– А почему нет? Нам же явно дают понять, что все это как-то связано с обитавшим здесь ведьмовским сообществом. Та же София Мельник, якобы пропавшая здесь три года назад, могла быть его частью.
– И ты думаешь, что шкатулка есть на записи, чтобы мы в очередной раз убедились в их причастности? Или что, наоборот, все не так, как кажется?
– Может так, а может этак, – вздохнул Влад. – А может, нам дали понять, что вторая шкатулка была наготове. И если бы Диана не нашла вовремя описание ритуала, не решилась его провести или просто не преуспела бы, то монстра все равно поймали бы в критический момент.
Юля какое-то время молча смотрела на него, а потом немного растерянно моргнула.
– То есть это было… своего рода испытание? Которое Диана успешно прошла?
– Если так, то скоро ей пришлют еще одну монету, сделанную из старинного медальона.
– Думаешь, это награды? Это все какая-то игра, что ли?
– Не исключено. Не забывай, мы имеем дело с очень нездоровыми людьми.
Юля вновь поежилась и растерла обнаженные руки ладонями. Влад притянул ее к себе и обнял.
– Ничего, мы разберемся, что это за игра. И кто ее затеял. А если потребуется – выиграем в ней. Надо будет пересмотреть то видео и еще немного подумать.
– Лучше бы Алекс поскорее нашелся, – тихо заметила Юля. – Мне кажется, он мог бы пролить свет на происходящее.
* * *
10 июля 2020 г
г. Шелково
Зеркало висело на стене так, что умудрялось отражать сразу и кухню, и одну из комнат, в которой сейчас работал телевизор. Бодрый голос диктора рассказывал о новостях за день, а уставший мужчина сидел на диване и слушал его, одним глазом поглядывая в экран. Вторым глазом он присматривал за младшим сыном, с энтузиазмом кружившим по комнате на трехколесном велосипеде. Благо, та была достаточно просторной.
На кухне в этот момент готовился ужин под тихое мурлыканье радио и громкие возгласы старшего сына, игравшего с огромным синим роботом.
Позвенев звоночком, трехколесный велосипед выехал за пределы комнаты, пересек прихожую и направился в кухню. Мужчина со вздохом встал с дивана и пошел следом, дабы убедиться, что младший отпрыск не свалит по дороге стул, не стянет на себя горячую сковородку и не собьет кого-нибудь – брата или маму.
– А что там с ужином? – крикнул он на ходу. – Пахнет умопомрачительно, я сейчас слюной…
Мужчина осекся на полуслове, краем глаза заметив в зеркале какое-то движение. Как будто в оставленной пустой комнате кто-то находился. Он шагнул назад, поворачиваясь к зеркалу, опасливо заглядывая через него в помещение. То теперь выглядело пустым, каким и должно было быть.
Тряхнув головой, мужчина потер рукой глаза. Видимо, пересидел у компьютера, вот уже и мальчики кровавые мерещатся.
– Что ты говоришь? Ай, Даня! Ты зачем под руку лезешь? Сереж, я же просила присматривать за ним, когда он на этой штуке по квартире разъезжает!
Голос жены, раздавшийся на кухне, заставил мужчину ускориться.
– Прости, он оторвался от меня, – повинился Сергей, отлавливая Даню вместе с велосипедом и вывозя его из кухни. – Давай, дружочек, поехали отсюда, не будем мешать маме, а то останемся без ужина.
Проходя мимо зеркала уже вместе с сыном, Сергей вновь притормозил и вгляделся в отражение, пытаясь хотя бы предположить, что именно мог принять за присутствие постороннего. Как назло, в зеркале не было видно ни одного объекта, который подходил бы на роль внезапной иллюзии.
Оставалось только пожать плечами и вернуться в гостиную. А еще прикрыть дверь, чтобы ограничить передвижения Дани и велосипеда одной комнатой.
Поскольку свет в прихожей не горел, там сразу стало заметно темнее. Как и в коридоре, ведущем к ванной, туалету и второй комнате, где все лампы также были выключены. Поэтому, когда старший сын вместе с летящим по бескрайним космическим просторам супер-роботом выбежал из кухни, он почти сразу замер, испугавшись сгущающейся впереди темноты.
– В космосе всегда темно, – сообщил он вслух то ли роботу, то ли самому себе, но все же не торопился продолжить путь. Полетать ведь можно и здесь.
Имитируя звук работы двигателей, он принялся поворачиваться вокруг своей оси прямо напротив зеркала, но вдруг снова замер, глядя в отражающую поверхность, и прижал синего робота к груди. Чуть склонив голову набок, он смущенно поинтересовался:
– Дядя, а ты кто?
Глава 3
4 июля, воскресенье
Медвежье озеро
Направляясь на Медвежье озеро, Карпатский знал, что может встретиться там с Дианой. Даже в какой-то мере надеялся на это. Надеялся – и сам себя ругал. Ему бы держаться от девчонки подальше, чтобы не портить ей жизнь своим присутствием в ней. И заодно собственное сердце не тревожить. Но, судя по всему, все это уже не в его власти.
В начале года ему исполнилось сорок два, но за всю свою уже довольно длинную жизнь он лишь однажды чувствовал себя по-настоящему влюбленным. Это началось в школе, когда он был совсем мальчишкой и в голове его еще роились романтические установки, почерпнутые из приключенческих романов, в которых герои ради дамы сердца готовы были отдать все, даже жизнь.
Жизнь, к счастью, от него никто не потребовал, но в первые годы существования их с Ксюшей молодой семьи им обоим пришлось туго. У нее – учеба без стипендии, у него – служба в полиции за копейки, а у них обоих – новорожденная дочка. Вечная нехватка денег, отсутствие собственного жилья и каких-либо перспектив его появления, подработки в свободное от службы и ребенка время, часто – вместо сна. Было нелегко.
Однако они справлялись. Всегда справлялись. И даже были счастливы, потому что вместе были силой. Вместе они были способны на все, потому что одно только присутствие Ксюши рядом заменяло Карпатскому и сон, и еду, наполняло его энергией. Это помогло пройти через самое сложное время. Это, а еще, конечно, родители с обеих сторон и молодой здоровый организм.
Тем сложнее оказалось принять крушение всего, что было построено с таким трудом. Карпатский до сих пор не мог сказать наверняка, что именно по-настоящему подкосило его тогда, десять лет назад: внезапная трагическая гибель дочери или уход жены. Ему казалось, что если бы Ксюша осталась, они со временем преодолели бы случившееся. У них появились бы еще дети. Рана, конечно, осталась бы навсегда, но они жили бы ради них и ради друг друга.
Но после случившегося Ксюша не могла на него даже смотреть, не то что говорить с ним. Она винила во всем его. Ведь это Карпатский перевез семью в Шелково: здесь у него были карьерные перспективы. Он же узнал о Медвежьем озере и предложил устроить там пикник. Вообще-то, Ксюша не была против ни первого, ни второго. Отдельная, пусть маленькая и служебная, квартира ей очень нравилась, да и встречи с друзьями на природе, особенно у воды, они оба очень любили.
Вскоре после похорон она собрала вещи, вернулась к родителям в Одинцово, а потом и вовсе подала на развод. Карпатский тогда пытался убедить себя в том, что ее можно понять. Он и сам считал себя виноватым в произошедшем. И все же, когда их развели, он все равно почувствовал себя брошенным и преданным.
Ощущение это усугубилось, когда всего год спустя Ксюша снова вышла замуж, а потом родила сначала одного сына, а потом и второго. «Наверное, так ей было легче», – осторожно предположила Диана, когда он упомянул эти факты. Да, пожалуй. Даже наверняка. Карпатский тогда сказал, что не в обиде на бывшую жену и рад, что она справилась. И даже почти не солгал. Он действительно не обижался на Ксюшу, но и по-настоящему порадоваться за нее не мог. Он злился. Злился до сих пор.
