– Мухтарова, ё-маё! – отозвался один из «серых» на въезде, приближаясь к остановившемуся в десятке метров от поста пикапу, – опять тебе в городе не сидится?!
– Шокладки сами на себя не заработают, знаешь ли! – фыркнула в ответ Динка. – Это вы, здоровые лбы, протираете тут штаны сутками, в картишки режетесь, баб обсуждаете, а тугрики капают! А бедной слабой женщине приходится пахать, как проклятой, дабы с голодухи не подохнуть!
– Ну да, рассказывай, – заржал Саня, – кого там слабая женщина на этот раз завалила?
– Альфу, – она чуть повернулась и кивнула назад на лежащую в кузове тушу.
– Ого! – оценил Саня их добычу, подойдя вплотную и разглядывая мёртвую псину. – Фига себе кобыла!
– А то ж! – протянула довольная Динка.
– А это с тобой кто? – Саня наконец обратил внимание на Арчи.
– Да вот наткнулась на бродягу в пригороде. Представляешь, в одиночку из своего Зажопинска два месяца до Белодара ебашил!
– Игли́нска, вообще-то! – Арчи вдруг стало обидно за родной посёлок.
– Хуинска! – отмахнулась Динка и продолжила. – Везу вот к Генералу, чувствую, пополнение у нас в Отряде будет. Паренёк-то вроде толковый.
– Блин, Мухтарова, ты бы за меня словечко уже замолвила перед Генералом. Чо я, по-твоему, в Стрелки не гожусь?
– Опять двадцать пять! – Динка закатила глаза. – Сань, ну оно тебе надо? Я тебя вроде со статистикой ознакомила в своё время! Случись что, как я в глаза Арине твоей и пацанам смотреть буду? Нехуй! Шериф ты хороший, им вот и оставайся. Можем ехать?
– Давай! – махнул рукой Саня и шагнул в сторону. – Свои, пропускаем! – напарникам прокричал.
Они миновали блокпост и выехали уже на середину моста, когда Арчи спросил:
– А что это за статистика такая?
Динка бросила на него взгляд, словно раздумывая говорить или нет. Куснула нижнюю губу и ответила спустя пару секунд, тщательно подбирая слова:
– Понимаешь, Арчи, как оно всё устроено: вот есть шерифы – так? – на них, по сути, весь городской закон и порядок держится, и дела они, как правило, с людьми имеют. От подростка-хулигана, который хер на мэрии намалевал, потому что он малолетний долбоёб, до дельцов, что на Чёрном рынке промышляют: кто наркотой, кто артефактами, а кто человеческие органы предлагает в ассортименте, сечёшь?
Арчи кивнул.
– Есть Белый легион – там «суперы» рулят. Основные их силы в восточной части города, где реки нет и частенько гости с Изнанки забредают. Вот Белый легион всю эту херабору и сдерживает. Я с ними нечасто пересекалась, но в Красном отряде свои суперы есть. Немного правда и не такие сильные, как в Легионе. Они-то нас и натаскивают, как с чужими обращаться. Хотя, честно скажу я тебе, у меня, как супера увижу, каждый раз мурашки по коже. Есть в них что-то… потусторонее. Чем сильнее супер, тем меньше в нём от человека, такое вот моё мнение.
Динка замолчала, притормаживая перед вторым блокпостом на другом конце моста, который выглядел точь-в-точь как первый.
– И есть мы – Красный отряд, значит. Стрелки типа меня больше по мутантам. Где ожидается Прорыв – там мы. Слишком неспокойно стало в окрестностях, потому что мутиков развелось чересчур – мы на отстрел выезжаем. Дальний патруль, для отслеживания стай да предотвращения прорывов – снова мы. Потому таких, как Саня и не берём – семейных, в смысле. Вот… А ещё есть отделение, которое шерифам помогает в особо тяжёлых случаях. Отдел суперов наших с Белым легионом контачит и всякой чертовщиной занимается, сам понимаешь. Ну и есть ещё… разное. Красный отряд понемногу везде.
– А статистика? – не унимался Арчи.
– А статистика такова, друг мой Арчи: среди Стрелков самая высокая смертность. Что по сравнению с шерифами, что с Белым легионом, что с остальным Отрядом. Раньше вообще, половина новобранцев в первый год гибла. Сейчас и подготовка лучше, и в серьёзное месиво первые месяцы уже не бросают. И всё же… – Динка чуть помолчала и продолжила, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. – Впрочем, не факт, что из тебя Стрелок получится, зато уверена, как учебку пройдёшь – тебя любое другое подразделение с руками оторвёт.
– Почему ты так думаешь? – Арчи и вправду было интересно.
– Интуиция, – Динка пожала плечами. – Выживать ты умеешь, это и ежу понятно. Так что думаю, в статистику смертности попадёшь не скоро.
– Хм, – Арчи задумчиво коснулся шрама на левой щеке.
Вспомнились слова матери: «На войне выживают только сильные или трусливые. Храбрецы обречены на смерть». Арчи не считал себя храбрецом. И, пожалуй, был согласен с Динкиной интуицией. Поэтому…
– Будь, что будет, – сказал он, смотря на очередного серого, с автоматом наперевес приближавшегося к пикапу. Шериф разглядел за ветровым стеклом Динку и лицо его расплылось в улыбке:
– Мухтарова, ёкалэмэнэ! Ты ли это?! Как дела, солнце?
– Здорова, Вован! Я-я, кто ж ещё! Жизнь прекрасна, дорогой! Вот, альфу заебашила! Как сам?
– Про альфу Санёк уже растрещал по рации, – кивнул Вован. – Я тоже в порядке, спасибо, Динчик. Давай, проезжайте.
– Счастливо! – она плавно тронулась с места.
– Любят тебя здесь, – заметил Арчи.
– А хули нет-то! – Динка пожала плечами, медленно проезжая по узкому коридорчику из металла и бетона, и кивая остальным серым. – Как меня вообще можно не любить?
– Ну… – начал было Арчи.
– Это был риторический вопрос, – перебила Динка, набирая скорость. – Не, ну ты вообще меня видел?! Я ж красивая штопиздец! Так что – да, любят. И уважают не меньше. Потому что при всей этой красоте неземной я ещё и Стрелок… Переебу – мало не покажется!
Она замолчала, а Арчи не нашёлся что ответить.
Вскоре показались первые дома.
Глава 5
Профессор
Институт находился на охраняемой территории. Здоровенные высотой под три метра ворота преграждал шлагбаум с парой вооружённых парней, один из которых сидел за бронированным стеклом охранной будки, а второй курил на улице. Завидев их, он отправил окурок в урну и двинулся к пикапу:
– Какие люди! Что, Дина Рашитовна, опять Профессору какую-нибудь гадость привезли?
Динка выглянула из окна машины:
– А ты кто такой будешь, малец? Шо-то я тебя не признала!
– Эльдар же, – заржал тот. – Я тут это…
– Ааа, вижу-вижу, усы сбрил? Наконец-то хоть на человека стал похож!
– Так чо у тебя там? – Эльдар уже стоял рядом.
– Сам зацени, – ухмыльнулась Динка.
Эльдар заценил:
– Ни фига себе! Это она Художника погрызла?
– Похоже, – помрачнев, кивнула Динка. – Ладно, чо там? Зильберман на месте?
– Да куда он денется. Как раз с обеда должен был вернуться. Проезжайте.
Красно-белая стрела неспешно поднялась вверх, одновременно стали уходить в сторону автоматические ворота.
– С обеда! – цыкнула Динка. – Я бы тоже пожрать не отказалась. Ты как?
– Спрашиваешь! – хмыкнул в ответ Арчи.
– Ну да, кто б сомневался! Сейчас сдадим добычу и отпразднуем! Так и быть, угощу тебя! Всё-таки, добровольца, что сам в здравом уме приманкой бы пошёл, хрен отыщешь!
– Чего? – Арчи изумлённо вытаращился на неё.
– Того… Я тебя ещё за часок до псины на дороге спалила. Ну и следила, чо-как. Уверенности, что альфа появится не было – у неё охотничьи угодья в полторы тысячи квадратных километров оцениваются – но… я не теряла надежду.
– Я с тебя охреневаю просто, – пробормотал Арчи, вспоминая пережитый ужас.
– Не, ну а чо! Предупредить я б тебя всё равно не смогла. Да и о чём? Говорю ж, шансы были так себе! Но не грейся – сожрать я б тебя не дала. Боялась только, вдруг у тебя инфаркт случится или типа того. Обошлось, слава богу!
– А что за история с Художником?
– Есть тут у нас один блаженный. Любит малевать всякое. Ну вот за ним как раз никто не приглядывал. В округе какое-то время спокойно было, и он вместе с патрулём решил за город выбраться, ну типа порисовать с натуры захотелось. Ребята говорят, его всего на пару часов оставили. А когда возвращались, нашли возле перевёрнутого мольберта с кишками наружу. Он даже до автомата дотянуться не успел. Благо патруль спугнул тварину, и Художника довезли живым, хоть и ни хрена не здоровым до госпиталя. Он-то и рассказал про зверушку эту необычную.
Они подъехали к трёхэтажному когда-то белоснежному зданию. Белая краска пожелтела и местами облупилась, обнажая бурый кирпич.
– Здесь у них лаборатория, – пояснила Динка.
Над высоким входом Арчи разглядел всё ещё хорошо различимую надпись «Заслон» и потёртую эмблему – треугольник с шестерёнкой внутри.
– Чо за «Заслон»? – поинтересовался у Динки.
– Когда-то ещё до Большого Пиздеца была такая инженерная компания. Там вооружение разное производили, технику военную, радиооборудование и всё такое прочее. Профессор говорит, что только благодаря «Заслону» город когда-то выжил. Подготовились учёные к БэПэ. По ходу, догадывались, что может нечто подобное произойти. Потому и убежища были оборудованы, и припасы немалые имелись, а арсенал собрали – ты охренеешь! – до сих пор пользуемся. Короче, много всего предки наши сохранили и нам оставили: транспорт, всякое полезное из техники, оружие, связь, знания.
Арчи задумался. Повезло белодарцам с этим «Заслоном». Его родной посёлок буквально поднимали из руин. Поднимали такие сильные, несгибаемые, умеющие выживать люди, как его мать и отец, которого он совсем не помнил.
– А вот и Профессор, – Динка выбралась из машины, Арчи следом.
Навстречу им вышел невысокий круглолицый старичок в белом халате с буйной седой шевелюрой и ухоженной бородкой. Арчи дал бы ему лет шестьдесят, а то и семьдесят, но сбивали с толку ярко-голубые глаза – какие-то очень… молодые, что ли. А сейчас прямо-таки лучащиеся энтузиазмом.
– Диночка, душечка моя, как же я рад вас видеть! – мягкая «р» придавала речи Профессора определённый шарм. Зильберман порывисто обнял девушку, расцеловав в обе щеки. Для этого ему пришлось подняться на цыпочки. Поймав взгляд Арчи, чуть удивлённого таким горячим приёмом, Динка закатила глаза и едва заметно пожала плечами: типа, ну а я что сделаю?
– А кто этот статный черноволосый юноша с такими не по возрасту серьёзными карими глазами? – профессор кивнул на Арчи и лукаво подмигнул Динке. – Вы-таки нашли себе жениха?
Ни фига себе! Оказывается, Динка тоже умеет краснеть.
– Да какой там жених! – она, потупив взор, ковырнула носком армейского ботинка землю. – Это Арчи, он… короче, он помогал мне альфу выслеживать, вот!
В этот момент она была такой… милой, да! Милой и трогательной.
– Рад, – профессор уже тряс руку Арчи в своей неожиданно довольно-таки крепкой лапке. – Очень рад знакомству, молодой человек! Можете звать меня просто – Профессор. Или непросто – Аркадий Вениаминыч, ха-ха-ха!
«Ну здравствуй, Аркадий Вениаминыч!» – Арчи вчетверть силы ответил на рукопожатие и аккуратно высвободился из его хватки.
Губы профессора снова расплылись в заразительной улыбке, лучики смешливых морщинок разошлись от уголков глаз, но взгляд, оценивающий, острый, как лезвие бритвы, за долю секунды просканировал Арчи, собирая и обрабатывая информацию. Затем Зильберман переключился на уже остывшую альфу в кузове пикапа:
– Прелестно! Какой великолепный образчик мутагенной фауны! Жалко только, что она немножечко мёртвая!
– Ну уж извините, профессор, – проворчала Динка, – такую тварь живьём никак не взять, сами знаете… Это ж вы всё обещаете защиту от пси-мутиков соорудить, а где она, защита эта?!
– Понимаю! Понимаю ваше недовольство, дорогая, – пухлые ручки Профессора сложились в молитвенном жесте. – Клянусь, мы как никогда близки… Собственно, возможно эта ваша альфа станет последним звеном.
– Ну да, ну да, – буркнула Динка. – Сколько там за неё причитается? Два штукаря, так?
Васильковые глазки Зильбермана опасно сверкнули.
– Помилуйте, голубушка! – воскликнул он негодующе. – Официально объявленная награда – тысяча кредитов!
– Профессор, вы делаете мне больно! Давайте остановимся на тысяче восемьсот и разойдёмся как старые добрые друзья.
– Диночка, девочка моя, у нас-таки бюджет, только ради ваших волшебных глаз я дам тысячу двести, и эта цена, имейте в виду, будет окончательной и бесповоротной!
– Ха-ха, Профессор, я смеюсь! И знаете почему? Потому что вы делаете мне смешно! Я не спала неделю! А когда спала, то спала на земле! Я отморозила себе все нежности, я рисковала жизнью, у меня совсем не осталось нервов, но я соглашусь на тысячу семьсот, только потому, что вы всё же не чужой мне человек и видный член общества.
– Ах, Диночка, когда вы наглеете – вы наглеете на полную! Я не только член общества, я ещё и его мозг, кому как ни вам это знать! Тысяча семьсот – это грабёж среди бела дня! Соглашайтесь на тысячу триста, если не хотите испортить карму!
– Сколько-сколько? – насмешливо переспросила Динка.
– Тысячу триста! – решительно ответил ей Зильберман.
– Вам сказать про тракториста?
– Дина! Как вам не стыдно!
– Ладно-ладно! Тысяча шестьсот – и это моё последнее слово!
– Вы разрываете мне сердце! Кажется, меня сейчас хватит удар! – Аркадий Вениаминыч схватился за грудь и часто задышал.
– Не давите на жалость, Профессор! Хотя, врать не буду, ваши слова и подрастопили вечную мерзлоту моего зачерствевшего сердца! Только ради вашего бесконечно дорогого мне здоровья – тысяча пятьсот!
– Что? – Профессор приоткрыл правый глаз и недоверчиво зыркнул на Динку. – Вы сказали тысяча четыреста?
– Полторы тыщи, Аркадий Вениаминыч, и не тугриком меньше!
– Валидолу мне, валидолу! В глазах темнеет…
– Держите, Профессор, – невесть откуда появившийся паренёк в белом халате, как у Зильбермана, вложил тому в ладонь таблетку. Аркадий Вениаминыч, ахая и охая, закинул лекарство под язык.
Только тут Арчи, изумлённо внимавший странному диалогу, оглянулся и увидел, что вокруг собрались с дюжину человек, с явным удовольствием наблюдающих за этим внезапным представлением.
