Несколько минут спустя я вернулся уже другим и улегся у окна.
Эстер по-прежнему сидела за столом, уставившись невидящими глазами на стену, потом встала, нервно прошлась туда-сюда, кажется, даже всхлипнула… И тут вошла вторая горничная.
– Почта, мисс, – невозмутимо сказала та в ответ на вопросительный взгляд мисс Бейнс.
– Оставьте на столике, – кивнула Эстер.
С моего места мне видно было, что взгляд ее приковывает большой пухлый конверт, адресованный… Да, мистеру Маккинби в Эбервиль-хаус. Только, кажется, ее внимание привлек адрес отправителя, а не получателя.
Эстер протянула руку, отдернула, снова протянула и взяла конверт. Вскрыть его было проще простого, и хорошо, что мисс Бейнс шевелила губами, пока читала письмо, не то бы я ничего не понял.
– Уважаемый мистер Маккинби, – прочитала она, – ваша последняя рецензия на роман «Глубины желаний» имела поистине оглушительный общественный резонанс. Мы пересылаем вам письма читателей, как вы и просили, постарайтесь ответить хотя бы на часть из них. Ждем вашего возвращения… Ах ты!..
Я насторожился: снаружи раздавался какой-то шум. Кажется, игроки потеряли мяч и теперь искали его по давно не знавшим ухода декоративным кустам.
– Ух ты! – расслышал я голос Дэйва. – Глядите, это что, склеп?
– Откуда он тут? Ты сам сказал, что твоего дядю похоронили возле церкви, – ответила Бэйби. – Давай откроем!
– Сейчас… Вот черт, такой замок и ломом не своротить! Пошли к экономке.
К тому моменту, как они ворвались в дом, я успел выбраться из столовой.
– Миссис Донован! Миссис Донован! – горланили они на разные голоса. – Да куда вы подевались?
– Что вам угодно, молодые люди? – поинтересовалась та, возникнув словно из ниоткуда.
– Ключи от склепа есть? – выпалила Бэйби. – Ну там, в саду! У нас мяч улетел, полезли в кусты, и Дэйв нашел эту штуку, только там замок висит…
– А, вы о гараже… – вздохнула экономка и чем-то зазвенела. – Прошу. Только ключ верните!
Заслышав голоса, из столовой выскочила Эстер, потрясая пачкой бумаг, и ринулась прямиком к опешившему Дэйву.
Я нырнул за подставку для зонтов и там затаился.
«Вот так так! – подумал я. – Кажется, тихая серая мышка сейчас загрызет кота!»
– Ах ты мерзавец! – она ткнула его пальцем в грудь. – Негодяй! Говоришь, недавно прочитал эту гнусную рецензию?! Лжец! Мерзкий червяк, лягушка, змея!..
Эстер замолчала, чтобы перевести дух, а Дэйв, усмехнувшись, аккуратно отвел ее руку.
– Кузина, чем я заслужил такие комплименты?
– А то ты не знаешь! – Эстер приподнялась на цыпочках, словно пытаясь таким манером казаться внушительнее. Ну, или собиралась вцепиться зубами ему в нос. – Ты сам написал этот… этот пасквиль! В пух и прах раскритиковал мою книгу!
– Твою? – молодой человек в показном удивлении приподнял бровь и ловко выхватил у нее бумаги. Ему хватило одного взгляда. – Хм. Так это ты – Диггори Кеннет?
Она залилась краской (отчего ее бледное лицо вдруг сделалось почти красивым) и вздернула голову:
– Да! А ты называешь себя Острословом! Самовлюбленный осел! И ты ничего, ничего не понимаешь в литературе! Критикан!
– Куда уж мне, – развел руками Дэйв и ухмыльнулся. – А тебя, кузиночка, разве не учили, что вскрывать чужие письма нехорошо?
Эстер отвела взгляд, кажется, мечтая провалиться сквозь землю. В своем вечном твидовом костюме она выглядела донельзя жалко и нелепо.
Зато на лисьем личике мисс Уайт читалось злорадное удовольствие. Еще немного, и она зааплодирует своему обожаемому Дэйву.