Когда все это случилось, он не спился только потому, что алкоголь с самого начала не приносил облегчения. Скорее, наоборот. Даже состояние легкого опьянения моментально возвращало его в тот день на озере, изменивший их жизни. Снова накатывали страх и отчаяние, понимание непоправимости произошедшего, которое разум какое-то время пытался отрицать. В первую же попытку напиться до беспамятства Карпатский едва не застрелился. И это его так напугало, что он вообще перестал пить. Очевидно, эгоистичная жажда жизни в нем оказалась намного сильнее.
С тех пор у него не было отношений. Женщины были, а отношений – как и свиданий, ухаживаний или хотя бы просто чувств – не было. Время от времени он встречался с кем-нибудь вроде Арины – дамы примерно его возраста, чьи сексуальные аппетиты были не в состоянии удовлетворить ни муж, ни несколько любовников. Эти женщины использовали его, он в свою очередь использовал их – и все были довольны. Ни к одной из них Карпатский не испытывал ни любви, ни симпатии, ни даже банального уважения.
Он вполне сознательно избегал любого душевного тепла. Ведь для тепла нужен огонь, а огня Карпатский не хотел: тот оставляет после себя только едкий дым и выжженную пустошь. Да и нечему уже было гореть. Во всяком случае, он искренне так думал.
Примерно до тех пор, пока жизнь не столкнула его с Дианой Стрелецкой. Красивой девушкой на девятнадцать лет его моложе, которая сейчас могла бы быть всего лишь строчкой в статистике насильственных смертей Шелковского района. Если бы не его своевременное появление в критический момент.
Ему следовало понять, к чему все идет, еще в ту ночь, когда он обнаружил Диану в бессознательном состоянии на полу мужского туалета одного из ночных клубов города, где он участвовал в рейде наркоотдела. Тогда Карпатский не сдал ее коллегам, не отправил в «обезьянник» и даже не прошел просто мимо, а забрал к себе домой, выдав за несуществующую племянницу. Дома он держал длинные волосы девушки, пока ее безудержно рвало, помогал ей умыться и переодеться в чистое. Карпатский убеждал себя, что действует не как мужчина, а как отец. Будь его дочь жива и окажись она в подобной ситуации, он, наверное, хотел бы, чтобы кто-то взрослый и ответственный не прошел мимо, оставив в опасности, а позаботился о ней.
А еще он убеждал себя, что продолжения не будет, но жизнь навязчиво пересекала их пути и дальше. Все то же проклятое озеро, разрушившее его жизнь, переплетало их судьбы, пока пару недель назад Диана не оказалась у него дома снова. Опять посреди ночи, только теперь она пришла туда уже сама в поисках защиты и утешения. И даже поцеловала его, но Карпатский не ответил. А поутру еще и популярно объяснил, почему отношения между ними невозможны. Диана была не той девушкой, которую он стал бы использовать, как других. И она, как показалось, приняла это.
А он сам, по всей видимости, нет. Когда на следующую ночь на него напало неведомое существо, сути которого Карпатский до сих пор не понимал, и едва не убило, его последние, как он считал, мысли были о Диане. И среди них – отчаянное сожаление о том, что он испугался последствий и не позволил огню разгореться. Поэтому, когда неизбежный, казалось бы, конец так и не наступил, Карпатский одним махом сломал все возведенные им самим стены между ними и даже пообещал Диане настоящее свидание, когда оклемается, хотя давно забыл, как оно должно выглядеть.
И больше они об этом не говорили. Диана успела пару раз навестить его в больнице, а когда Карпатский оттуда сбежал, обнаружил у себя дома полный холодильник свежеприготовленной домашней еды и записку с пожеланиями скорейшего окончательного выздоровления. Он тогда позвонил и поблагодарил Диану, но на этом его смелость закончилась.
