Страница 3 из 4
А чтобы не сбежала, еще и опустилась на колени, снимая с ее ног туфли на высоченных двенадцатисантиметровых каблуках. Погладила узкие ступни с заметно выпирающей сквозь тонкие чулки косточкой, бережно поставила их на мягкий пушистый ковер.
– Устала, родная? Тебе, наверное, за день так нервы надергали, что сил никаких? Хочешь чаю?
Говоря все это, я накинула женщине на колени плед, взяла с туалетного столика щетку для волос и начала мягко массировать тяжелые темные волосы, волной рассыпавшиеся по хрупким плечам. Женщина могла только удивленно открывать и закрывать рот. Она даже ущипнула себя, проверяя, не спит ли.
– Никто эту странную девицу не оскорблял. Наоборот. Сама кандидатка оказалась редкостно невоспитанной особой. Но ты не беспокойся. Я ни за что не допущу, чтобы тебя могли обвинить еще и в том, что твоя невестка – невоспитанная, глупая и развратная. А ведь она на первом же свидании посмела высказаться нелестно о моей матери – разве такое допустимо?
Мое негромкое воркование голосом Вейшенга действовало на женщину почти гипнотически. Во всяком случае, она все еще молчала, слушала и не пыталась сопротивляться.
– Наверняка интрига какой-то из тетушек, чтобы ослабить твое влияние в семье. – Честно говоря, это была почти импровизация. Почти, потому что обрывки подобных мыслей сегодня весь день гуляли в голове Вейшенга. – Именно им выгодно, чтобы твоя невестка опозорила нас, а твои внуки родились дебилами.
– Оскорбила меня при первой встрече? – наконец дошло до женщины. – Да как она посмела! Еще и говорит что-то об обиде! Эта дочь осла и собаки! Да я ей… да я ее…
Пришлось снова успокаивающе гладить по плечам, переходя в легкий массаж. Ей точно полезно, вон какие мышцы каменные, наверняка шея болит, а голова так и вовсе частенько отваливается.
– Не беспокойся, я решу эту проблему. Никто в этом мире не посмеет сказать и слово против моей матери, – железно уверенным тоном заявила я. И вдруг почувствовала неожиданное полное согласие самого хозяина тела. Это при том, что он, кажется, до конца так и не проснулся! Хм, оказывается, матушку Вей все же любит. Только вот почему-то сам себе наговаривает о каком-то кармическом долге за воспитание, который просто должен выплатить. Эх, мужчины.
– Вейшенг, что это с тобой сегодня? Ты перетрудился, да? Я еще утром заметила твой нездоровый цвет лица и рассеянность. Даже встал позже обычного, – каким-то удивленно-расслабленным голосом спросила вдруг женщина. – И сейчас вот… ведешь себя…
– Странно? – Я улыбнулась и поддалась импульсу, идущему из самой глубины души Вейшенга. Сделала то, что он с детства хотел, но никогда не осмеливался, подчиняясь строгим правилам этикета. Наклонилась и поцеловала мать в щеку. – Я просто вдруг понял сегодня, что ближе тебя у меня никого нет. Ты моя самая родная и единственная мама. Мой долг – сделать тебя счастливой. И поверь, любой, кто хоть глянет косо в твою сторону, дорого за это заплатит!
– Сынок, ты… – Ага, вот и слезы. Я знала, ну, точнее предполагала, что так будет. Любой, даже самой вредной стерве хоть иногда нужно почувствовать себя просто женщиной. Слабой, но защищенной. И если ее муж, отец Вейшенга, так и не смог обеспечить жене защиту, значит, должен сын! В этом я ничуть не лукавила.
Через полминуты мать Вейшенга уже самозабвенно рыдала в его объятиях, невнятно жалуясь и на родню, и на мужа, и на всех тех, кто без конца давит, требуя от нее каких-то действий, тыкая тем, что она всего лишь вторая жена, что ее сын не наследник, что…
А я медленно и постепенно уступала контроль просыпающемуся хозяину тела. И он был, скажем так, в афиге от происходящего. Но, умничка моя, все сразу понял и дальше действовал совершенно правильно!
Глава 7
Вейшенг
Сначала я принял все происходящее за странный сон. Этому способствовало и то, что приходил в себя я постепенно и урывками. Первым появился звук: взволнованный голос матери, кого-то ругающий. Потом смутные ощущения прикосновений. И лишь в конце я будто бы раскрыл глаза и увидел рыдающую у меня в объятиях мать.
Для сна это было слишком реально – пижамная кофта быстро пропитывалась чужими слезами, в носу свербело от знакомых дорогих духов. Но… не это сейчас важно.
КТО?! Кто посмел обидеть ее?! Убью!
Мое вспыхнувшее яростью тело вдруг будто погладили изнутри чем-то прохладным и ласковым, словно ключевой водой омыли. И пришло понимание, что мама просто устала.
Я прислушался к причитаниям матушки на моем плече – что она вовсе не ненавидит меня, просто она женщина, которую все использовали в своих целях всю ее жизнь, а любое мое непослушание или несовершенство, реальное или мнимое, ставили ей в вину. Мучили мою мать, клевали, унижали. Сыны собаки! Нет, я примерно и так осознавал всю обстановку и ее положение в нашей семье, но мне всегда казалось, что эти интриги и семейные бодания ее скорее развлекают, а конечная их цель – исключительно власть. Я же лишь один из ключей к этой власти. Но слезы матушки были такими горячими, что в них хотелось верить. Особенно мне, ее ребенку.
Ладно…
– Мам, все будет хорошо, – пообещал я, удивляясь тому, какой у меня хриплый, будто бы чужой голос. Будто я сам с трудом сдерживаю то ли слезы, то ли злобный рык. – Мы со всем справимся вместе. Я не дам тебя в обиду. Никому.
– Мой Вейшенг, – тихо всхлипнула мать, разворачиваясь в моих руках и неожиданно обнимая так крепко, как никогда прежде. – Ты вырос… стал настоящим мужчиной. Я… не ожидала… и… прости… наверное, я была такой плохой матерью…
Была, чего уж перед собой лукавить. Возможно, и сейчас это лишь мимолетные чувства, о которых ты скоро забудешь. Но разве можно сказать такое вслух? И потом, разве я сам никогда не ошибался?
– Ты самая лучшая для меня, – сказал и даже ничуть не покривил душой. Мать у меня одна. Поэтому я выдохнул и повторил то, что всплыло в моем подсознании: – Ни о чем не жалей, мам. Главное, мы друг у друга есть. Мы справимся. Даже если ссоримся, даже если злимся друг на друга – все же мы люди, а не каменные статуи. Можешь ругать меня, если я заслуживаю. Потому что ты – моя мама. Но другим тронуть нас не позволю! А если попробуют – глотку перегрызу.
– Вей! – Кажется, матушка даже слегка перепугалась от моего тона. – Ну что ты, дорогой. Не надо ссориться с остальными. Я постараюсь больше не втягивать тебя в эти женские склоки.
– Мама, помни: если кто-то тебя обидит, я его не пощажу. Кем бы этот человек ни был, – довольно жестко резюмировал я. И сменил тему: – Позвать Мэй? Она принесет тебе успокоительный отвар. Хочешь остаться на ночь в этом доме? Спальня для тебя всегда готова. Там даже есть эта уродливая каменюка – соляная лампа и увлажнитель. Так что проблем с кожей быть не должно.
Да, спальня была готова. Сам не знаю, почему с момента переезда велел ее оборудовать и держать всегда в порядке. Словно ждал, что мама когда-нибудь захочет остаться со мной под одной крышей. Но никогда не предлагал и даже не спрашивал.
– Хочу, – неожиданно кротко согласилась мать. – Я не знала, что ты обо мне позаботился. Прости… а утром позавтракаем вместе, да?
– Конечно. – Я кивнул и неожиданно для себя улыбнулся.
– Мой маленький мальчик так вырос. – Мама тоже улыбнулась в ответ незнакомой улыбкой. – Стал таким сильным и красивым… Когда ты успел?
И совершенно неожиданно легонько дернула за прядку, выбившуюся из моей челки. А меня буквально затопило воспоминанием раннего-раннего детства, того, в котором меня еще не отдали в элитный детский сад. Как она смеялась, целовала меня в щеки и дергала за эту самую прядь… Мама в тот момент казалась мне самой прекрасной в мире, и я не сомневался в ее любви… Как получилось, что это все исчезло? По чьей злой воле? А не по нашей ли собственной? Сами не уберегли что имели. Но может быть, сумеем вернуть хоть часть?
Странная ночь. Все происходящее слишком походило на сказочный сон.
– Удивительно даже, что ты заметила, – беззлобно хохотнул я, – мне даже тридцать еще не исполнилось. Сама внимательность.
– Ты что, смеешься над матерью? Негодник! – Матушка окончательно пришла в себя и начала прихорашиваться, выбираясь из моих объятий. – Довел старую женщину до слез, а теперь еще и издевается.
Я демонстративно осмотрелся вокруг и недоуменно спросил:
– Старая женщина? Тут где-то плачет еще и какая-то старая женщина? Я думал, мы лишь вдвоем.
– Ха, еще и льстец, – улыбнулась мама.
– Ты самая красивая женщина в мире, – убежденно отрезал я. И опять не соврал. Потому что ни одна из раскрашенных кукол, которых подсовывали мне для знакомства, в подметки ей не годилась.
Разве что Рита была чуть-чуть похожа… и то не до конца!
Мама выпила успокаивающий чай, который ей принесла заспанная горничная, я сам проводил ее в спальню и оставил отдыхать. Вернулся к себе, лег, закрыл глаза…
Сна не было и в помине. Слишком странно все. Что произошло? Как так получилось? Я столько лет… даже самому себе словами не объяснить… все было так сложно! И мысли не возникало просто подойти, просто обнять. Всегда казалось, что никто не оценит жеста, наоборот, примут за лицемерие и слабость. Привязанность надо доказывать делами: чем большего ты добился, тем сильнее твои любовь и уважение к трудам твоих родителей. Во всяком случае, так говорили мне.
Единственный раз я, не проснувшись толком, поступил наоборот, и… все случилось само собой? И оказалось, что бояться нечего, надо действовать так, как подсказывают чувства, а не разум? Но это же неправильно! Меня всю жизнь учили, что эмоции – путь в никуда! Подчиняться им – значит проиграть!
Мозг кипел и готов был взорваться, когда откуда-то изнутри снова пришло ощущение прохладной ласковой воды, омывающей воспаленные мысли. Вода нежно обволакивала и негромко шептала, подсказывая: эмоции эмоциям рознь. Во всем нужен баланс. Нельзя бесконечно подавлять чувства, это ведет к неврозам, болезням и сумасшествию. Контролировать себя полезно, но в меру.
Как странно… будто с дорогущим психотерапевтом поговорил. При том что, получается, беседовал сам с собой, успокаивал сам себя. Может, как раз это и есть шизофрения? Доконтролировался уже?
Глава 8
Кристина
Ну какой примерный сын-то оказался наш Вейшенг, даже не ожидала. Вот что значит недолюбленный ребеночек, показали дорожку, где по головке мама гладит, так он по ней галопом припустил!
Я ночью спросонья и с перепугу начудила, конечно. Кто же знал, что это самая правильная линия поведения? Урок мне: лучше всего действовать спонтанно, возможно даже с бодуна. Хех…
Но теперь я не завидую будущей жене младшего наследника У. Ибо, судя по размягченно-хищным взглядам его маменьки, ей страшно понравилось быть центром мира своего сына. И черта лысого она так просто уступит ночной кукушке это место!
Он ей завтрак сам приготовил! А еще в его доме, оказывается, целый комплекс покоев для маменьки был обустроен. И тебе личная спальня, и кабинет с раритетными дорогущими аксессуарами. И особая ванная с сауной и гидромассажем. И Мэй когда-то ходила на курсы косметологов и визажистов.
Короче говоря, не удивлюсь, если наша мамуля насовсем к сыну переселиться решит. М-да… вот это я сама себе сделала головную боль! Нарочно не придумаешь.
«Не решит, – пришла мысль от Вейшенга, который, похоже, каким-то образом всю дорогу подслушивал мой внутренний монолог. Хотя принимал его за свой. Наверное. – Жена господина У обязана соблюдать много условий. В частности, проживать в центральном поместье семьи вместе с супругом и присутствовать на ежедневных завтраках и ужинах. Поэтому мама сможет оставаться у меня не чаще раза в неделю, либо наносить визиты, когда отец в командировке. Это прописано в брачном контракте».
Мужчина, кстати, только-только поставил на плиту кофе в турке. Так как горничную он пока отправил ухаживать за матерью, то приходилось самостоятельно добывать себе крепкий черный напиток.
«И что? Вот так, по правилам, прописанным в контракте, всю жизнь?» – удивилась я.
«Обычно такие контракты заключаются на срок от двух до пяти лет. Потом, если супруги желают продолжить совместную жизнь, пролонгируются. Иногда пересматриваются некоторые условия, но женитьба всегда именно контракт», – все так же мысленно ответил Вейшенг, наблюдая за первыми пузырьками.
«Пипец…»
«Что?! В смысле… пипец?! Что это вообще за слово? Откуда оно в моей голове?!»
«Неважно, услышал где-то на улице, – на всякий случай струсила я. – Смотри, кофе из турки сейчас убежит!»
Слава тебе боженька, к тому моменту, как Вейшенгу пришла пора отправляться на работу, маменька тоже засобиралась. А то я уже волноваться начала: такими темпами реципиент готов был не просто отступить от ежедневного ритуала, но и дома остаться, вместо того чтобы отправляться в офис и ишачить там до посинения. Еще бы, маменька в кои-то веки не клюет в маковку, а мурлыкает и гладит. Дорвались оба. Кто им раньше, умным таким, не давал?! Обязательно попаданка нужна, чтобы в нормальных человеческих отношениях разобраться?
Но все-таки привычка взяла свое, и ровно в полвосьмого мы сели в машину и за пятнадцать минут добрались до офиса. Разве что одеться Вейшенг себе позволил чуть более небрежно: матушка уж слишком настаивала на том, чтобы разбавить «излишне строгий и похожий на отца» образ, который всегда «вгонял ее в скуку».
А я страдала. Такой мужик! Особенно в джинсах и водолазке… и пощупать никак! Даже любоваться можно только осторожно. А то он пугается моих восхищенных мыслей и шарахается от зеркала, подозревая себя то ли в нарциссизме, то ли еще в каких извращениях. Селфцест это вроде называется. Тьфу! Приснится же такое.
Во всяком случае, я продолжаю надеяться, что сплю. Сплю, сказала! А вовсе не померла в своем мире и навсегда застряла в чужой голове…
На Вейшенга в офисе пялились, как на второе пришествие Христа. Или Будды, если придерживаться местной религии. Видимо, еще никогда не видели начальство в столь незамысловатой одежде. Хотя, конечно, незамысловатой она кажется, только если вы в брендах не разбираетесь. Все вещи, в которые маменька одела любимого и единственного сына, стоили не меньше нескольких десятков тысяч долларов. И пусть мы с Веем такую растрату не одобряли и даже ворчали недовольно, но…
Я просто не могла удержаться и все время ловила его отражение во всех стеклах. Ну хорош же, чертяка! Так бы и съела… Упс, дорогой, не в том смысле! Не надо шарахаться от всех зеркальных поверхностей, как классический вампир. Тем более я тут не одна такая «голодная».
Но на чужие взгляды младший господин У внимания не обращал, а вот от моих мыслей явно вздрагивал. И сразу после планерки сбежал в кабинет, который ему оборудовали на смотровой площадке последнего этажа. Тамошние стекла отличались особой прозрачностью изнутри помещения, отражения в них не возникало. И кроме того, я сразу отвлеклась на восхитительный вид на город.
Вейшенг облегченно выдохнул, сел в кресло, и нас снова оккупировали таблицы и документы. Только вот даже не знаю, на счастье или на беду, но нам очень быстро помешали.
Стеклянная дверь, отделяющая кабинет от общедоступного пространства, вдруг без стука распахнулась, и на пороге возник еще один красавчик, неуловимо похожий на самого Вейшенга, только постарше.
– И что ты тут устроил? Очередной неадекватный перформанс? – без какого-либо приветствия спросил нас нарушитель спокойствия.
Мой сосед приподнял недоуменно одну бровь и приспустил с глаз специальные компьютерные очки, которые он надевал, чтобы было меньше вреда от экрана:
– Что именно показалось тебе неадекватным?
– Ты еще спрашиваешь?! – скривился собеседник. – То есть тебя не смущает, что ты работаешь на крыше? Мало того, заставил подчиненных перетащить сюда практически все свое рабочее место?
– А что тебя смущает? – Вейшенг оставался подчеркнуто невозмутим. – Я плохо выполняю свою работу? Возникли какие-то проблемы с моим направлением? Документы оформлены неправильно?
– Ты подрываешь авторитет руководства! Из-за тебя по компании поползли нелестные слухи о самодурстве нашей семьи и особенно о… необычности младшего сына.
– Наоборот.
Поскольку я внутри вроде и притихла, а вроде изо всех сил поддерживала своего носителя, транслируя ему прямо в мозг все свое отношение к наезду, Вей держался достаточно уверенно. Мало того, мозги у него самого тоже соображали очень быстро, потому ему хватило какой-то пары секунд, чтобы придумать правдоподобное объяснение, не руководствуясь банальным «хочу».
– Ты еще не слышал? Достаточно было сутки проработать в таком режиме, как мода на подобный «панорамный кабинет» уже ушла в другие корпорации. Секретарь Пак в утреннем докладе отметила, что «Бэй Бэй групп», «Санг групп» и семья Чон сделали заказ на оборудование для кабинетов в своих небоскребах. Мне, кстати, как инициатору новаторской идеи удалось перехватить подряд. Прибыль небольшая, но денег лишних не бывает, плюс некоторые связи.
– Тебе просто повезло, что глупые шакалы любят повторять за нами слово в слово!
– Действительно, очень повезло, что подобная обстановка благотворно влияет на умственную деятельность и эмоциональное состояние, позволяет экономить на электричестве за счет дневного освещения и не требует больших затрат на реализацию. Плюс это банально красиво и статусно. – В голосе Вея послышался едва заметный сарказм. – Как там говорил отец? – Вейшенг расслабленно откинулся на спинку кресла и потер переносицу. – Везение не появляется на пустом месте, его надо успеть заметить и поймать за хвост?
– А что тогда с твоим внешним видом? Джинсы? В офисе?! Ты себя со стороны видел?!
– Угу, – кивнул Вей. – Но сегодня пятница.
– И что?!
– Думаю, стоит внести в корпоративный дух немного креативной свободы в преддверии выходных. Это позволит работникам продуктивнее действовать в предвкушении отдыха.
– Глупости. Это только расслабит их и подорвет дисциплину! Я уже молчу о моральном облике нашей компании!
– Проверим показатели в конце месяца, – пожал плечами Вейшенг. – У тебя еще что-то или ты тратишь рабочее время исключительно на то, чтобы высказать мне свое неудовольствие?
Глаза старшего красавчика стали заметно круглее, он на пару секунд потерял дар речи, что позволило Вейшенгу нанести последний удар:
– Или тебе просто завидно? Тут я могу тебе помочь. С другой стороны крыши тоже открывается прекрасный вид на город. А что касается одежды, давай уступлю тебе понедельник. В самый тяжелый рабочий день в удобной одежде будет немного легче.
– Мои костюмы пошиты на заказ и ВСЕГДА удобны, – буквально прошипел старший. А затем развернулся на каблуках и припустил в сторону выхода, не прощаясь.
Глава 9
– Что ж, пока раунд за мной. Но брат точно найдет, где нагадить, – пробормотал себе под нос Вей. – И что за демон меня дернул пересесть на крышу?
О, меня с шизофрении повысили до демона. Однако неплохой карьерный рост за сутки. М-да… а все этот незваный гость виноват.
Старший, а ведет себя как капризный младший брат. Чего это он, интересно? Я же правильно поняла, что этот… а! Линьяо. Что этот Линьяо наследник? В смысле «основной»?
А… память Вея подсказывает, что наследование корпорации у суровых азиатов не зависит от родственных связей. Вернее, конечно, зависит, но официально просто передать или подарить старшему сыну контрольный пакет акций не так-то просто. Будущий президент обязан быть выбран по умениям и одобрен советом инвесторов – это во-первых.
А во-вторых, у отца моего сожителя по телу как раз таки и не было того самого заветного контрольного пакета. Акций было, конечно, больше, чем у всех остальных, но всего лишь сорок, а не пятьдесят один процент. Остальные активы были раскиданы по ближайшим родственникам и деловым партнерам. Ладно, не о том речь.
В общем, если Вейшенг покажет большую продуктивность, Линьяо подвинут и отдадут все основные плюшки младшему сыну. Хм… а какие это вообще плюшки? Ну, по сравнению с теми, что у него сейчас и так есть? Ради чего надо так рвать, простите, пятую точку? Нет, я поняла про акции. Но! Польза от них какая, если мы и так в шоколаде, за который пашем как проклятые?
Что, первый наследник и президент с контрольным пакетом будет меньше работать? Нет? Больше? Э-э-э..
Он сможет позволить себе делать все что захочет, встречаться с тем, с кем хочет, чудить под настроение? Тоже нет? Корпоративную этику и обычаи никто не отменял? А среди богатых семей в Азии репутация главнее всего, особенно репутация главы семьи?
«Э-э-э» еще раз…
Ну хоть что-то хорошее должно же быть в этом сомнительном призе? Ощущение себя царем горы и относительная свобода?