– Хватит уже! – вдруг рассердилась Бэйби и дернула Дэйва за руку. – Ты же хотел посмотреть, что в том склепе! Ну так пойдем.
– Пойдем, – согласился он и вдруг потрепал Эстер по щеке. – Учись принимать критику, кузина!
И развернулся к выходу, оставив Эстер хватать ртом воздух…
Я не выдержал и пошел следом.
Дэйв долго ковырялся в проржавленном замке, потом замок все-таки сдался, тяжелые двери распахнулись, и взглядам присутствующих предстало это…
На мой взгляд, это выглядело как помесь утюга со швейной машинкой. Ну и немножко с паровозом.
– О мой бог! – наконец отмерев, Дэйв обнял капот диковинного транспортного средства. – Локомобиль Хоксберга! Единственный из сохранившихся целиком! Дядя Генри, ну надо же! К черту сокровища, я свое уже нашел!..
По-моему, он с этим монстром на паровой тяге расцеловался. Впрочем, это не мое дело.
– Прикольная штука, – сказала Бэйби вежливо, потыкав мыском туфли гусеничные шасси, – по бездорожью самое оно! А топить его чем, углем?
– Разберемся, – мечтательно ответил Дэйв, встряхнулся и погнал всех прочь из гаража. – Давайте закрою, а ключ Донован не верну, это будет как залог – я же нашел гараж!
– Поверь, – вздохнул Тоби, – никому, кроме тебя, не придет в голову претендовать на это жуткое уродище.
– Сам ты уродище, – беззлобно ответил Маккинби, но ключ припрятал.
Поиски продолжились с удвоенной силой, только по случаю разыгравшейся грозы переместились в дом. Кажется, теперь все уверовали в слова духа дядюшки Генри о том, что всё лежит на виду. В самом деле, этот локомобиль стоял буквально у всех перед носом, не заметить гараж довольно сложно, однако же – не заметили, покуда не уперлись в него в прямом смысле слова.
Майя по-прежнему бродила по комнатам, разглядывала безделушки, иногда брала что-то в руки и ставила на место. Складывалось впечатление, будто она сама толком не знает, что ищет! Кошка… Но что за кошка? Статуэтка или что-то иное? Кошка может быть нарисованной, вышитой, вытканной, да хоть вязаной! Подобного добра в доме хоть отбавляй…
Я же извелся: самому мне искать было неудобно – многие двери заперты, и открыть я их не мог. Из комнат меня гоняли, чтобы не путался под ногами и не пачкал ковры. Оставалось только таскаться по пятам за Майей и, пока она разглядывала очередную безделушку, быстро обнюхивать все вокруг. Увы, пока таинственным камнем и не пахло.
Попадались вещи с магическим душком, не всегда хорошим: такие я старался запомнить, чтобы потом сообщить куда следует, а то наследник может и доиграться. Я же нюхач: только чувствую определенный фон, но понять, чем именно может быть опасна вещь, не могу. Попробуй с ходу определить, какой ущерб несведущему владельцу может нанести хрустальный череп, окаменевший бивень мамонта (или кто там водился в дальних краях в незапамятные времена) с непонятными узорами, деревянная куколка с двумя лицами, непонятного назначения бронзовый горшок с жутковатой чеканкой на стенках, резной моржовый… нет, этого я даже не думал! Или еще какая-нибудь штучка-дрючка, в которой обывателю даже в голову не придет заподозрить некие необычные свойства.
Подобные вещицы попадали в Британию из колоний, и меня нередко отправляли именно на такие расследования. Церковь чары не одобряла, так что говорить о таких «игрушках» у богатых господ было не принято, однако же это ничуть не мешало означенным господам втихомолку пользоваться услугами тех же сейфовиков. (А некоторые джентльмены вообще на суккубов подсаживаются! Сам я их не видел, но слышал, что в некоторых клубах… Хотя об этом в другой раз.)
Наконец подошло время пить чай, и наследники устремились к столу – подкрепить подорванные изысканиями силы и похвастаться добычей.
