, Макмастер родился в Шотландии, и со стороны казалось, что он получил хорошее религиозное воспитание. Однако в действительности он вполне мог оказаться сыном бакалейщика из Капара или носильщика из Эдинбурга. Когда имеешь дело с шотландцами, это не столь важно, к тому же Макмастер и сам предпочитал не распространяться о своих корнях, и окружающие, привыкнув к этому, и вовсе перестали интересоваться сим вопросом.

Титженс радушно принимал Макмастера всегда и везде: и в Клифтоне, и в Кембридже, и на Чансери-лейн, и в их квартире на Грейс-Инн. К Макмастеру он испытывал глубокую привязанность, даже благодарность. Макмастер, судя по всему, старался отплатить ему тем же. Он всегда старался услужить Титженсу. Уже работая в Казначействе личным секретарем сэра Реджинальда Инглби, Макмастер в разговорах со своим начальником всячески расхваливал своего друга, который в то время еще учился в Кембридже. Сэр Реджинальд в то время как раз подыскивал молодых людей, которым мог бы поручить заботу о своем «детище» – новом департаменте, и потому с радостью принял Титженса на работу своим вторым заместителем. В свою очередь Макмастера в Казначейство когда-то отрекомендовал именно отец Титженса, который рассказал о талантливом юноше сэру Томасу Блоку. И конечно, именно родители Титженса (точнее сказать, его мать) одолжили Макмастеру некоторую сумму, на которую тот смог доучиться в Кембридже и устроиться в Лондоне. И он уже частично отплатил за это – например, тем, что поселил Титженса в квартире, которую арендовывал, когда Титженс приехал в город.

Отношения у них были добрые и непринужденные. Титженс вполне мог зайти утром к своей светловолосой, пышнотелой, доброй матери и сказать:

«Мама, послушай! Помнишь того парня, Макмастера? Ему нужно немного денег, чтобы закончить университет».

И она ответила бы:

«Помню, милый. Какая сумма его устроит?»

Молодой англичанин из низшего сословия счел бы такую помощь проявлением классового долга, но Макмастер смотрел на это иначе.

Когда в жизни Титженса случилась беда – четыре месяца назад его жена уехала за границу с другим мужчиной, – Макмастер поддержал его так, как не смог бы никто больше. Когда дело касалось чувств, Титженс отличался неизменной молчаливостью. Он считал, что говорить о чувствах бессмысленно. Да и думать о них – тоже.

Само собой, побег жены потряс его так сильно, что он и сам не до конца осознавал это, но о случившемся высказал слов двадцать от силы. И почти все из них – своему отцу, высокому, крупному седоволосому мужчине с очень прямой спиной, который в тот день плавно вошел в гостиную Макмастера и Титженса на Грейс-Инн и, помолчав с пять минут, спросил:

– Так ты будешь с ней разводиться?

Кристофер ответил:

– Нет! Только мерзавец обрек бы свою жену на такую муку, как развод.

Мистер Титженс ждал подобного ответа. Вскоре он задал новый вопрос:

– Но ты разрешишь ей развестись с тобой?

Кристофер ответил:

– Если она сама захочет. Не стоит забывать о ребенке.

Мистер Титженс спросил:

– Ты позаботишься о том, чтобы ее часть имущества досталась сыну?

Кристофер ответил:

– Если получится осуществить это мирным путем.

– Ясно, – проговорил мистер Титженс.

А через несколько минут добавил:

– Твоя мама чувствует себя очень хорошо.

А потом:

– Наш механический плуг сломался.

А потом:

– Я буду ужинать в клубе.

Кристофер спросил:

– А можно я приведу с собой Макмастера, сэр? Вы говорили, что сможете его там устроить.

– Да, говорил. Там будет старый генерал Фоллиот. Он ему поможет. Стоит с ним познакомиться. – И он ушел.

Титженс считал, что его отношения с отцом почти идеальны. Они были словно два члена одного клуба – уникального клуба – и мыслили столь похоже, что можно было и не разговаривать. Прежде чем преуспеть на поприще землевладельца, Титженс-старший долго жил за границей. Через болотистые земли в промышленный город, которым мистер Титженс тоже владел, он всегда ехал в коляске, запряженной четверкой лошадей. В самом поместье Гроби никогда не курили табак: главный садовник мистера Титженса каждое утро набивал ему двенадцать трубок и прятал их в розовые кусты перед домом. Эти трубки мистер Титженс и выкуривал в течение дня. Бо?льшая часть его земель была обработана; с 1876 по 1881 год он заседал в парламенте Холдернесса, но не выставил свою кандидатуру на выборы после перераспределения мест, материально помогал одиннадцати приходам, время от времени ходил на охоту с собаками и регулярно практиковался в стрельбе. Кроме Кристофера у него были еще трое сыновей и две дочери. Ему исполнился шестьдесят один год.

