Выпроваживаем этого отца Терезу, блядь. Я иду в кабинет, чтобы немного остыть. Вся эта ситуация меня бесит. Почему просто не выбить из девчонки информацию? Изначально так и думал сделать.
Но этот ее взгляд. Он выжег мою грудную клетку. Глубокий, пронзительный. У меня просто не поднялась рука. Да и принципы все-таки есть… женщин я не бью. Еще в детском доме мне это вложили в голову.
В том месте, где мой свет окончательно погас. Возможно, именно поэтому я и взбесился, увидев Аву. Она напомнила мне… ее…
Плюхаюсь в кресло. Закрываю лицо руками.
Прошлое словно ожило в глазах этой мелкой девчонки. Темное, мрачное. Время, когда я позволял себе быть слабым. И сполна за это поплатился. Ненависть к себе превращается в агрессию к Авроре…
– С мотком шерсти все в порядке? – спрашивает Арс, глядя в окно.
– Угу… нужно было шею ему свернуть и дело с концом, – рычу, – возимся с этой хуйней на ножках.
– Мы не живодеры, – скалится Арс, – пусть живет мелкий. Тем более с ним Аве легче. Жека прав, не нужно жестить. Она сидит там, трясется вся. С ней в таком состоянии каши не сваришь…
– Какую кашу ты с ней собрался там варить?! – беснуюсь.
– Проехали, – вздыхает, – пойду скажу повару, чтобы приготовил ей еду. А ты набери Ритку, пусть осмотрит девчонку.
– Почему я-то?
– Она к тебе неровно дышит, Рин. И в любом случае приедет. Ритка болтать не станет, Ава у нас не совсем законно.
– Да похуй, полиция все равно под нами, – фыркаю.
– Не вся… – мрачно произносит, – мне напомнить тебе, кто в прошлый раз нас чуть не посадил? Евсонов – неподкупная тварь и давно уже точит зуб на нас с тобой. Если он прознает про Лукина… и его дочь… быстро сложит два плюс два.
– Он прознает, потому что какой-то бессмертный их квартиру сжег. Я с этим дерьмом разберусь, Жека уверен, что это Алиев. Если оно так, то следов он не оставил.
– Ладно… в общем, звони Ритке, а я пойду на кухню. Потом зайду к Аве. Узнаю, как она там.
– Еще надо ее шерстяному купить лекарства. Мне Жека оставил список.
Арс уходит. Я молча кручу телефон в руках. Мы никогда так с бабами не возились. Они либо у нас сосали и дырки подставляли… либо прислуживали другим способом. А с этой носимся, как с писаной, блядь, торбой!
Раздражает!
А еще сильнее меня бесит, что мой взгляд липнет к этой сопле запуганной. И мне не хочется ее обижать. Так быть не должно! Я снова становлюсь мягким и рискую потерять все…
Нужно запугать ее посильнее, чтобы боялась. А не смотрела так. Потроша душу и заглядывая туда своими глазищами.
Жека прав: Аврору Лукину нам нельзя! Вообще! Абсолютно!
Но почему тогда мне хочется подняться и проведать ее? Словно я волнуюсь… да ну нет… чушь собачья!
Стряхиваю розовые сопли и набираю номер врача…
Глава 7
Арс
Направляюсь в комнату Авы. Для дочери предателя, спиздившего наши бабки и свалившего ориентировочно за границу, она слишком спокойна. Ночью, правда, бедняжка впала в состояние, похожее на бред.
Мне пришлось ее положить на постель и накрыть пледом. А мотку шерсти закупить корма и всякой прочей хуйни. Поилки, кормилки, блядь! Будто у меня дел других нет.
Но и бросить этих двоих тоже не смог.
Ава, Ава…
Нервничает?
Или корчит из себя недотрогу? Знавали таких вот снежиночек. На поверку оказывались теми еще блядями. Наша с Рином жизнь никогда не подразумевала никаких отношений с телками, кроме постельных.
А чаще и вовсе коленно-локтевых. То есть нагнуть девчонку в углу или туалете клуба, задрать юбку и трахнуть. Все, на этом наши отношеньки заканчивались.
Толкаю дверь.
Мелкая сидит. Как только захожу, подпрыгивает и в угол забивается. Ничего, пусть боится. Так не обнаглеет. Тут у нас не санаторий. Прохожу вглубь, сую руки в карманы джинсов.
– Как себя чувствуешь? – сухо спрашиваю.
Молчит. Глаза только таращит. Губы свои пухлые жует. Невольно рассматриваю ее лицо. Миленькая, хоть и тощая, как спичка. Под глазами мешки синющие, бледная.
– Я спросил, как чувствуешь себя, – рычу, – глухая, что ли?
– Нормально, – вижу, как дрожит вся.
Пиздит.
– А если правду? – подхожу ближе, она вообще в самый угол забивается, обнимает себя руками.
– Не трогайте меня! – всхлипывает. – Я не знаю… ничего не знаю! Пожалуйста…
Хмыкаю, смотрю на нее. Хочу сделать шаг, но внезапно в ногу что-то впивается. Шиплю от боли, опускаю взгляд. Моток шерсти, когтями вцепившись в мою лодыжку, ползет вверх.
Я ему дерево, что ли?!
– Ты не ахуел часом, шерстяной? – хочу вышвырнуть зверюгу в окно, но рука не поднимается.
Срываю кота со своей ноги, держу за холку. Он висит, смотрит на меня своими тупыми глазами.
– Отдайте, пожалуйста, – Аврора тихо просит, – не трогайте его! Он не специально… Хэппи просто играет!
Ее голос дрожит, девчонка безумно боится за этот рыжий моток шерсти. Да не трону я его, блядь! Зачем тогда в ночи катался в ближайший зоомагазин черти куда?
– Я не… – тихо произношу, ахуевая от собственного желания оправдаться перед девчонкой, – в общем, забирай свой моток шерсти. И без глупостей!
– Я поняла, – тихо говорит, а у меня почему-то сердце сжимается.
Спокойно, Арс. Это все может быть лишь мастерской игрой. Как ее отец к нам внедрился, а затем забрал бабки и свалил, так и она прикидывается ромашкой, чтобы сбежать.
Разворачиваюсь и делаю пару шагов к двери.
– Простите, Арсений? – тихо зовет меня, голосок уставший и больной.
– Что? – не поворачиваюсь.
– Мне нужно в университет… там важная практика, и… – она запинается, начинает кашлять.
– Ты ничего не перепутала? – всеми силами давлю в себе жалость к этой девчонке. – Это не дом отдыха, Ава. Не надо думать, что мы какие-то лохи, которых можно милой мордашкой купить…
– Я не… я ничего, – захлебывается слезами, – меня отчислят… пожалуйста!
– Нет, – рычу, затем выхожу.
Придумала, блядь! Иду в свою комнату, громко хлопаю дверью. Этот взгляд ее невинный перед глазами стоит. Какова актриса! Вся в папашу!
– Сука! – бью кулаком в стену, не могу понять, откуда это жжение в груди.
Так и хожу почти час из одного конца комнаты в другой. Как зверь в клетке. И ведь внутри сидит это чертово желание… никуда не деться от него! Сука…
Спускаюсь на первый этаж, иду в домик охраны. Часть из них патрулирует территорию особняка,
– Так! – гаркаю, они подходят ко мне. – Найдите мне телефон ректора универа, в котором учится Ава. И рычаги давления на него. У вас пятнадцать минут. И выясните все о том, кто поджег квартиру Лукиных. Выполняйте.
– Босс! А девчонку… можно… ну… – гогочут.
– Нельзя! Даже взглядом ее не трогать, ясно? – и снова не понимаю, почему так отчаянно защищаю Аврору. – Узнаю, пойдете на корм собакам, понятно?
– Угу, – расстраиваются.
Возвращаюсь в дом. И спустя десять минут мне приходит личный номер ректора. Отлично. Ладно, Ава, я помогу тебе. Только в этот раз.
Звоню.
– Да? – слышу голос пожилого мужчины. – Алло?
– Слушай сюда. Лукина Аврора сейчас на больничном, – ледяным тоном говорю, – и никаких санкций к ней не применять…
– Да кто вы?! Как вы смеете? – возмущается. – Кто такая Лукина?
– Кто я, неважно. Важно, что если ты не захочешь пойти навстречу, то фото тебя и твоей малолетней шлюхи уже завтра будут у жены на телефоне. Сечешь, ректор?
Молчит. А я жду. Мне доставляет огромное удовольствие давить таких вот червяков. Они думают, что у них в руках власть. Что они распоряжаются судьбами. Но каждый из таких ублюдков – гребаный извращенец, уж я-то знаю.
Директора детских домов, школ, интернатов и универов. Извращенцы и похотливые ублюдки…
– Хорошо. Лукиной ничего не будет… на сколько она на больничном?
– Надолго, – усмехаюсь и кладу трубку.
Затем нажимаю кнопку, и мой телефон чудесным образом пропадает из входящих этого кретина. Мы обо всем позаботились. Нас не выследить, не поймать. Направляюсь к Ринату.
– До Ритки дозвонился? – спрашиваю.
– Нет, она не отвечает. Отправил за ней Георгия, пусть снимет эту дуру с очередного хуя и привезет сюда. Как там наша принцесска?
– Плохо выглядит. Кот-оборванец куда здоровее ее. Сейчас тогда возьму лекарства и поднимусь к ней. Жаль, думал, Ритку она к себе подпустит, она все-таки врач. Меня мелкая шугается, как огня.
Выхожу, беру аптечку и поднимаюсь к Авроре.
Захожу, девушка спит. Подхожу ближе. Наклоняюсь, рассматриваю ее…
Опираюсь на постель руками, девочка стонет. Даже отсюда чувствую жар ее тела. Высокая температура.
Моток шерсти дрыхнет у нее в ногах.
– Папа… – зовет отца, у меня грудная клетка сжимается до боли, – папа…
Как завороженный таращусь на девчонку. И не понимаю, откуда это тепло внутри…
Неужели эта мелкая пробуждает во мне то, что я старательно убивал в себе долгие годы?
Глава 8
Аврора
Когда Арсений уходит, я забираюсь под одеяло. Меня всю трясет, голова кружится. Это уже даже не страх, а какой-то животный ужас. Тот, который кролик испытывает рядом с волком.
Укутываюсь, словно в кокон.
Я не дамся им! Ни за что! В голове ни единой мысли, лишь страх.
Проваливаюсь в сон. Меня охватывает пламя. Затем словно окунают в ледяную воду. Зуб на зуб не попадает. Я вся мокрая.
Мне снится, что бегу. Просто бегу в полной темноте. Не знаю, куда и зачем. Затем слышу хриплый голос.
– Ава…
Бежать! Мчусь от него быстрее, но внезапно ноги начинают вязнуть в осязаемой темноте. А голос все ближе. Меня вырывают из жижи, я отбиваюсь.
– Постой… да блядь! Ава! – слышу жесткий мужской голос, начинаю бороться активнее. – Блядь… ДА ЁП ТВОЮ МАТЬ! Хватит драться!
Внезапно становится холодно. Так холодно, что зуб не попадает на зуб. Ищу одеяло, но оно ускользает. Шарю руками, но мои запястья перехватывают.
– Нельзя, – рычит мужчина совсем рядом, – так температура не спадет… прекрати!
– Холодно, – всхлипываю, – мне… холодно.