Конечно, можно было оправдать себя работой и слабостью, из-за которой сил едва хватало на повседневные задачи. Да и рана еще заживала. Какие уж тут свидания? А еще ему нужно было как-то принять новый мир, открывшийся ему той ночью в гостинице. Мир, в котором существуют куда более страшные и опасные чудовища, чем те, с которыми он привык иметь дело за годы службы в полиции.
Однако Карпатский не был склонен себя оправдывать. Он боялся. И Дианы, и своих чувств к ней, а больше всего – огня, который мог на этот раз уничтожить его.
И все же сегодня он приехал на Медвежье озеро с тайной надеждой на случайную встречу. Потому что соскучился, потому что очень хотел снова увидеть Диану, но уже не решался позвонить, опасаясь, что момент безнадежно упущен. Как мальчишка, ей-богу. Как будто ему снова было двадцать.
И вот теперь она стояла напротив, приветливо улыбалась, а он не мог найти нужных слов и просто любовался ею. В темном брючном костюме со светлой блузкой под коротким жакетом и с забранными в строгий пучок волосами Диана выглядела немного непривычно, но так же привлекательно, как и всегда.
– Вижу, тебе уже гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, – заметила она, когда пауза после ухода Федоровой несколько затянулась. – Я рада, хотя по-прежнему считаю, что тебе стоило подольше отдохнуть. Ты кажешься немного замученным.
– Да какой уж тут отдых, – неловко отмахнулся Карпатский. – Кто работать-то будет?
– Ох уж эта человеческая убежденность, что весь мир держится только на нем.
Он в ответ лишь улыбнулся и пожал плечами, не зная, что сказать. Сказать-то хотелось многое, но его смущал любопытный взгляд девушки-администратора, все еще остававшейся на своем рабочем месте. Совершенно не хотелось вести этот разговор перед посторонним человеком.
Словно прочитав его мысли, Диана вдруг спохватилась:
– Слушай, а у меня ведь так и остались твои ключи от квартиры. Раз уж ты здесь, давай я их верну? Они у меня в комнате.
И она ткнула большим пальцем себе за спину на дверь с табличкой «Только для персонала».
Карпатский, конечно, с удовольствием ухватился за эту возможность уйти из холла и с энтузиазмом добавил:
– Заодно покажешь, как устроилась.
Диана кивнула и обратилась к коллеге:
– Я вернусь через пару минут, ты пока собирайся.
Приложив карточку к магнитному замку, она сначала пропустила Карпатского в закрытую часть здания, а потом – в свою комнату.
– Вот здесь я теперь живу.
Диана грациозно обернулась вокруг своей оси, расставив руки в стороны. Небольшое помещение было Карпатскому хорошо знакомо: однажды он и сам ночевал в гостинице, ему тогда выделили точно такую же комнату на первом этаже. Двуспальная кровать, пара тумбочек при ней, небольшой шкаф, письменный стол с креслом, зеркало и телевизор на стене, санузел с душевой кабиной. Номер был почти втрое меньше той квартиры, в которой Диана жила еще совсем недавно и откуда была вынуждена съехать, лишившись привычного дохода. Да что уж там? Здесь было гораздо меньше места, чем даже в выделенной ему служебной квартире.
– И как тебе здесь? Не тесно?
Она обвела взглядом комнату, словно только сейчас задумалась над этим, и пожала плечами.
– Немного непривычно, конечно. Особенно шкаф: очень уж маленький, и сейчас еще лето, так что там нет верхней одежды. Но это ведь не все. Часть моих вещей хранится в коробках в подвальном помещении. Юля разрешила подержать их там, пока я не найду подходящую квартиру. Плюс есть большая общая кухня. Там даже можно готовить, но чтобы никому не мешать, я делаю это только поздно вечером, когда не дежурю. А еще нам разрешают ходить на завтрак вместе с постояльцами, так что у меня даже есть выбор. И еще в моем распоряжении тренажерный зал, бильярд и аэрохоккей. Так что, когда становится очень уж душно в комнате, всегда можно найти чем заняться вне ее. Пожалуй, места у меня стало даже больше. И людей вокруг тоже больше. Мне нравится.