В день, когда сбежала жена, Кристофер позвонил своей сестре Эффи в Йоркшир и спросил:

– Не возьмешь ли Томми к себе пожить на некоторое время? Марчент поедет с ним. Она согласна присматривать и за твоими малышами, так что ты сможешь сэкономить на няне, а я оплачу за них все расходы и добавлю немного сверх.

Сестра ответила:

– Конечно, Кристофер.

Она была женой священника, который служил неподалеку от Гроби. У них было несколько детей.

Макмастеру Титженс сказал:

– Сильвия уехала с человеком по фамилии Пероун.

Макмастер только ахнул.

Титженс продолжал:

– Я съезжаю из дома, а мебель сдаю на хранение. Томми отправится к моей сестре Эффи. Марчент едет с ним.

Макмастер сказал:

– Тогда ты, наверное, захочешь переселиться в нашу прежнюю квартиру.

Макмастер занимал почти весь этаж одного из домов на Грейс-Инн. После свадьбы Титженс от него съехал, и Макмастер стал наслаждаться одиночеством, а его слуга перебрался из мансарды в спальню Кристофера.

Титженс сказал:

– Я перееду к тебе завтра, если не возражаешь. К тому времени Ференс успеет вернуться в мансарду.

В то утро за завтраком, спустя четыре месяца после побега супруги, Титженс получил от нее письмо. Она без тени раскаяния просила ее забрать. Писала, что ей до ужаса надоели Пероун и Бретань.

Титженс взглянул на Макмастера. Макмастер, сидевший в кресле к нему спиной, обернулся и посмотрел на друга большими круглыми серо-голубыми глазами, бородка у него подрагивала. Когда Титженс заговорил, Макмастер положил руку на горлышко графина с бренди из граненого стекла на деревянной подставке.

– Сильвия просит ее забрать, – сообщил Кристофер.

– Выпей чуть-чуть! – предложил ему Макмастер.

Титженс хотел было машинально отказаться. Но вместо этого согласился:

Первый раз встречаюсь с такой ситуацией, когда сериал нравится больше, чем книга. Книгу еле смогла дочитать, благо к концу повествование пошло поживее. И вот что подумалось - может ли быть, что сама по себе книга хороша, а вот перевод немного коряв? Иной раз приходилось перечитывать диалоги, чтобы понять - кто на ком стоял. Интересно было бы прочитать в оригинале, но мешает недостаточное знание английского языка. И, честно говоря, коробит, когда в печатном (!) издании встречаются опечатки и откровенные ошибки.


Очень британский, очень острый (как выясняется в конце) и довольно необычный роман, написанный в как социально, так и литературно богатый событиями период жизни Великобритании. Разразившаяся война всколыхнула общество, и дурные английские привычки первой части во второй просто хлещут через край: безудержное сплетничание на грани злословия, неумение и нежелание вести диалог, высокомерие, лицемерие, подделывание информации – на наших глазах жизнь превращается в клоаку, которой, собственно, и была, с людей слетают маски. Роман далеко не приятный и, в целом, привязанный ко времени и месту действия – что, возможно, и является причиной не очень высокой оценки его на сайте вопреки мнению специалистов по английской литературе.Переводчик/издательство выбрали не лучший вариант перевода названия.…


Снова я жертва маркетинга. В очередной раз попалась на обложку и красивые цитаты зарубежных отзывов. Ну, начнем, собственно с войны. «Лучшая книга о Первой мировой войне» по мнению Гардиан. Так вот, из книги мне стало понятно, что война все-таки была, герой на нее ходил. Отчего-то ходил несколько раз, и каждый ему везло возвращаться, иначе, о чем еще писать? А еще государство пыталось скрыть от населения истинные убытки для городов, дабы поменьше выделять средств на их восстановление. Собственно, тема войны на этом закончилась. Многообещающее начало придало задору чтению: главный герой, обладающий недюжинными талантами, оказывается жертвой женской интриги. Присутствующий всегда рядом лучший друг дает вроде бы ценные советы. Первые несколько десятков страниц интерес поддерживается…


Кристофер Титжинс – третий сын богатого землевладельца, работает в управлении статистики. Талантлив, честен, сентиментален и циничен одновременно, замкнут и вообще немножечко социопат. Но джентльмен до мозга костей – делай, что должно и будь, что будет.

Сильвия, его жена, хорошо, по мнению родни, вложившая свою красоту и деньги в этот брак. По мнению окружающих, Титжинс ее не стоит. Но на деле счастья нет, Сильвия постоянно злится и норовит укусить побольнее, муж ей ненавистен, но бежать некуда. Ее даже жалко, если не брать в расчет, что она мелочная, жестокая, поверхностная женщина.

Герой великодушно прощает жене ее ошибки и свою боль, но тут на горизонте замаячила юная суфражисточка Валентайн. В упор не поняла, откуда между ними взялась любовь, взаимная, длившаяся 5 лет без…


А знаете, ведь это неплохой терапевтический ход: взяв за основу неоднозначные фрагменты личной биографии, а в качестве прототипов - людей из своего окружения, написать многотомную книжищу, изложив и проработав все свои мыслечувствования на этот счет. Когда любой персонаж говорит твоими словами, становясь либо на «твою» сторону, либо на «противоположную», озвучивая и тем самым делая более определенной какую-либо из твоих позиций, это позволяет неплохо проработать свои психологические проблемы. А там, глядишь, и читатели подтянутся, комментируя происходящее и укрепляя тебя в твоих суждениях или меняя твои в взгляды. В любом случае автор в выигрыше. Класс! Наверное, все писатели так или иначе делают это. У Ф.М. Форда вышло неплохо, хотя, написанная в 1924-1928 гг., сегодня его книга…


Многого ожидала от этого романа, но не получила ничего. Возможно, основное действие разворачивается в следующих томах, потому что пока это выглядит как четырёхсотстраничное вступление. Рваный стиль повествования Форда мне не нравится, но в "Солдат всегда солдат" выглядел органично и даже обогащал историю. Здесь же ты просто не понимаешь, что происходит и что за чем следует, какие предпосылки, как из одной сцены получилась другая и т.д.Отдельно бесили абсолютно все герои. Титдженс такой хороший-идеальный, что зубы сводит, Сильвия стерва и дрянь, остальные просто статисты - прописаны буквально никак, но успевают вызвать раздражение, потому что у каждого есть сцены, где он ведёт себя довольно неприятно (или очень неприятно).


Тот редкий случай когда экранизация оказалась значительно более интересной, яркой и цельной, нежели книга. Прочтение книги не так много добавило штрихов к образам, чаще вызывая недоумение от построения глав, событий, эпизодов. И да, в итоге, скорее разочарование от неоправданных ожиданий. Так что тому кто смотрел сериал и получил от него удовольствие читать не советую.


Интересный образец английского произведения. Во-первых, мне хватило суток на прочтение книги. Она кажется громоздкой и объемной только из-за своего оформления. На самом деле в ней меньше 400 страниц.
Во-вторых, не являясь поклонником, но человеком признающим его талант, привлек меня к этой книге именно Камбербэтч. Я категорически не согласна с его описанием в аннотации, ибо считаю, что он привлекателен только как высокоактивный социопат. Он харизматичен. Это да. Но не до неотразимости.
В-третьих, будучи помешанной на британском кинематографе, я конечно, была знакома с сериалом до прочтения. И я предпочитаю сериал. Решающим для меня стали образы Сильвии и Валентайн. Несмотря на то, что жена главного героя в книге задумывалась как полная стерва, Ребекке Холл удалось показать ее живой…


Публикации в России тетралогии "Конец парада" Форда Мэдокса Форда я ждала с 2012 года, когда вышел одноименный сериал с Бенедиктом Камбербэтчем в главной роли. В аннотации книги Камбербэтч назван неотразимо обаятельным и неважно, согласна ли я с такой оценкой, главное, чтобы обаяния Бенедикта хватило на перевод всех трёх частей романа. Тетралогия Форда переводится в России впервые, хотя была опубликована в Великобритании ещё в 1924-1928 годах. Встречалась информация, что в 20-хх в Советской России был опубликован первый том, но текст я не нашла, поэтому вполне можно считать перевод от "Рипол Классик" единственным. Мне очень хотелось прочесть роман, потому что после сериала остались вопросы. На которые первая часть книги ответов не дала. Сериал показался несколько сумбурным, роман…


Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом