Я качусь, ничего не делая. Потому что просто пытаюсь устоять. А мне навстречу несутся люди. Я уворачиваюсь. Блять. Почему мы в разные стороны-то едем?!
Уворачиваюсь от очередного лихача лет пятнадцати и тут слышу по громкоговорителю:
– Мужчина с красным накладным задом с номером тринадцать, вы едете в противоположном направлении! Развернитесь!
Я всматриваюсь в очередное препятствие и тут слышу:
– Глухой? Развернись же сказали! – и меня вдруг кто-то резко дергает за руку и я начинаю крутиться.
Звонкий смех Катерины рядом и она тормозит меня, схватив за рукав.
– Что происходит? – осматриваюсь.
– Да вы не в ту сторону покатились! – смеется она.
– Да в смысле?! Это же ты меня толкнула так! Специально, да? Признавайся! – и то ли от злости, то ли от потери равновесия, я-таки падаю на нажопник. – Ай!
Катерина тоже присаживается и смотрит на меня.
– Как защита? Сработала?
– Погоди-ка. Номер тринадцать… Специально такой номер выбрала, да? – щурюсь, глядя ей в глаза.
– Катюша! – прерывает нашу милую беседу голос гамашиста.
Нашел, что ли?
Катя поднимается и катится к нему.
Блять. Что-то я начинаю уже злиться. Гамашист этот долбанный! «Катюша»… и она бежит к нему. Бросив меня.
Встаю на колени и пытаюсь подняться. Нелегко это!
Долбанный каток! Долбанные коньки!
– Давай ему медведя подкатим, – это голос Феди. У меня аж все закипает внутри. – Ну, не даст же нам покататься. Пусть на медведе учится.
Поднимаю на него ненавидящий взгляд. Встаю с помощью Кати. Этот урод даже и не думает помочь.
– Я обещала помочь ему, – говорит Катя. – Давайте втроем? За руки возьмитесь, – и сама берет меня за руку.
Я смотрю на Федину клешню и что-то мне совсем вот не хочется его касаться.
– Матвей! – раздается пронзительный голос.
Мы все трое оборачиваемся. Я не сразу понимаю, что происходит. Но потом вижу, что на льду недалеко от нас лежит мальчишка. Мелкий совсем. Упал, наверное. К нему из-за бортика бежит женщина. По-видимому, мать. А на мелкого, который даже не пытается встать, на приличной скорости несется здоровый парень на коньках, который не видит пацана, потому что едет задом.
– Как же так… – слышу Федин голос. – Сейчас порежет ведь его… Тоже мне мать…
Толкаю его в грудь и получаю ускорение. Не знаю, как, но начинаю перебирать ногами и в следующее же мгновение оказываюсь рядом с пацаном. Наваливаюсь на него и тут же бац! Удар в задницу. Нажопник, конечно, спасает, но все равно ощутимо.
Слышу всхлипы. Убираю руки – пацан плачет.
– Бля, что это было, а? – грубый голос за спиной.
Оборачиваюсь. Тот самый амбал, который наехал на нас.
– Придурок, – рычу я и сажусь, осматриваю пацана. – Смотреть надо, куда едешь! Чуть малого не закатал!
– Да ладно…
Дегенерат.
– Пацан. Ты в порядке? – смотрю на малыша.
– Маааамаааа.
Все это происходит в считанные секунды и вокруг нас уже оказывается толпа зевак. Мама пацана кое-как пробирается сквозь них и обнимает сына.
– Спасибо вам! Спасибо! – чуть не плачет и обращается ко мне. – Спасибо!
– Нормально все, – усмехаюсь я и понимаю, что встать не могу. Больно.
– Костя! Ты как?
Ого, а кто это у нас тут? Поднимаю взгляд. Катерина. А что это у нас тут? Тревога во взгляде? Хм…
Ложусь на спину и тихонько стону, прикрывая глаза.
– Костя! – ее руки касаются моего лица. – Ой, у тебя порез.
Открываю глаза.
– Это ничего. А, вот, нажопник номер тринадцать, похоже, того… все… – и вынимаю из-под задницы расколотый нажопник.
Катя улыбается.
– Ты молодец.
– Это было неоправданно и самонадеянно, – да что ж такое-то! И этот здесь!
Грозно смотрю на Федю.
– Ты как, мужик? – ко мне подбегают два охранника. – Помощь нужна?
Пытаюсь встать.
– Давай-ка, бери его! – и меня ловко подхватывают и несут. Катя идет рядом.
Кладут меня на лавку в раздевалке.
– Сейчас медсестра придет! Полежи тут пока. Мы пойдем с тем разберемся.
И они уходят. Мы с Катей вдвоем остаемся.
– Вам больно, Костя? – спрашивает она.
– Местами, – усмехаюсь.
– Вы такой молодец. Я не ожидала. Вы же не умеете кататься. Если бы не вы…
Тут в раздевалку заходит медсестра. Молодая и симпатичная. Подходит ко мне и улыбается.
– Герой. Осмотреть?
– Я пойду пока, – Катя тут же перестает улыбаться и идет к двери.
– Кать! – зову ее.
– Я потом приду, – и закрывает за собой дверь.
– Ну, что тут у вас? – медсестра улыбается. – Меня, кстати, Оля зовут.
– Оленька, у меня к вам будет серьезный разговор, – в голове уже готов план и я тоже улыбаюсь ей.
Глава 31. Костя
Лежу, прикрыв глаза. Даже не подсматриваю. Слышу только, как медсестра о чем-то перешептывается с Катериной. Ту не слышно. Молчит. Надеюсь, не вздумает сомневаться в диагнозе врача?
Потом ощущаю что-то теплое на лбу. Приоткрываю глаза. Надо мной склонилась Катя. Всматривается внимательно.
– Простите меня, – говорит мягко и ладошкой по лбу моему проводит. – Вам правда больно?
– Уже нет, – улыбаюсь я.
– Медсестра сказала, что вам постельный режим нужен несколько дней. Зря вы, вот, пришли, раз кататься не умеете!
– Если бы ты не спорила, ничего бы не случилось, – морщусь, делая вид, что каждое сказанное слово причиняет мне боль.
Молчит. Поджимает губы.
Так. Главное – не переиграть.
– Я договорилась, вас сейчас отвезут домой, – в комнату возвращается медсестра и смотрит на меня с улыбкой.
– Спасибо вам большое, Оленька. Я ваш должник, – отвечаю я. – Если что, сразу же звоните, – и кошусь на Катю.
Та едва заметно дергает бровью и складывает на груди руки.
– Ну, ладно, – произносит холодно. – Раз все в порядке, то я пойду.
– Куда это? – хватаю ее за запястье. Хмурится и смотрит на мою руку. – К гамашисту этому? Он там уже, наверное, наложил в гамаши-то? Трус!
– Он просто не успел сориентироваться!
– Ну да, – хмыкаю и стону для вида. – В итоге я могу остаться без самого дорогого и нужного…
– Ой, подумаешь, – закатывает глаза. – И без этого можно отлично жить. Зато переключите свою энергию на другое. А то зациклились, по-моему.
– Вас везти? – слышится грубый мужской голос.
Мы с Катериной оборачиваемся и видим двух мужиков на носилках.
– Меня, – тяжело вздыхаю. – Ты едешь со мной, – говорю девчонке. – Тебе медсестра что сказала? Меня нельзя одного оставлять.
– Господи, ну, вызовите кого-нибудь. У вас, наверное, от женских имен телефонная книжка пухнет. Вот и вызовите себе сиделку.
– А я хочу, чтобы ты, – произношу настойчиво. – Из-за тебя это все. И потом, Катерина, – говорю уже мягче, – ну, неужели, мой поступок не заслужил хоть немного доброты с твоей стороны. Я ведь рисковал! И вообще… сейчас могу остаться евнухом… А я еще так молод! – картинно отворачиваюсь к стенке и бью в нее кулаком.
– Так мы это… едем? – слышу опять голос мужика.
Мужики стоят тоже в шоке. Не только Катерина.
– Едем, – выдыхает, наконец, Катерина.
Меня грузят на носилки. Вот это сервис. А, когда выкатывают из раздевалки, ко мне подбегает какая-то женщина.
– Ой, спасибо вам большое! Спасибо! Вы просто чудо-человек! Чудо! Если бы не вы!
Ясно. Мать того сорванца.
– Нормально все с пацаном-то? – улыбаюсь я ей.
– Да, с Матвеем все хорошо! Но вы такой храбрый! Такой молодец! Спасибо!
Еще несколько «спасибо» и она отпускает нас. С комфортом меня с Катериной отвозят ко мне домой.
Глава 32. Костя
– Ну, я пойду, – заявляет Катерина, как только мужики уходят и я остаюсь лежать на кровати. Пока один.
– А я? – стону жалобно.
– Скажите, кому позвонить, я вызову.
– Нет уж. Ты моя будущая жена и ты будешь за мной ухаживать. У тебя сердце вообще есть? Посмотри, до чего ты меня довела.
По глазам вижу, что сомневается какое-то время. Хмурится, сжимает губки. Но, в конце концов, произносит:
