Должница

– Аля, что ты предпочтешь? Выбитую дверь квартиры твоей подружки или просьбу выйти?

Я встречаюсь взглядом с Вероникой. Кажется, сейчас до нее дошло, что все это далеко не шутки.

Они действительно выбьют дверь и, если потребуется, заберут меня силой. Только в таком случае пострадает еще и Вероника, поэтому торговаться сейчас было слишком опасно.

– Что вам нужно?

– Мне нужно, чтобы ты открыла дверь. Считаю до трех….

Трех не жду. Знаю, на что он способен, поэтому прошу Веронику отойти и поворачиваю ключ в замке. На лестничной площадке сначала я вижу другого мужчину, я встречаю его холодный взгляд, но все это длится недолго. Руднев резко загораживает его, появляясь передо мной высокой мрачной тенью.

Так, Аля, успокойся. Время для побега у тебя еще будет, сейчас ты все равно не собиралась бежать. Поэтому пусть он вцепляется в тебя пылающим взглядом, пусть желает заглянуть прямо в душу своими янтарными глазами. И подходит так близко, склоняясь над тобой – пусть. И пугает до дрожи своим взглядом, который, кажется, видит тебя насквозь. Пусть.

– Вы что, следили за мной? – мой голос охрип от волнения.

– А ты уже переела свободы? – прищурился Руднев, – зря, потому что наш договор все еще в силе. Собирайся, Аля, ты едешь со мной.

– Куда?!

– Мы едем на дачу, Аля. Я уезжаю из города и хочу, чтобы ты была со мной.

Я облизываю пересохшие губы и отвожу взгляд, замечая его охрану на пролете ниже. Видимо, зверь приехал именно за мной. Да, я действительно «переела» свободы, ведь он снова исчез из моей жизни на месяц, и поэтому я наивно решила, что могу быть свободна.

Но это оказалось неправдой. Он вернулся за мной.

Я в панике дергаюсь, когда рука Руднева прижимает меня к стене, а в следующую секунду другой мужчина врывается в квартиру Вероники. С ним мы еле умещаемся в проходе, и вскоре я слышу возмущенный голос Вероники:

– Эй, ты! Куда ты идешь? Это вообще-то моя квартира!

– Ничего так квартира, – слышу голос с усмешкой, – отойди-ка, девочка. Не то сверну тебя в бараний рог.

Перепалка между этими двоими продолжается, но Вероника еще не понимает, кто перед ней. Зато я понимаю, что и Руднев, и его друг – опасны, поэтому вынужденно поворачиваюсь к Рудневу, но ловлю его пристальный взгляд на себе и тут же даю отступные. Я не готова рисковать подругой.

– Не трогайте ее. Я поеду, куда вы скажете, – шепчу я, находясь запредельно близко к Рудневу.

Он так и не вошел в квартиру. А я так и не вышла. Мы застряли в проходе.

– Макар, достаточно обыскивать квартиру, – бросает Руднев, – девочки послушные, мальчиков не водят, – усмехнулся он, переводя взгляд обратно на меня.

Отвожу глаза. Его взгляд слишком тяжелый для меня. Слишком напоминающий о нашей близости – о том, о чем я бы предпочла забыть.

Но тембр его голоса и без взгляда янтарных глаз заставляет меня вспоминать об этом.

– Подружку твою я не трону. За Макара не отвечаю, больно дерзкая она у тебя.

Где-то в глубине Вероникиной квартиры до сих пор доносятся возмущения подруги, и я оборачиваюсь, чтобы попросить ее успокоиться, пока в шоке не замираю от увиденного. Тело Вероники свисает вниз головой, из ее губ вырываются едва не матерные слова, а мужская рука грубо и собственнически покоится на ее ягодицах. Сердце ушло в пятки. Вероника повисла прямо на плече Макара.

Только Ника почему-то не кричит с просьбами о помощи, а только молотит его по спине и что-то причитает.

– Отпустите ее немедленно!

– Эта дикарка – моя добыча, – усмехается тот, чье имя Макар, продолжая удерживать подругу вниз головой.

– Чтобы ты знал, двухметровая глыба льда, моя фамилия Дикая! Так что лучше отпусти меня, придурок!

– Тебе срочно нужно поменять эту фамилию. Свиридовой будешь.

– Какая мерзкая фамилия, просто гадость! Даже не смей произносить свою фамилию в моей квартире, Кинконг! – едва не плюется Вероника.

Я перевожу взгляд с подруги, висящей на его плече, на Макара и не понимаю, где та острая грань между опасными словами, за которыми следует расплата, и шутками. Или это так принято: сначала шутить, а потом… что следует потом в стиле бандитов?

– Отпустите Веронику, и я поеду, – ставлю условия, чтобы Веронику не тронули.

Руднев смотрит куда-то выше моей головы.

– Отпусти девчонку, Макар. Мы сюда не за этим приехали. Достаточно было осмотреть квартиру.

– Поздно. Я забираю ее с собой.

Вскоре я понимаю, что от самого Руднева здесь мало что зависит, Макар – его друг, и они на равных.

– Не трогайте ее, она ни в чем не виновата, – прошу я.

Я подхожу к Макару, пытаясь помочь Веронике, но длинная рука мужчины тут же отстраняет меня от себя и тела моей подруги.

– Я сказал: забираю, – хмурится он.

– А чего это забираешь? У меня что, ног нет? Я сама пойду, слышишь ты? Кинконг!

Мне хочется ударить Веронику, чтобы она хотя бы на секунду замолчала, но в следующий миг я понимаю, что всех в квартире эта ситуация лишь забавляет.

Словно никто не желает ее обидеть, и вся моя паника – лишь на пустом месте.

– Я поеду, Алька! – повторяет Вероника, – только пусть сначала этот Кинконг меня отпустит!

– Вероника, ты останешься, – хмуро качаю головой.

Но меня перебивает Макар. Подчиненные Руднева едва ли имеют такую силу своего слова.

– Храбрая девочка. Я же сказал, она поедет с нами… Мы не волки, не кусаемся.

– Не ты сказал, а я решила! – вставила Ника свои пять копеек.

Вы не волки. Вы намного хуже. Но от этой перепалки даже на моих губах начинает появляться улыбка. Лишь ненадолго.

Вскоре Веронику опустили на пол, но пристально следили за тем, как она собирается и гордо закрывает дверь своей квартиры. Интерес Макара к Веронике был очевиден и это… пугало меня. Вскоре нас обеих, словно под конвоиром, вывели на улицу.

Возле машины, которая ждала нас у подъезда Дикой, я вновь схватила Веронику за руку и попросила ее вернуться в дом. Опасно. Страшно. Нельзя.

Но она не стала меня слушать.

– Роднее тебя у меня никого нет, Аля, и я не дам тебя в обиду. Доверься мне.

– О чем ты говоришь? – не понимаю я.

– Я должна узнать поближе отца твоего ребенка… – шепнула она, подмигнув.

Эта чертовка, которая явно что-то задумала, вырвала свою руку из моей, проигнорировала помощь «Кинконга» и гордо и самостоятельно забралась в машину.

Я тревожно оглянулась на Руднева, не спеша садиться в его машину.

– Если ты или твой друг обидите ее, ты очень пожалеешь… Артем.

– Неужели… Мы перешли на «ты»? Я также надеюсь, что сегодняшний случай, где я без проблем вычислил твое местоположение, послужит тебе уроком.

– Уроком к чему? – облизываю пересохшие губы, встречаясь с ним взглядом.

Руднев склоняется ниже, становясь совсем близко.

– Даже не вздумай бежать. Из-под земли достану. Достану и убью.

Глава 10

– Думаешь, везти ее туда – хорошая идея?

Моя голова лежала у Вероники на коленях, и я находилась в полудреме, когда вопрос Макара, произнесенный с опасной интонацией, заставил меня распахнуть глаза и прислушаться. Кинконг, как его сразу обозначила Ника, расположился на пассажирском сидении, а Руднев управлял автомобилем. За окном стояла невыносимая жара, но в салоне с климат контролем я не ощущала это знойное жаркое лето.

– Там только близкие, – негромко отвечает Руднев.

– Ты шутишь?

Руднев поворачивается к Макару, и я вижу его профиль с усмешкой на губах. Шутит.

– Конечно. Это будет отличная проверка для нашего тесного круга друзей, в котором точно завелась крыса. Кто кинется на нее, того и будем до талого мутузить.

– Это твой план? Девочку под удар подставить?

– Я как бешеный пес рою землю в поисках какой-нибудь зацепки, Макар. Мне нужно выйти на людей, которые сыграли против меня. И если для этого мне потребуется подставить ее под удар, то я сделаю это также хорошо, как после – защищу.

– Вау… неплохо.

Мы съехали с трассы, и теперь из-за неровной дороги я почти ничего не слышала. По напряженному телу Ники я чувствую, что она тоже стала свидетельницей этого разговора, ее руки начинают ласково и успокаивающе перебирать мои волосы.

– Ты собираешься прожить больше, чем отведенные тебе шесть месяцев? Точнее быть, уже четыре?

– Верно. Не просто же так Аля нарисовала портрет Ахитова. Я найду этого ублюдка, если она мне не лжет, и, если он действительно существует.

– Ты поверил ей?

– У меня нет выбора и осталось катастрофически мало времени. Если она мне лжет, значит, я хожу по замкнутому кругу и сдохну через четыре месяца. Закрыли эту тему.

Макар улыбается, Руднев усмехается ему в ответ, и я замечаю, что для них обоих эта тема вовсе не является трагичной. И я совсем не понимаю, как можно говорить с улыбкой о собственной смерти.

– Она еще не понесла от тебя?

Меня бросает в дрожь.

Ответ Руднева я не слышу. Рука Ники замирает на моих волосах, но вместо драки и буйства она лишь склоняется ко мне и начинает причитать:

– Ты смотри, как он выражается. Точно обезьяна! Фу, какой неотесанный мужлан!

Мне хочется застонать от дурного предчувствия. Видимо, ждать следующую драку между этими двоими долго не придется, и это чертовски меня пугает. Макар хоть и выглядит добрее, но глаза его совсем не теплые. Они холодные. И такие же жестокие, как у Руднева.

Вскоре я окончательно просыпаюсь. Наконец, к позднему вечеру мы въезжаем в неизвестный поселок, где на большом расстоянии друг от друга выстроились дачи, больше похожие на дома отдыха. От Руднева и его окружения меньшей роскоши ждать не приходилось, но меня, выросшей в деревне, вся эта роскошь пугала.

Неужели люди готовы тратить такие деньги на огромную площадь, которая всегда будет пустовать, и на баснословно стоящие, предназначенные лишь для хвастовства, предметы роскоши?

На подъезде к дому, где нас уже ждали, Макар обернулся к Рудневу и с издевкой, громче обычного произнес:

– Удивительно, что эта дикарка всю дорогу просидела спокойно. Я думал, для нее придется изготавливать кляп из подручных средств.

Вероника в долгу не остается, смотрит на меня и также громко спрашивает:

– Надеюсь, что господин Руднев пить не будет, иначе как этот Кинконг своими грубыми большими лапищами будет управлять баранкой?

– Ника… – шепчу я с опаской.

Машина притормаживает на территории дачи. А в следующую секунду Макар выходит из салона и с бешеной силой хлопает дверью. Я слышу раздраженный вздох Руднева, а следом – визг подруги.

Макар ловко вытащил сопротивляющуюся Веронику из машины, закрыл дверь и резко прислонил к ней тонкое тело подруги.

– Сейчас этот Кинконг своими грубыми большими лапищами вытрахает из дикарки всю дурь, чтобы она научилась с мужчиной разговаривать!

Уже приехавшее окружение Руднева становится свидетелем этой с цены, и вскоре чужой ядовитый голос сопровождается аплодисментами:

– И вам здравствуйте! Макар, ты как себя с дамами ведешь?

Хоть словами неизвестный и пытался осудить Макара, но осуждения в его словах не было, он ничуть не пытался защитить мою подругу.

Вот, какие они – их друзья. И мне совсем не нравилось находиться рядом с таким мужчиной, как Руднев.

Он из другого мира. Опасного и жестокого.

Я вылетаю из машины следом, пытаясь вытащить Веронику из лап одурманенного мужчины. А Макар выглядел именно таким.

На помощь мне выдвигается Руднев, он и помогает Веронике освободиться от хватки Макара. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что Вероника даже не напугана. Только смотрит на него исподлобья, потирая покрасневшие запястья.

– Я из-за вас двоих новую машину покупать не собираюсь! Свои брачные игры будете устраивать в кровати! – рычит Руднев.