Я забыла о переживаниях, поскольку ничего не происходило. Кто бы мог подумать, что мое удачное разыгрывание роли прежней Инэтты как раз совсем не пошло на пользу?
На занятии профессора Хельда мне не было скучно – я всегда приносила с собой кучу учебников, поэтому находила чем заняться. Увлекшись параграфом о превращении меди в золото, я не сразу поняла изменение обстановки. Кто-то из студенток вскрикнул, кто-то ойкнул, а одна даже зачем-то полезла под парту. И только после этого я осознала причину. От неожиданности сердце заколотилось в горле и загремело в ушах. Рядом с подскочившим на ноги учителем стоял Кьяр Ремер. Как обычно, в черном, а платиновые волосы распались по широким плечам. Пугающий и прекрасный одновременно – потому-то и реакция моих одногруппниц была такой разной. А я смотрела на его профиль, не в силах сделать вдох. Сколько времени прошло с нашего последнего поцелуя? Целая жизнь и целая смерть. А на душе все еще тревожно и страшно – всегда страшно, когда ты не в силах остановить приближающуюся катастрофу. Кьяр – неукротимая стихия, верховой пожар, уничтожающий огромный лес за считанные минуты.
Зачем он здесь? Почему-то собственная персона на ум пришла первой. Демон ехидно ухмыльнулся и, как обычно, слов не подбирал:
– Господин Хельд, освободите место. Я уже договорился с ректором, буду вести занятия вместо вас, пока мне не надоест. Три года работал здесь куратором – господин Олден так проникся моей ответственностью и уступчивым характером, что не смог отказать. Ну или просто переживает за свою жизнь, не суть. Сами уйдете или помочь?
– В… В… К-каком смысле? – от волнения учитель начал заикаться. – Милорд Ремер, разве вы что-то понимаете в алхимии?
Кьяр ответил вопросом, подражая его тону:
– А разве для преподавания на первом курсе нужно что-то понимать? – он исчерпал терпение и поторопил: – Идите уже, потом сердечно поблагодарите меня за то, что выполняю за вас неприятную работу. Принимаю золотом или поясными поклонами.
Я невольно улыбнулась. Моя реакция была неуместна, но объяснение ей простое: не только я, весь мир может трижды погибнуть и заново воскреснуть, а Кьяр Ремер не изменится. Он всегда будет таким: ни под кого не подстраивается, довольно ясно выражает свое мнение, а под грубостью скрывает тысячу пластов своего настоящего характера. Небольшое движение уголков губ помогло мне вынырнуть из вязкого оцепенения, и тогда я покосилась на Селину. Девушка по моей же просьбе садилась подальше, но прямо в этот момент она тоже с интересом смотрела на меня. Стоп! А может ли быть такое, что она заранее знала о его появлении в академии по мою душу? Раз уж шпионила для его сестры, то наверняка какие-то мотивы Ремеров ей были известны…
Стоило Хельду покинуть аудиторию, как демон подошел к моему столу, взял ближайший учебник, распахнул посередине и выдал:
– Какой же бред. Очередная пустышка для бездарностей. Слушайте, – он поднял голову, – раз уж я теперь профессор Ремер, то устраиваю вам всем выходной. Кто не свалит в течение минуты – начнет сдавать мне экзамен. И далеко не по алхимии.
Разумеется, все студентки тотчас поспешили к выходу, многие даже сумки прихватывать не стали, чтобы не задерживаться. Но я с места не сдвинулась, поскольку демон приморозил меня к месту взглядом и почти ласково предупредил:
– Сиди. Общаться будем.
Любой другой от такой интонации пришел бы в ужас, но я давно разучилась его бояться – и теперь не смогла себя заставить. Однако постепенно я различала кое-что новое: расплавленное олово его глаз струилось иначе, в нем не читалось интереса или чего-то приятного. В довесок и губы демона презрительно скривились. Мне раньше казалось, что он со мной груб, но я и не знала, что на всех остальных он смотрит совсем по-другому. Вспомнив о своей новой личности, я выпрямила спину и постаралась говорить как можно спокойнее:
– Милорд Ремер, если вы просто хотели со мной поговорить, то для этого не нужно было искать работу в академии. Или этот разговор вы планируете растянуть на целый семестр?
– Посмотрим, – неопределенно ответил он, пододвинул стул от следующего стола и, не поворачивая, сел на него, сложив руки на спинке. Прищурил серые глаза и спросил: – Как ты выбралась, Инэтта? Твоя магия оказалась сильнее моей, или что произошло? Я буду здесь до тех пор, пока у меня не закончатся к тебе вопросы. А если они все равно останутся, то на этот раз я доведу дело до конца. Мне сейчас подойдет любой человек для поднятия настроения, а тебя я как раз на дух не переношу, и ты уже на своей шкуре испытала, что рука у меня не дрогнет. Так что благодари мое природное любопытство за то, что пока дышишь. Время у меня есть – терпения нет. Начинай.
Я сделала глубокий вдох, но представления не имела, о чем рассказывать. Как я спаслась из мелкой лужи и вышла из незапертой пещеры? История об этом чудесном спасении займет шесть секунд, если о-очень растягивать слова. И все-таки мой артефакт работает безупречно: демон даже не усомнился в том, что перед ним настоящая Инэтта.
Глава 5
– Ну и что ты молчишь, девка? – поторопил Кьяр. – Серьезно считаешь, что я оставлю эту тему открытой? Снять проклятие можно было только искренним раскаянием. Но это с подобными неисправимыми тварями случается ровно никогда. По себе знаю.
О каком раскаянии он говорит? Пока я решила отвечать неопределенно, дабы выяснить другие подробности:
– Но ведь и вы меня не убили, ваша светлость, а дали шанс на спасение. Видимо, о нас с вами все думают хуже, чем мы есть.
Он прохладно усмехнулся и вновь скривил губы, поправляя:
– Не я дал, а моя сестренка, которой я не умею отказывать. Узнав о тебе, она смеялась и хлопала в ладоши – повторяла, что если бы ты родилась в семье Ремеров, то мы бы тобой гордились. Я же не собирался тебя прощать и мне твой характер противен: к твоей агрессии еще бы ума, осторожности и нормальной стратегии, а без этого всего ты просто позорище. После тридцати секунд ссоры мы с Арьей сошлись на среднем варианте. Я погрузил тебя в бесконечный ад мучений твоей жертвы – и ты была обязана сдохнуть прямо в нем. Но оставался один шанс на миллион, что если ты усвоишь урок, то выберешься из этого ужаса невредимой.
По моей спине пробежал холод. Так вот в чем заключалось наказание Инэтты? Поэтому в самом начале воскрешения мне снилось, будто я захлебываюсь водой? Удивлена, что именно в Арье нашлась толика милосердия… или уважения к такой же преступнице, как и сама она. А вот Кьяр на самом деле не ошибся – виновница действительно умерла, так и не сумев кардинально себя поменять. И в тот момент я оказалась в ее теле…
– Видимо, я усвоила урок, – произнесла я осторожно.
Однако демон недоверчиво прищурился.
– Судя по всему, нет. Неужели моя сила дала сбой? Неприятно. И лучше мне об этом на будущее знать.
«Судя по всему» переводится как: «Селина доложила, что Инэтта как была сумасшедшей злыдней, так ею и осталась». Откуда прихлебале герцогини было знать, что в последнее время она общалась с той, кто ее искренне презирает, то есть раздражение обусловлено совсем другими мотивами? И все же Ремеру нужны были исчерпывающие доказательства, и я начала разыгрывать новую роль по предложенному сценарию:
– Милорд, я действительно была в том кошмаре и успела пересмотреть свои установки. Мне искренне жаль, что я напала на Элею Феррино, и печально, что с ней произошла такая трагедия…
Он вдруг заметно сжал челюсти, аж скулы подтянулись вверх, и, вскинув руку, перебил сдавленным голосом:
– Не смей. Не смей произносить ее имя своим поганым ртом.
Я вздохнула – не верит. С другой стороны, а я сама поверила бы Инэтте Мелларио на слово? Наверное, правильно было бы сказать формальные реплики, которые принято произносить в подобных ситуациях:
– Знаю, что вы с ней дружили или хотя бы общались. Примите мои соболезнования.
Демон осек меня так резко, что сразу стало страшно за свою жизнь:
– Заткнись и больше никогда ее не вспоминай. Ее нет и никогда не было.
Я от неожиданной формулировки опешила. В каком это смысле «никогда не было»? Вот мне и конец скоротечного курортного романа. А на что я рассчитывала? Что демон, неспособный на любовь, будет плакать или скучать по какой-то проходной девице? Обидно, но не так уж и сильно – я ведь это осознание уже десять раз проходила. А сейчас мне оставалось лишь развести руками и терпеливо дождаться вердикта. Кьяр не обнаружил в моем взгляде подтверждения ни одной из версий, поэтому встал и предупредил:
– Если ты нашла какую-то лазейку из моего проклятия и скрыла это от меня, то ты пожалеешь, девка. Я не уеду отсюда, пока не буду твердо уверен в том, что моя сила все еще работает исправно.
Я смогла выровнять дыхание только после того, как демон покинул аудиторию. Уронила лицо на сложенные руки и позволила себе тихонько простонать. Сколько в нем ненависти… Сколько едва сдерживаемой злости. Стоит мне оступиться, и Кьяр устроит специально для меня пытки похлеще предыдущих. А мне пора притихнуть и изобразить, как сильно Инэтта изменилась – ну типа все уроки прошла, экзамен на адекватность сдала. Но при этом не стать слишком похожей на Элею, иначе раскроют. Сложно найти золотую середину, когда в моем характере есть немного от них обеих.
Я даже с Селиной попыталась быть приветливее, хотя усилий на это требовалось колоссальное количество. Но раз от отношений с ней зависело мое алиби, то я уж постараюсь. Начала со сдержанных приветствий по утрам, после чего соседка расцвела. Затем и на обеды мы стали ходить вместе. Если уж быть честной, то девушка была талантлива, образованна и умна. Обладай она хоть каким-нибудь вменяемым характером, я вполне могла бы с ней подружиться. За целую неделю общения примерно это и произошло – я невольно начала воспринимать Селину как адекватного человека, оттого-то и удивилась так сильно, столкнувшись с очередным предательством.
Вновь застала ее в компании Арьи – увидела, как они вместе зашли в преподавательский корпус, и последовала за ними. К счастью, демоница не потащила Селину в свои апартаменты, а устроила короткий допрос прямо за дверью. Или же они именно там столкнулись с Кьяром, поскольку его вопрос я расслышала первым:
– Ты уж определись, девка, она исправилась или нет. Сначала говоришь одно, потом другое.
Селина от волнения тараторила быстро и высоким голоском:
– Я просто ошиблась, милорд Ремер! Поначалу мне показалось, что это все та же раздражительная герцогиня Мелларио, которая никогда не отличалась приятным нравом! Но сейчас ее будто подменили – клянусь, иногда у меня возникает странная фантазия, что это вовсе не благородная Инэтта…
Демон прервал ее лепет:
– Она просто оказалась умнее, чем я о ней думал. После моего предупреждения притихла и изображает ангелочка.
– Да нет же! – смело возразила Селина. – Вчера благородная Инэтта сама почистила свою обувь – как-то бездумно, словно не вспомнила о том, что всегда заставляла кого-то прислуживать ей и не должна бы вообще уметь это делать!
Я вздрогнула. Кто бы мог подумать, что я попадусь на такой мелочи? И ведь на самом деле даже в голову не пришло, что подобная работа может показаться странной. Но вместе с замешательством во мне росла злость, так долго подавляемая. Селина ведь мечтала стать моей подругой, и я со своей стороны выказывала к ней приветливость! Так почему же она все равно докладывает о каждом моем шаге? Не потому ли, что статус Ремеров гораздо выше нынешнего статуса семьи Инэтты? Если уж целовать кого-то в задницу, то предпочтительнее в самую царственную?
Оказалось, что эта идиотка еще не закончила отчет:
– Раньше она ни за что не села бы за один стол с простолюдинами! А теперь бежит на встречи с ними, будто начала считать их достойными людьми! Ума не приложу, что с ней происходит.
Я едва не задохнулась от раздражения и пробуждающегося страха. Селина еще и про наши занятия с артефактологами вывалила – а это совсем лишнее. От подобного факта до раскрытия моей личности рукой подать… А я не хотела – всей своей душой отчаянно не желала быть узнанной! Если поначалу я переживала лишь о возможной реакции Гранта Абеля, то разговор с Кьяром поставил последнюю точку. Мне всерьез нравился демон – если уж начистоту, то гораздо сильнее, чем просто «нравился». Но, как оказалось, для него Элеи Феррино никогда и не существовало. А я не собираюсь быть жалкой размазней, безответно влюбленной в бесчувственное бревно. И пока сохраняю инкогнито, о моем позорном положении только я сама и знаю. Но эта тряпка сейчас быстро натолкнет всех на разгадку…
К счастью, правда была столь немыслимой, что в нее не поверили бы, даже если бы им прямым текстом заявили. И Арья тотчас нашла другое, более разумное объяснение:
– Я знаю, что она встречается с тройняшками. Это следствие проклятия и чувство вины. Если Инэтта всерьез пожалела о том, что напала на Элею, то захотела бы извиниться, да вот уже такой возможности нет…
– Прекрати, – процедил Кьяр. – Зачем ты снова вспоминаешь о ней?
Арья мягко уточнила:
– Прости, брат, но сейчас это важно. Инэтта могла придумать такой способ заглаживания вины – помочь друзьям Элеи. Раз нельзя отдать долг погибшей, то можно хотя бы заговорить пару артефактов ее близким. Лично я как раз отчетливо вижу логику! Все в порядке с твоей силой, девка в самом деле выучила урок.
Я развернулась и пошагала к своему общежитию, пока не застукали. Хотя если от их шушуканий в прямом смысле зависит жизнь, то вряд ли подслушивание можно назвать преступлением. Моя тайна пока в безопасности, однако это ненадолго, если я оставлю при себе услужливую Селину. И еще артефакт гашения фона снова доказал свою эффективность. А в каком другом случае два чистокровных демона меня не заметили бы?
Соседка пришла в комнату минут через десять и застала меня за тем, что я аккуратно собирала ее вещи.
– Благородная Инэтта, что ты делаешь? – воскликнула она.
Я устала подбирать слова и высказалась прямо:
– С меня хватит. Ты мне не подруга, благородная Селина, и больше ко мне даже на десять метров не подходи. Знаю, что ты докладываешь Ремерам о каждом моем шаге. Так переселяйся к ним, или проси другую комнату, или возвращайся на свой факультет. Мне плевать. Но я с тобой говорю в последний раз.
Девушка упала на кровать и уставилась на меня заблестевшими глазами. У нее так затряслась нижняя губа, что мое сердце дрогнуло – для окончательного решения надо все же выслушать и эту сторону. Хотя если она начнет все отрицать, то вещи полетят в коридор кубарем, а их хозяйка и пинка получит. У Селины хватило ума миновать этот вариант:
– Благородная Инэтта, ты просто не понимаешь мое положение! Ты всю жизнь купалась в роскоши, тебе все потакали и решали вместо тебя все твои проблемы.
– Так расскажи – я умею слушать, – разрешила я.
Но уже через пару минут пожалела о своей доброте. Селина начала взахлеб вещать о низком титуле своей семьи, о надеждах родителей, когда они отправляли ее на отбор – пусть на выигрыш даже они не рассчитывали, но надеялись, что дочь обзаведется там полезными связями. Дескать, у нее просто выхода нет, ведь мама и папа так надеются на знакомство с влиятельными столичными покровителями. А у нее характер мягкий и добрый – элита, наподобие Мелларио или Ремеров, только таких рядом с собой и будет терпеть. И она терпит – и я, мол, на ее месте терпела бы и пыталась выслужиться.
Честное слово, меня такая история ничуть не пробрала. Если бы услышала какую-нибудь жесть, то обязательно пересмотрела бы свое решение. Но нет, во всех мирах есть люди с ампутированной гордостью, которые считают лизоблюдство нормой. Не от крайней нищеты или серьезных проблем, а просто как самый легкий путь.
– Ты вызываешь у меня одно отвращение, – уже спокойно и почти равнодушно произнесла я. – Все ноешь и ноешь. А тем временем другие люди с такого дна поднимаются самостоятельно – тебе и не снилось. Например, Мирта! Сирота, а не дочь провинциального виконта, у нее даже собственной фамилии нет, но она хоть что-то пытается сделать. Иногда так сильно пытается, что бесит, зато в отсутствии стержня ее никто не обвинит. Но где тебе понять?
В итоге на том мы и разошлись, у Селины не хватило характера даже отстоять свое право на место в спальне, выданное комендантом. В комнате сразу стало легче дышать. А уж если я захочу завести себе собаку, которая только руки умеет лизать, то лучше собаку и заведу. Вот в этом разговоре я случайно и сказала нечто очень важное, о чем никогда всерьез не задумывалась. Мирта, у которой миллион недостатков, вызывает во мне больше уважения, чем такие мямли. В прошлой жизни я акцентировала внимание на ее минусах, но раз уж решила начинать с чистого листа, то почему бы не попытаться вновь? В конце концов, у Мирты на все вопросы найдется собственное мнение, и в сравнении с Селиной это выглядело едва ли не магическим талантом.
Ее комнату долго искать не пришлось – Мирта так и жила в наших прежних роскошных апартаментах. Открыв дверь, бывшая служанка нахмурилась и грубо спросила:
– Чего тебе, ваш-благородие Инэтта?
Я не обратила внимания на исковерканное обращение и показала распахнутый учебник:
– У меня есть идея артефакта, выпрямляющего и завивающего волосы. Хотела вначале обсудить с тобой, а то вдруг полная глупость.
– Стайлер?! – сразу уловила она суть.
– Вот именно, – обрадовала я. – Если я верно поняла, то амулет придется хорошенько доработать. Но сейчас-то у вас преподаватели отвечают на вопросы, так что больших проблем не вижу.
– Ух ты! И че столбом встала? Проходи, показывай!
Я без труда подцепила ее на крючок, потому что точно знала, на что нацеливаться. Наверное, это читерство, но я считала разумным использовать свой секрет во благо. Я вообще будто превратилась в тайного агента, обладающего информацией обо всем и обо всех.
Через час в апартаменты явился и Грант. Дракон очень удивился, застав меня в компании своей наложницы. И здесь помогло идеальное объяснение, предложенное Арьей:
– Куратор Абель, у меня нет возможности извиниться перед Элеей Феррино, но совесть диктует сделать хоть что-то. Поэтому я буду помогать ее друзьям всем, чем смогу.
– Совесть? – переспросил он недоверчиво. – Благородная Инэтта, ты в курсе, что это такое?
– В курсе, – буркнула я и вновь вернулась к недописанной формуле.
Грант, видя наш увлеченный вид, немного потоптался в стороне, а потом сдался:
– Ладно. Но если ты хоть чем-то навредишь моей возлюбленной Мирте – я тебя в порошок сотру.
Меня условие устраивало. А саму Мирту, похоже, устраивала формулировка – по крайней мере, она и не думала поправлять дракона. Ей нравится быть наложницей, или она просто смирилась, как я когда-то? Теперь мы будем общаться часто, и я обо всем со временем разузнаю. Как же это интересно – одновременно быть чистым листом и тайным агентом, незнакомкой для всех знакомых и попаданкой дважды в одну реку, но уже по своим правилам!
Глава 6
Существенной проблемой в моей новой жизни осталась одна – рассматривать профиль Кьяра каждый день, когда он являлся на наши лекции. Демон обычно закидывал ноги на стол, расслабленно откидывался на спинку стула и ни разу за все занятие не отвлекался от чтения книги. Я в отношении него уже весь спектр эмоций успела пережить, и сейчас тоска полностью заменилась обидой, а еще неделя у меня ушла на то, чтобы обиду обернуть равнодушием. Если для него Элея ничего не значила, то с какого перепуга он что-то должен значить для Элеи? А уж тем более для меня, уже Элеей не являющейся! И так у меня продуктивно прошла эта рефлексия, что на одном уроке я осмелела и подала голос:
– Профессор Ремер! Я ведь могу к вам так обращаться?
– Можешь обращаться как угодно, студентка Мелларио, если у тебя чувство самосохранения притупилось.
Однако я уже настроилась озвучить свое предложение до конца:
– Профессор Ремер, признайтесь честно, вам ведь тоже скучно! К тому же вряд ли в академической библиотеке осталось хоть одно издание, которое вы не успели прочесть за три года службы куратором. А в алхимии много нового и необычного! Представляете, с помощью определенных составов и магического заклинания можно из дешевой фольги создать сусальное золото! У меня аж мурашки по коже бегут!
– Захлопнись, девка, – монотонно отозвался он, перелистывая на следующую страницу. – Иначе я тут всем быстро напомню, кто из нас демон.
Одногруппницы испуганно зашушукались, стесняясь говорить открыто, но их недоумение перевода не требовало – зачем Инэтта провоцирует это чудовище, которое столько времени сидит себе спокойно и даже никого не покалечило? Я тяжело вздохнула и насупилась, буркнув себе под нос:
– Определился бы, я «девка» или «студентка»…
Не знаю уж, что такого особенного я сказала, но Кьяр почему-то замер и уставился на меня так, будто я на его глазах только что из фольги в сусальное золото обратилась. Я непонимающе уточнила:
– Что?
Демон заметно вздрогнул и будто очнулся. Потом медленно закрыл книгу и отбросил ее на стол, а затем и удивил:
– Тлен с тобой. Давай попробуем убить время научными экспериментами.
От неожиданности я подскочила на месте. Но сразу же собралась и радостно засуетилась – так боялась, что его настроение вновь переменится.
– Отлично! Формула у меня есть – заклинание с вашей силой точно сработает, хотя могу попытаться и я. Но нам потребуются ингредиенты! – Я обвела глазами притихшую аудиторию и решила расшевелить и одногруппниц тоже. Начала с тех, чьи имена успела запомнить: – Лейсана, Деметрия, идите на кухню – я видела, как работники упаковывали какие-то продукты в фольгу. Возможно, выделят нам для опытов маленький кусочек. Вы двое… – Я перевела взгляд на других девчонок. – Бегом в алхимическую лабораторию – для приготовления состава нам нужно два реактива. Скажете, что преподаватель для урока требует!
И названные, и все остальные девушки не шелохнулись, они просто пялились на меня квадратными глазами, будто силились понять какой-то иностранный язык. Возможно, их поразило, что я пропускала приставки «благородные». Но дело было в том, что я сама не знала, кто из них из титулованных семей, а кто из простых. Притом поправить или возразить они боялись – ведь на них прикрикивала сама герцогиня Мелларио, по сравнению с которой все они «недостаточно родовитые». С другой стороны, кто мне вообще давал право раздавать тут команды? Одумавшись, я смягчила тон и попыталась их заинтересовать:
– Ну же, девчонки, неужели не любопытно? Все равно же без дела сидим, вам собственного времени не жалко? Да и с благородными женихами потом будет о чем поговорить! Если возьмемся все вместе, то до конца урока точно получим хоть какой-то результат!
Одна студентка, которую, если не ошибаюсь, звали Ольда, пихнула локтем соседку и тихо прошептала – из-за гробовой тишины прозвучало довольно отчетливо:
– Идем, благородная Ирена. Принесем ей все нужное. А то известно, что бывает с теми, кто против этой… – Поняв, что ее шепот расслышал каждый, она побледнела, резко вжала голову в плечи и зажмурилась.
