Появившаяся в коридоре Шушана, покачала головой и весело переглянулась с Таней и весело фыркнула.
– Да-да, ты абсолютно прав! Ничего приятненького для тебя Таня не принесла. Ту кошечку, которая тебе так понравилась, хочет взять Крылана, так что тебе ничего не светит, кроме вот этой ящери!
Глава 2. Плющерь
Иногда самые обыденные для людей поступки могут привести к совершенно необычным последствиям.
Вот, например, не было ничего необычного для Татьяны в том, чтобы позвонить коллегам-специалистам по каким-то видам животных, чтобы уточнить, а как лучше подобрать лечение, дозировки лекарств, а то и вовсе перенаправить клиента к этому специалисту.
Но именно это действие, абсолютно логичное с Таниной точки зрения, стало причиной конфликта с новым ветеринаром, взятым в клинику, пока у Тани был отпуск.
Марина – решительная, резковатая, очень и очень уверенная молодая женщина, позиционировала себя в качестве специалиста по лечению экзотических животных, но, разумеется, вела приём и банальных кошек да собак.
Именно к ней попали несколько постоянных Таниных клиентов, и все они были огорошены, когда вместо тактичной и мягкой Татьяны на них с порога обрушился поток критики:
– Почему у вашего кота такое ожирение? Чем вы его кормите? Чем? Да что за ерунда? Кто вам посоветовал такой низкопробный корм? Что? Здешняя Татьяна? Ну поняяятно, что она за спец! Да я даже бездомышей этим кормом не посоветую кормить! Он типа лечебный? Да не говорите ерунды! Вам это не надо!
Новые рекомендации не заставили себя ждать, и недоумевающие владельцы животных покидали клинику с противоречивыми чувствами…
Кто-то с готовностью начал поливать Таню претензиями типа: «Ну вот, а она казалась такой знающей, а на самом-то деле, пустышка! А вот Марина – сразу видно, настоящий ветврач! Такая уверенная в себе, такая компетентная!»
А кто-то, менее склонный к легковерным выводам, а анализирующий результаты Таниных назначений, пожимал плечами, не торопясь менять питание и всё прочее, но решив дождаться Татьяну.
Среди первых оказалась милейшая Вера Сергеевна, нежно обожающая своего белоснежного, пушистого и весьма флегматичного перса Марсика с крайне чувствительным пищеварением. Нет, надо отдать ей должное, Таню она не ругала, но послушно применила новый корм и новые препараты, а потом примчалась к Тане за срочной помощью:
– Танечка, у нас ужас что творится! Я сама, конечно, виновата, зачем послушалась эту вашу… новенькую, но она была так убедительна! Говорила, что Марсик ужасно жирный, что этот лишний вес его погубит, что корм отвратительный!
– Вера Сергеевна, мы же с вами это проговаривали – да, Марс с лишним весом и мы его аккуратно снижаем, для этого подобрали корм, которые не вредит его пищеварению, его здоровью, а наоборот, полностью его стабилизировал. Корм качественный.
– Да, но она так напористо утверждала… – Вера Сергеевна хваталась за голову, понимая, что сама навредила коту, поддавшись новому вету.
Таня не критиковала коллегу, а пыталась в максимально короткие сроки исправить ситуацию, зато Вера Сергеевна не преминула сходить к заведующему клиники и пожаловаться на Марину, и была она такая не одна…
Разумеется, Марина про это узнала и сходу решила, что это козни этой мерзкой Татьяны, про которую её уже предупредили:
– Она тут прямо звезда! Само собой… какие-то непонятные делишки у неё с хозяином клиники. Кто хозяин? Марин, да ты чего? Соколовский! Какой-какой… актёр! Да, то самый. И Татьяна у него в таком фаворе… Вот уж не знаю, с чего. Говорят, что она лечит его особых пациентов – животных со съёмок. Как врач она средненькая такая, а прямо слова про неё не скажи! – шептала Марине администратор Настя.
После таких откровений Марина была уже полностью уверена, что на территории клиники должна остаться только одна профессиональная звезда, и, разумеется, она! И как тут не поверить, что со стороны Татьяны пошли козни, чтобы низвести её профессиональную репутацию? Ну, понятно же, что это она подговорила клиентов жаловаться!
Последней каплей были сахарный поссум и бананоед! Марина, прослышав, что в клинику принесли экзотов, ожидала, что Татьяна придёт к ней за консультацией, но… так и не дождалась!
Нет-нет, Таня и близко не собиралась демонстрировать ей презрение или что-то в этом роде! Она просто знала, к кому обратиться, знала, чьим сведениям доверяет, а вот Марине доверять у неё пока никаких оснований не было. С чего бы ей ставить эксперименты на живности, которая и так пострадала от своей «Белоснежки»?
Таня уже ушла с работы, когда Марина узнала, что хозяйка от животных отказалась, и что подлая врагиня забрала поссума, геккона и породистую кошку себе!
– Ах, она хапуга! Мало того, что постоянно выставляет меня в негативном свете, так ещё и с экзотами так себя повела! – разъярилась Марина, которая уже распланировала, кого и куда денет.
То, что Таня передала сахарного поссума коллеге-ветеринару, который знает этих зверьков досконально, ничуть не уменьшало её вину! Даже если бы Марина это выяснила, злилась бы она на Татьяну ничуть не меньше!
Короче, Марина вышла на тропу войны и отправилась по ней прямиком к начальству.
Иван Степанович собирался домой, предвкушал спокойный вечер в кругу семьи и долго не мог понять, чего не так с этой новенькой…
– И что? Ну не спросила она у вас совета, что такого-то? – недоумевал он. – У нас обращаться к сторонним специалистам не запрещено, главное, чтобы результат был хорошим.
Немного вникнув в ситуацию, Иван Степанович в очередной раз пожалел о том, что стал заведующим, пожалел время, потраченное на выслушивание претензий амбициозной любительницы абсолютной собственной власти, и мягко, но настойчиво выпроводил её из кабинета. Ибо нефиг мешать начальству двигаться в сторону дома!
– Раз они все спелись, я пойду к владельцу клиники! – решила Марина. – Настя говорит, что он периодически приезжает сюда. Да, точно! Приду и скажу, что я – спец по экзотам, что готова лечить его киношных животных, что эта Татьяна просто строит из себя профи! Что завклиники не даёт никому нормально работать, только эту особу и продвигает.
С точки зрения Марины, всё было очень логично. Она вообще любила разоблачать, «срывать маски» и бороться за правду, которая состояла в том, что она – лучше всех. И вот уже не её вина в том, что недалёкие работодатели после её борьбы почему-то изъявляли желание с ней расстаться, хотя… что взять с полнейших дураков, не ценящих настоящих специалистов?
Иван Степанович посмотрел на закрывающуюся за Мариной дверь и пожал плечами:
– Нда… вот жаль, что я её взял, жаль.
***
Это же состояние было и у Терентия.
– У нашего кота состояние под название «жаль тотальная»! – Вран насмешливо наблюдал за выражением рыжей морды, когда кот понял, что, во-первых, кошку ему не видать, как свои заушья, а, во-вторых, у них теперь будет жить вот это вот странное ящерично-реснитчатое.
– Почему? Зачем эта красавица-кошка Крылане? – стенал Терентий.
– Затем, что нужна! – веско объясняла Шушана.
– Мне она тоже нужна! Во́роны, которые заводят кошку… это уже полное издевательство над природой!
– Ты, приррода, – насмешничал Вран. – Кот, которрый уверрен, что кошка ему подходит только потому, что видел её в окно – это вообще насмешка над здрравым смыслом!
– Да что ты понимаешь в котовой логике! – фыркал Терентий, – Таня, ну как ты-то на это пошла?
– Терёнь, я должна думать о том, чтобы было хорошо кошке, а она и так уже натерпелась. Поэтому мы с Крыланой кису пристраиваем к одной из её пациенток. Она в депрессии, а тут ещё кошка у неё умерла. Да, в двадцать с лишним лет, что само по себе очень достойный возраст для обычной кошечки, но женщине тяжело. А эта – просто копия ушедшей. Так что…
– А я? Обо мне ты подумала? Почему какой-то незнакомой женщине должно быть хорошо, а мне – нет!
– Терентий, кошечка тобой вообще не заинтересуется! – прямо объяснила ему Таня. – Её коты никак не волнуют!
Терентий оскорблённо воззрился на Таню, потом сообразил, о чём она говорит, а затем обречённо потряс головой:
– А как кокетничала, как усы намывала, как хвост пушила! Ладно… с кошкой я понял. Если эта особа не в состоянии оценить меня по заслугам, то… так уж и быть, пусть живёт у Крыланиной пациентки как антидепрессант. Но зачем ты приволокла сюда вот это?
Взмах толстой рыжей лапы указал на переноску с гекконом.
Нет, на самом деле, Татьяна и не собиралась бананоеда себе оставлять. Думала подержать на лечебно-насекомой диете и пристраивать в добрые руки, только вот… оказалось, что на него имеются не руки, а лапки загребущие!
– Ой, какое славное и красивое, – восторженно ахнула Тишуна. – А я раньше дружила с ящеркой… дома.
Норушка вдруг съежилась, начала тереть нос лапкой, отступать подальше в тёмный уголок, чтобы её не было видно, но Таня и так всё поняла, да и не только она…
– Если хочешь, мы можем оставить эту ящерку, – предложила ей Татьяна.
– Правда? – обрадовалась Тишуна, которой показалось, что её домашняя память стала чуточку менее болезненной.
– Конечно, правда! – Таня переглянулась с Шушаной, которая активно кивала, соглашаясь с подругой, они обе старательно не замечали громогласное:
– Что и требовалось доказать! Кошку принесла неправильную, зато ящерь оставила… Слушайте, а ящерь-то тоже какая-то неправильная… Чего она плющится, а? Не ящерь, а плющерь! – Терентий изумлённо разглядывал лапы бананоеда, который шёл вверх по прозрачной стенке контейнера.
Его изумление выразилось следующей фразой:
– И чего только не придумают всякие плющери, чтобы обратить на себя внимание и остаться в приличном доме!
После этого об имени нового питомца уже можно было не беспокоиться – всем и так стало понятно, как его зовут.
– Вот Плющерью бананоедов точно никто не называл, – бормотала Татьяна, переодеваясь в домашний костюм, чтобы сходить покормить временного постояльца необычной гостиницы Соколовского – лиса, которого Филипп собирался кому-то подарить.
– Очень надеюсь, что теперь-то он уже достаточно оброс, и Сокол нас избавит от общества друг друга, – думала Татьяна, которой абсолютно беспринципный, вороватый и хулиганистый лис-кицунэ прилично надоел.
Лис долго и упорно крал с запястья Татьяны браслет, прятал его и каждый раз обнаруживал тот же браслет на месте – на руке хозяйки. Через какое-то время он решил, что это такой… специальный «неукрадаемый» браслет, откуда бедолаге было знать про норушный дом?
Последнюю неделю он смотрел телевизор, удивляясь старым фильмам, щурясь, явно что-то примеряя к себе, пофыркивая, иногда явно веселясь, короче, настолько увлёкся, что даже браслет не крал.
Правда, начал изгаляться иначе, изображая киногероев.
Вот как тут с ним сладить, когда заходишь ты с миской мяса и сырым яйцом в комнату, где содержится лис, а там сидит, к примеру, Атос из «Трёх мушкетёров»? Первый раз Таня от неожиданности в него даже миской с мясом кинула… правда, не просто так, а когда он сказал голосом Людмилы Гурченко:
– Какая же гадость эта ваша заливная рыба!
Впрочем, в дальнейшем Таня стоически переносила любые образы, так что лису надоело её пугать.
После этого стало чуть проще, но не сильно. Неуёмная лисья натура так и искала способы чем-то да зацепить Татьяну, поэтому возвращения Соколовского она ждала изо всех сил.
Но с появлением Плющери всё стало гораздо веселее!
На следующий день после того, как у них появился бананоед, Таня обнаружила, что в террариуме его нет… То есть совсем нет.
– А я говорил, что нормальные люди всякое непойми чего, которое полночи по потолку шарится, не заводят! – наябедничал Терентий.
– Сбежал? – ахнула Таня.
– Неа, Тишуна с Муринкой и Мурашем выпустили. Сказали, что на прогулку, только его как-то давно уже нет.
Таня уселась позавтракать, к ней присоединилась Шушана, которая старалась непременно посидеть с Таней за столом – традиция у них такая!
– Не волнуйся, Плющерь умная, сразу поняла, и кто в доме хозяин, и кого слушаться надо. Опять же с лисом поспокойнее будет…
– А лис тут причём?
– Да я пустила Плющерь побегать по его потолку, так он даже телевизор теперь не смотрит – охотится, и никак, бедолага, понять не может, как это так, он ЭТО уже раз восемь теоретически поймал, но ни разу не схватил. Заморочился бедняга…
Вот такого замороченного вконец лиса Таня и покормила – ел он в любом состоянии хорошо. А когда выходила из его комнаты, обнаружила, что по коридору шагает Соколовский.
– Судя по вашему лицу, Танечка, вы очень рады меня видеть и надеетесь, что я наконец-то избавлю вас от подарочных чужеземных лисов? – рассмеялся Соколовский.
– Я и так рада вас видеть, а если вы нас от лиса избавите, буду в два раза больше рада! – честно призналась Татьяна.
А через пару часов, отправляясь на работу, ощутила, как мало ей сегодня надо для счастья!
– Всего-то отправить восвояси одну наглую лисью морду!
Вот почему-то Уртян, который был по уши занят с травами, никогда таких эмоций не вызывал, а этот…
– Как козёл, честное слово! Заведи козла, отдай козла и вот оно – счастье! – думала Татьяна. – Уж не знаю, кому там его дарить собрались, но от всего сердца желаю удачи одаряемому!
Соколовский вернулся к вечеру, пришёл в клинику и почти с порога был атакован Мариной.
Она что-то напористо и весьма убедительно ему рассказывала, энергично встряхивала короткими волосами, уверенно жестикулировала, и, кажется, ничуть не сомневалась в успехе предприятия. По крайней мере, ответ Соколовского был для неё полнейшей неожиданностью:
– Заменить Татьяну на вас? Я что, похож на сумасшедшего? Девушка… как вас там… идите и или работайте, или увольняйтесь, если вас что-то не устраивает, но вот командовать мне, что и как я должен делать, вы точно никогда не будете!
Оскорблённая в лучших чувствах Марина смотрела вслед Соколовскому, гневно раздувая крылья носа и сверкая глазами, а потом развернулась к Насте, стоящей за ресепшеном:
– У них что, роман с этой Татьяной?
– Эээ… раньше так говорили, а сейчас – нет. Девочки почему-то перестали это обсуждать, – честно ответила Настя.
– Поняяятно! Ну самой собой! Если кто-то как я пытается пробиться своим умом и знаниями, профессионализмом, наконец, то непременно находится такая… Татьяна, которая через начальство вертит всеми как хочет! Хоть что он в ней нашёл, непонятно! – скривилась Марина, которая ни на миг не допускала мысли, что дело-то вовсе не в этом!
В нескольких километрах от норушного дома, в редакции одного известного, но довольно-таки «желтушного» издания, обсуждался именно Соколовский и его личная жизнь. Обсуждение происходило вовсе не на ровном месте – планировался выход очевидного шедевра с Соколовским в главной роли, публика жаждала подробностей его личной жизни, куча журналистов разного формата и известности носом землю рыла, стараясь разузнать, кто может быть рядом с известнейшим актёром, но… безрезультатно.
Недавно казалось, что всё наконец-то определилось и выяснилось – у Филиппа роман с партнёршей – Светланой Патрушевой. Даже её брак никого не смутил. Заядлые сплетники были убеждены, что этот брак для отвода глаз, но… сейчас стало понятно, что это не так – Патрушева беременна, и, судя по счастливому виду мужа, именно от него.
Но как же тогда Соколовский? С кем он?
– Так… я тут выяснил, что у него есть новый бизнес – он в прошлом году купил ветклинику. Я думал, что это так… поиграться, но он туда регулярно катается. Вопрос – зачем? Короче, идёте туда и выясняете… может, он там с кем-то закрутил? – велел главный редактор своим подчинённым. – Короче, что хотите делайте, но найдите мне сенсацию!
Глава 3. Бесконечная лестница на второй этаж
Счастье для Лёхи Хвостова было штукой понятной – деньги! Много-много денег. А ещё возможность макнуть в грязь кого-то из этих важных, ярких, самоуверенных… Тех, у кого много счастья – денег, денег, которые могли бы принадлежать ему, Лёхе, но почему-то оказались у них. Впрочем, он был непритязателен. Можно было и не макать, а просто швырнуть в очередную лощёную рожу пригоршню хорошей такой, отборной грязи, а если за это ещё и платят – вообще отлично!
Он упорно считал, что работает журналистом… да-да, а что? Ищет информацию, а потом выдаёт её публике. Это как раз журналистика. Подите докажите, что это не так! А что темы такие… ну, какие кому интересны.
– Да, я вот такой. Мне плевать, какой завод, где построили, неинтересно, что там в приграничье, без разницы, как живут где-то там какие-то никому неизвестные люди. Я что? Нанимался про каких-то непойми каких писать? Нет! Мне интересны знаменитости, вот я их и окучиваю. Продаются они хорошо, пипл хавает любую новость и добавки просит, а мне что? Жалко, что ли? Неа, мне не жалко! – любил рассказывать Лёха своим знакомым. – Кстати, работка не из простых… эти ж и охрану нанимают, и сами иногда ручонками машут, но мне-то это только на пользу – вон, последний раз мне фингал под глазом поставили, а я потом с этого типа деньжат срубил! Пааадумаешь, какой нежный оказался – я всего-то спросил, что не так с его беременной женой, что она на сохранении всё лежит. Или, может, не с ней, а с ребёнком?
После таких откровений знакомых вокруг становилось меньше, но Лёха никогда не переживал – с его-то работой недостатка в людях никогда не испытываешь.
Команду редактора Лёха воспринял с энтузиазмом: Соколовский – тип загадочный, если про него нарыть чего-нибудь пожирнее, можно и заработать на совесть, и с грязью душеньку отвести, а то… чего он такой…
На самом деле Лёха не отказался бы обменяться внешностью с этим самым Филиппом. Самое обидное состояло в том, что он был на него похож… ну как похож – мастью и вьющимися волосами. Только вот у Соколовского шевелюра густая, кудри, что называется, буйные, а у Хвостова цвет тускловатый, да и густота того… словно моль поработала.