Находок оказалось негусто: кое-какие побрякушки и грубоватые статуэтки у девушек («Примерно четырнадцатый век!» – прокомментировал Дэниел с видом знатока), да тяжеленный золотой подсвечник у хозяйственного Эндрю.
Дом был завален всякой всячиной, но поди разбери, что из этого ценное, а что всего лишь безделушки. Тем более что подделками мистер Уоррен тоже не брезговал.
Учитывая запрет привлекать кого-либо к вывозу сокровищ, наследники не знали, что бы такое прихватить – компактное и дорогое.
Я покачал головой. Хитер был Генри Уоррен, жаль, что не довелось свести знакомство…
Кое-кто из гостей, кажется, вообразил, будто находится в музее. Во всяком случае, Лили упросила Дэниела (который оказался студентом-искусствоведом и более-менее разбирался в живописи) провести для нее экскурсию по картинной галерее. За ними увязалась и Фиона, пробормотав что-то об истории семьи.
Громкое название «галерея» носил длинный коридор, по стенам которого были безо всякой системы развешены десятки картин, а закрытые столики буквально ломились от миниатюр и всякого художественного барахла.
Старший Бейнс к чаю не спустился, продолжая рыскать по дому, а вот Дэниел сидел с такой таинственной улыбкой, что Тоби потормошил его:
– Братец, что это ты такой загадочный? Неужели ты сегодня лидируешь в нашей поисковой партии?
– Возможно, – кивнул тот. Из-за длинных рук и ног он казался сущим подростком, о чем явно знал и отчаянно старался казаться старше, с каковой целью отрастил усы. Надо ли говорить, что смотрелся он при этом на редкость забавно? (Даже я не отращиваю усы, хотя намного старше Дэниела, но по иной причине – я рыжий, и выглядит это кошмарно.) – Если я прав, и это подлинник Оулдриджа, то я, можно сказать, обеспечил себе безбедное существование.
И он продемонстрировал небольшую гравюру. Что на ней изображено, я толком не разобрал: то ли кто-то кого-то пытал, то ли предавался любовным утехам. Так или иначе, толпа зрителей наличествовала. Словом, это был образчик той разновидности изобразительного искусства, о которой принято говорить либо хорошо, либо ничего. В первом случае вы прослывете знатоком искусств (особенно если углядите в нагромождении фигур некий особый смысл или, прости господи, аллегорию), а во втором – сойдете за умного.
– О, у нас сегодня день художника! – засмеялся Дэйв. – Я тоже обнаружил кое-что любопытное… Представляете, шарим мы с Бэйби в библиотеке. Ну, как во всех этих романах: в библиотеке непременно должна найтись книжка, потянув за которую, вы откроете потайную секцию или вовсе попадете в другую комнату.
Тоби при упоминании Бэйби заметно помрачнел. Кхм, кажется, между этой парочкой пробежала не кошка, а целый бенгальский тигр. Хотя Дэйв больше походил на ирландского сеттера, чем на кого-то из семейства кошачьих.
– Так вот, я беру книги одну за другой, но ничего не происходит, – со вкусом продолжал Дэйв, прихлебывая чай. Надо отдать ему должное, артистизма у него было хоть отбавляй. – Бэйби их на всякий случай перелистывает. Ну мало ли, между страницами спрятана карта, записка с шифром или даже купюра, а может, редкая марка завалилась или письмо от знаменитости… Но опять-таки – ни-че-го! И тут я хватаюсь за Библию… – он сделал выразительную паузу, чтобы все могли оценить драматизм момента, – благоговейно пытаюсь снять ее с полки, но у меня не получается. Дергаю сильнее и… вуаля! Открывается тайник!
– Мы, такие, переглядываемся, – дополнила Бэйби, – и сталкиваемся лбами. Потому что жутко интересно, что там внутри.
– Родными будете, – хмыкнул Джон, обычно хранивший молчание.
– Суеверие, – отмахнулся Дэйв. – А внутри лежала книжка с картинками. Вот эта.
Он показал небольшой потрепанный томик.
– Должен сказать, дядя был большой затейник, – добавил он.
– Ой, да, – согласилась Бэйби.