Диана говорила довольно уверенно, не оставляя причин сомневаться в том, что ей здесь действительно хорошо, и Карпатский был рад это слышать. Ему не очень-то нравилось, что она поселилась на озере, он все еще считал это место опасным. Пожалуй, теперь даже больше, чем когда-либо раньше. Но Диана очень нуждалась в новой «зоне комфорта», и если она обрела ее здесь, так тому и быть. А уж он позаботится, чтобы с ней не случилось ничего дурного.
Диана тем временем достала из комода связку ключей и протянула ему, не сводя с него выжидающего взгляда. Карпатский машинально забрал ключи, задумчиво подбросил на ладони, а потом отдал обратно Диане, попутно сжав ее руку между своими.
– Пусть они пока побудут у тебя. Вдруг тебе снова срочно потребуется временное убежище, а меня не окажется дома?
Он не торопился отпускать ее руку, а она теперь смотрела на него не столько выжидающе, сколько удивленно.
– Зачем же ты пошел за ними?
– Хотел посмотреть, как ты теперь живешь.
– И только?
От ее пытливого взгляда стало жарко. Карпатскому захотелось спрятать куда-нибудь глаза, а лучше спрятаться самому, но он пересилил себя.
– Нет, не только. Еще я хотел поговорить без свидетелей.
– Правда? О чем?
Карпатский тяжело сглотнул, откашлялся и наконец решился:
– Не знаю, как ты теперь смотришь на эту идею, может быть, она уже не кажется тебе такой привлекательной…
– Какая идея?
– О том, чтобы встретиться. Ну… как-нибудь сходить… куда-нибудь…
Диана широко улыбнулась и уже знакомым ему образом склонила голову набок, переключаясь на более игривый тон.
– Ты говоришь о свидании, которое мне задолжал?
– Да, пожалуй, – улыбнулся Карпатский в ответ, чувствуя одновременно облегчение и еще больший ужас. С одной стороны, ее реакция обнадеживала и воодушевляла. С другой – свидание становилось все более реальной перспективой, и он панически боялся облажаться. А потому решил быть откровенным: – Только я должен признаться, что не был на них уже лет… сто. Так что едва ли знаю все современные… фишки и… правила.
Диана рассмеялась. Но не уничижительно, а так – по-доброму. Как человек, который тоже волнуется, но при этом очень рад. Что тоже обнадеживало.
– Тогда давай начнем с простого. Сходим в кино. Завтра вечером я свободна, если ты тоже, то не будем тянуть. Цветов не надо: в кинотеатре они будут мешать. И лучше поужинай заранее. У меня настроение взять огромное ведро попкорна, а после этого есть я уже не смогу. Встретимся у кинотеатра, я приеду на своей машине, так что провожать меня не придется, но попкорн и билеты с тебя.
Карпатский пару секунд молчал, обдумывая услышанное.
– Звучит не слишком сложно.
– Вот видишь: абсолютно не страшно.
– Какое кино хочешь посмотреть? Кажется, я видел рекламу какого-то французского лауреата каких-то там премий… Или фестивалей?
Диана забавно поморщилась и призналась:
– Прости, терпеть не могу французское кино.
– Ничего страшного, я тоже. Тогда что бы ты хотела посмотреть?
Диана свободной рукой достала из кармана жакета смартфон и быстро открыла расписание. Немного покрутив список фильмов, показала какую-то страшную афишу со старым домом и словом «призрак» в названии.
– Вот, в семь в кинотеатре у набережной начинается ужастик. Пойдет?
Карпатский с сомнением посмотрел на нее.
– Тебе в жизни ужастиков не хватает?
Она рассмеялась и покачала головой.