– О, сюнга! – почему-то обрадовался Дэниел. – Интересно, каким веком она датируется?
Дэйв хмыкнул.
– И это все, что тебя интересует?
– Позволь посмотреть, – попросил Тоби, заглянул в книжку и вдруг залился краской. – Гм… Главное, девушкам не показывай.
– Почему это? – возмутилась Хелен. – Что там может быть такого?
– Да ладно, – усмехнулась Бэйби. – Я вот видела, и ничего.
– Ты? – с непонятной интонацией произнес Тоби, и она нахмурилась.
– А правда, – неожиданно поддержала Лили, – нам тоже любопытно!
И девушки окружили Дэйва, даже Фиона с Эстер присоединились. Он явно наслаждался всеобщим вниманием и с искушенным видом комментировал рисунки.
– Кузина Майя, а ты не составишь нам компанию? – полюбопытствовал Дэйв, листая страницы и поглядывая на розовеющих девиц и смущенных юношей.
– Нет, благодарю, – невозмутимо ответила она, попивая чай. – Что, спрашивается, есть в этой вашей сюнга, чего нет в «Камасутре»?
Я фыркнул от неожиданности: откуда бы приличной барышне знать о подобных… гм… произведениях?
– Очень продвинутая молодая леди, – сделал ей комплимент Дэйв. – Бэйби, хоть и американка, и то сказала, что подобного не видела!
– Сомнительная похвала, – проворчал Тоби, но девушка словно не услышала.
– Мистер Маккинби, такие миниатюры можно увидеть на любом барельефе любого храма страны, в которой я выросла, – сказала Майя и, чуть вытянув шею, тоже заглянула в книжку. – Хотя ниппонцы тоже большие затейники, не могу отрицать очевидного… Дадите полистать сборник на сон грядущий, когда все ознакомятся с этой редкостью?
– С удовольствием, – откашлявшись, ответил он.
Неизвестно, куда завел бы их этот разговор, но Фиона вдруг наивно спросила:
– А это что?
– Нефритовый жезл, – быстро ответил Дэниел, отодвигая сестру подальше.
– А это?
– Пещера наслаждений. Фиона, тебе еще рано смотреть такие картинки!
– Какие картинки? – громыхнул старший мистер Бейнс. Пол под его шагами сотрясался, будто явилась статуя Командора.
Он посмотрел через плечо Дэйва и медленно начал багроветь. Видимо, на глаза ему попалась вовсе уж непристойная гравюра с двумя-тремя самураями и томной барышней в кимоно, каковая барышня пребывает в совершенно невероятной позиции относительно кавалеров. Да-да, я тоже видел такие картинки.
– Чтобы мои дочери!.. Разглядывали картинки с язычниками?! Да еще и содомитами?! – взревел Бейнс.
Ну, ему не повезло сильнее, чем я полагал. Очевидно, он увидел картинку с… гм… нетрадиционной парой. Ниппонцы, насколько мне известно, относятся к этому совершенно спокойно, да и наша лондонская богема, мягко говоря, не гнушается подобным. Во всяком случае, Дэйв вовсе не выглядел смущенным.
– Мерзость и разврат! – брызгал слюной Бейнс. Его и без того красное лицо сделалось свекольным.
Девушки кинулись врассыпную, а Дэйв вскочил и поспешил отступить.
– Папа, перестань, у тебя снова сделается плохо с сердцем! – увещевала его Эстер, но тщетно.
– Отдайте немедленно, испорченный мальчишка! – Бейнс попытался выхватить книгу у Дэйва, но тот отскочил.
Дальнейшее напоминало сражение взбешенного быка с опытным тореро. Как они не перевернули стол, ума не приложу! Но, должно быть, ярость придавала Бейнсу сил, так что он настиг Маккинби и отобрал книгу.
– Вот где место этой дряни! – прогремел он и швырнул томик в камин, после чего удалился с видом победителя.
Дэйв поправил лацканы пиджака, за которые хватал его Бейнс, тяжело вздохнул и сказал:
– Вот что значит не видеть ничего дальше собственного носа.
С этими словами он вынул из-за пазухи книжку и вручил ее Майе, добавив:
