К билетам действительно прилагалась маленькая карточка, на которой было напечатано: «Добро пожаловать в семью!» Соболев усмехнулся, прокрутив в голове несколько не самых лестных слов в адрес будущего шурина.
– Тем не менее жду, что ты освободишь соответствующий вечер в своем расписании, потому что я намерена пойти, и пойти с тобой, – заявила Кристина.
– Я постараюсь, – заверил Соболев, убирая билеты обратно в конверт и борясь с желанием «случайно» обронить его в какое-нибудь укромное место, где его никогда не найдут. – Ужинать здесь будем или в столовой?
Кристина в ответ предложила выбирать ему, и он проголосовал за маленький круглый стол на кухне, за которым было весьма уютно сидеть вдвоем. Он даже вызвался его накрыть. Это позволяло и дальше непринужденно болтать, а значит, давало возможность постепенно невзначай подвести разговор к нужной теме.
– Как там Влад, кстати? Как дела на озере? Пока все тихо?
– Да, без изменений, – вздохнула Кристина. – А потому Владу, как ты понимаешь, не очень хорошо. Сидеть и ждать, не имея возможности что-то сделать, тяжело ему дается. Юля очень волнуется за него. И я тоже. Уж лучше бы что-то наконец случилось!
– Типун тебе, – проворчал Соболев, хотя понимал, что долгое затишье им действительно не на руку. Оно выматывает. И дает кукловоду время подготовиться.
– Но, может быть, что-то уже и сдвинулось с мертвой точки, – продолжила Кристина. – Юля сказала, что на озеро сегодня приехал Савин. Ему снова приснился какой-то сон про бывшего парня Дианы и плеер Софии…
– И что именно было в том сне? – насторожился Соболев, уже добравшись до откупоривания бутылки.
– Ничего, – пожала плечами Кристина, ставя на стол миску салата. – Ему просто снился этот Кирилл, и тот держал в руках плеер Софии. Или что-то вроде него.
– Хм… Не похоже на пророчество. По-моему, обычный сон, возвращающий тебя к прошлым событиям. Это ведь Надежин выкинул тот плеер в озеро… – Соболев вдруг нахмурился и добавил тихо: – А еще похоже на предлог для приезда…
Однако Кристина услышала, замерла, на время перестав хлопотать, и удивленно посмотрела на него:
– Я думала, Савин выбыл из вашего списка подозреваемых. После того, как чуть не погиб.
Соболев поджал губы. Он и сам так думал, когда все это случилось. У парня были такие повреждения, что это трудно было счесть имитацией нападения. Но позже Карпатский заметил, когда они обсуждали «дело с зеркалами», как они это называли:
– Чего я так и не могу понять, так это как к нам столь удачно попала та бутылочка с кровью.
– В смысле? – удивился тогда Соболев. – Очевидно же, что человек кукловода передал ее курьеру.
– Это понятно, – согласился Карпатский. – Но как он узнал, что курьер этот едет именно к нам? Его мог вызвать кто угодно из тех, кто находился тогда в отделении. Откуда он вообще знал, что курьер к нам поедет, чтобы быть там и подкараулить его? А если бы никто из нас не догадался заказать пиццу, а мы просто решили бы сходить за хот-догами в палатку? Или вообще обошлись бы собственными запасами.
Вопросы были не праздные, а все ответы упирались в Савина. Он заказал пиццу. Он знал, где находится курьер, когда тот подъехал к отделению. И только он мог заранее сообщить кому-то о том, что курьер будет, чтобы его ждали с посланием. И это заставляло задуматься.
– Фишка в том, что он чуть не погиб, – пробормотал Соболев сейчас, скользнув взглядом по Кристине. – А потому вычеркнуть его наверняка мы не можем.
Она закатила глаза и махнула рукой, вернувшись к своему занятию.
– Ох уж эти полицейские! Как вы вообще живете с такой подозрительностью?
– Нелегко, – искренне признал Соболев, разливая вино по бокалам. – Но тут уж ты сама сделала выбор в мою пользу, никто не заставлял.
– Намекаешь, что ты и меня всю жизнь будешь подозревать во всех тяжких? – шутливо уточнила Кристина.
– А почему, думаешь, я приезжаю пораньше без предупреждения? – Он демонстративно сощурился.
– Ну-ну, – хмыкнула она, доставая из духовки форму для запекания с подрумянившимися кусочками рыбы. – Впрочем, я сделала выбор вполне в духе нашей семьи. Только Артем счел бы его неприемлемым. Он и первого моего мужа называл мезальянсом. Кто бы мог подумать, что он же мне его и подсунул…
Последние слова Кристина произнесла совсем тихо, ненадолго замерев с горячей посудой в руках. И это был именно тот момент, которого Соболев ждал.
– Сам Артем не был склонен к мезальянсам, я полагаю? – как бы между прочим поинтересовался он.
Кристина «отвисла» и поставила форму на стол на специально подготовленную подставку.
– Честно говоря, понятия не имею. То есть я понимаю, конечно, что у него были женщины, но я не уверена, что хоть раз видела с ним кого-то, на кого он смотрел бы влюбленными глазами. Время от времени он за кем-нибудь официально ухаживал, но, по-моему, это было больше для статуса.
– Значит, всерьез он никем не увлекался?
Кристина пожала плечами, снимая фартук.
– Психопаты разве вообще умеют любить? Знаешь, с тех пор, как вскрылось все, что он делал, я стала особенно радоваться тому, что у нас разные матери. Есть надежда, что это шло по ее линии и моим детям подобное безумие не грозит…
– А Артемом кто-нибудь был всерьез увлечен? – торопливо уточнил Соболев, поскольку разговор начал уходить не в то русло. – Может, какая-нибудь дама из вашего круга?
Видимо, он спросил это слишком торопливо и слишком в лоб, поскольку Кристина посмотрела на него с удивлением и подозрением.
– Почему ты спрашиваешь? С чего вообще тебя вдруг заинтересовала личная жизнь Артема?
Соболев вздохнул и признался:
– Возникло подозрение, что за всем происходящим может стоять какая-то состоятельная влюбленная в Артема дама, которая уверена, что Влад убил брата, потому он и исчез.
Брови Кристины удивленно взметнулись вверх, она задумалась на какое-то время, но в итоге покачала головой.
– Извини, не смогу ничем помочь. Не видела рядом с ним таких женщин. Может быть, она и существует, но мне о ней ничего не известно. Я была не особо близка с Артемом, у нас слишком большая разница в возрасте. Может быть, Влад что-то знает. Спроси лучше у него. А я пойду переоденусь к ужину…
– Зачем? – искренне удивился Соболев.
– А что, ты хочешь, чтобы я ужинала в этой пижаме?
Справедливости ради, то, что было на ней надето, не выглядело как пижама. Это был весьма симпатичный домашний костюм из мягкой ткани, идеально сидевший на ее фигуре.
– По-моему, ты чудесно выглядишь! А еще я очень голоден…
Кристина уже скрестила руки на груди, наверняка собираясь высказать ему все, что думает по поводу его слов, но ее прервал звонок домофона.
– Кого это черти принесли? – нахмурился Соболев.
– Ты пока выясни, а я переоденусь, – велела Кристина, очевидно, решив не тратить время зря.
Она отправилась на второй этаж, а он – к двери, чтобы для начала посмотреть через камеру на незваного гостя. Им оказался молодой парнишка-курьер, сообщивший, что у него пакет для Андрея Соболева и Кристины Федоровой. Это удивило: очень немногие знали, что сейчас они обитают тут. Кто из этого узкого круга людей мог прислать им пакет, Соболев не представлял.
Пришлось идти к калитке и получать послание. По пути назад в дом ему удалось вскрыть пакет курьерской службы. Внутри оказался конверт вроде того, что лежал на барной стойке, с билетами внутри.
– Ну и что там? – поинтересовалась Кристина, уже успевшая спуститься в холл в коротком открытом платье.
Соболев едва обратил на него внимание. Он уже вскрыл конверт. Внутри обнаружилась «открытка для денег», как он это называл. Специальный подарочный цветастый конверт, в который обычно вкладывают некую сумму, чтобы не морочиться с выбором конкретного подарка. На конверте среди ярких цветов и шариков красовалась надпись, сделанная витиеватым шрифтом: «Поздравляем с помолвкой!»
– Кажется, еще один припозднившийся подарок, – усмехнулся Соболев. – Интересно, от кого.
– Имени отправителя нет?
– Как ни странно…
– Может, внутри есть карточка или подпись?
Соболев пожал плечами и открыл конверт. Внутри были не деньги. Только бумажка соответствующего размера и два одинаковых старинных медальона с магическим символом, выбитым на медной поверхности, и с откушенным ушком, что делало их похожими на монетки.
На бумажке куда менее замысловатым шрифтом было напечатано: «Это вам за прошлый раз».
Глава 6
19 августа, четверг
Медвежье озеро
В этот раз Диана начала скучать на рабочем месте уже к десяти вечера. В гостинице, не считая Савина, сейчас отдыхали в основном семьи с детьми разных возрастов, а они, как правило, не задерживались допоздна вне номера. Все стихло еще в районе девяти, а час спустя Диана уже не знала, куда себя девать, поскольку весь интернет был прочитан, а недавно начатая книга пока не успела захватить ее внимание и шла тяжело, не в силах перебить роящиеся в голове мысли.
Не сумев противостоять соблазну, Диана в очередной раз засунула руку в карман жакета и достала светло-серый прямоугольник из плотного картона. Эту визитку дал ей мужчина, появившийся в гостинице в одну из ее смен примерно неделю назад.
В тот день она еще только заступила на дежурство, а потому была бодра и полна сил. Когда серьезного вида незнакомец вошел в главный холл и направился к стойке, Диана встала, приветствуя его улыбкой и мысленно гадая, что он здесь делает. Мужчина не был похож на их типичного гостя: деловой костюм, модный портфель для документов, никаких вещей с собой. В теории, конечно, дорожная сумка могла остаться в машине, если он хотел просто проверить наудачу наличие номеров, но Диана сомневалась, что незнакомец собирается остаться.
И не ошиблась. Подойдя к стойке, мужчина поздоровался, окидывая Диану внимательным взглядом, и поинтересовался, задержав взгляд на приколотом к жакету бейдже с именем:
– Диана Стрелецкая?
Фамилии на бейдже не было, поэтому она удивленно приподняла брови, в свою очередь рассматривая мужчину. Могла ли она видеть его раньше? Ей так не казалось.
– Да. А вы кто? Откуда меня знаете?
– Антон Рябин. – Он протянул ей визитку. – Поверенный Кирилла Надежина. Я искал вас, но по адресу, который имелся в нашей конторе, не нашел.
– Я переехала, – зачем-то объяснила Диана, растерянно разглядывая визитку, хотя это и так было очевидно. – А зачем я вам?
– Затем, что вы упомянуты в завещании господина Надежина, – торжественно объявил Рябин. – И вам пора заявить свои права на оставленное им наследство.
Ее словно током ударило. Она резким движением положила визитку на стойку и подвинула ему.
– Мне от него ничего не надо!
На холеном лице Рябина не дрогнул ни один мускул, даже брови остались неподвижны.
– Господин Надежин предупредил, что вы можете так отреагировать. И очень просил переубедить вас. Вы, конечно, имеете право отказаться от оставленного вам наследства, но я настоятельно не рекомендую этого делать. Это целое состояние. И чем бы господин Надежин ни провинился перед вами, это компенсирует все.
– Провинился? – с нотками возмущения переспросила Диана. – Вы знаете, кем был этот человек? Он пытался убить меня! И убил несколько женщин.
– Этот человек был моим клиентом, – спокойно возразил Рябин. – И он поручил мне исполнить его последнюю волю. Хочу напомнить, что господин Надежин не является осужденным преступником, а также что все преступления, возможно, совершенные им, не подпадают под статьи, связанные с конфискацией имущества, поэтому его деньги и собственность чисты. Вы спокойно можете принять их.
– Я уже сказала: мне ничего от него не нужно! Если требуется подписать отказ в пользу других наследников, я готова это сделать немедленно, если вы пообещаете меня больше не беспокоить.
– Других наследников нет. У господина Надежина не осталось живых родственников, в завещании упомянуты только вы. Если вы не примете наследство, все отойдет в пользу государства.
В холле появилась пара гостей с каким-то вопросом, позволяя Диане переключить на них внимание. Прежде чем демонстративно отвернуться от Рябина, давая понять, что с ним разговор окончен, она коротко ответила:
– Так пусть будет так.
Однако оказалось, что от него не так уж легко отделаться.
– У вас есть время подумать, – объявил он, доставая из внутреннего кармана ручку и что-то записывая на обратной стороне визитки. – Прежде чем принять окончательное решение, пожалуйста, ознакомьтесь с примерной оценкой завещанного.
Диана даже голову в его сторону не повернула, только сдержанно попрощалась, когда он пожелал ей хорошего вечера и пообещал ждать ее звонка. Визитка так и осталась лежать на стойке. Снова оставшись в холле одна, Диана покосилась на нее и взяла только для того, чтобы бросить в мусорную корзину. Во всяком случае, так она себе сказала, но в последний момент рука дрогнула, а взгляд прилип к картонному прямоугольнику, словно он ее гипнотизировал. Любопытство оказалось сильнее нее, и Диана все же посмотрела на оборотную сторону.
Ей даже не сразу удалось сосчитать количество нулей в той самой примерной оценке, оставленной поверенным. А когда Диана наконец смогла это сделать, тихо охнула. Она и не знала, что Кирилл был настолько богат. Он оставил после себя действительно большие деньги. Для нее так и вовсе огромные. На первый взгляд казалось, что их не потратить за всю жизнь, даже если жить на широкую ногу, но, скорее всего, в действительности при желании их вполне можно спустить за несколько лет, если всерьез подсесть на сегмент роскоши – дизайнерскую одежду, крутые машины, драгоценности и тому подобное. С такими деньгами есть риск подсесть и на что-нибудь менее безобидное, чем просто дорогие вещи.
Диана растерялась и смотрела на визитку несколько минут, после чего убрала в карман, вместо того чтобы выбросить. И с тех пор время от времени доставала, задумчиво разглядывая.
Вот и сейчас она смотрела на выведенную аккуратным округлым почерком сумму и чувствовала, как зудят кончики пальцев, а по позвоночнику прокатывается что-то теплое и щекотное. В то же время в животе болезненно сжималось, когда она задавалась вопросом, что значит этот последний жест бывшего?
Незадолго до самоубийства Кирилл сделал так, что она потеряла подаренный им салон красоты, обеспечивавший ее пусть не очень большим, но весьма стабильным доходом, позволявшим вести довольно беззаботный образ жизни. Не шикарный, но выше среднего даже для подмосковного региона. Она тогда сочла это своего рода местью за то, что ему не удалось убить ее, как он убил других.
И вот теперь он оставил ей наследство, способное зарабатывать на порядок больше денег, даже если будет просто лежать в банке под проценты. Как объяснить этот поступок? Что это: последняя манипуляция или проявление искренней заботы, посмертное признание в любви, так сказать?
Тогда в лабиринте София – если только это все-таки была она – сказала, что Кирилл действительно любил Диану. Темная потребность убивать угнетала его, и ради нее он добровольно позволил себя загипнотизировать, чтобы София смогла поставить блок на эту зависимость. После чего он держался лишних три года, прежде чем ему снова сорвало крышу. А если бы не тот плеер с записями, ее, может быть, и не сорвало бы никогда…
В тишине коридора вдруг послышались шаги, заставив Диану вынырнуть из гнетущих мыслей. Впрочем, сделала она это недостаточно резво, поэтому Юля, подошедшая к стойке, застала ее с визиткой в руках.
– Я принесла тебе кофе и печенье, – объявила она с улыбкой, протягивая Диане картонный стаканчик и красочную упаковку. – Капучино на низколактозном обезжиренном молоке, как ты любишь. Печенье, конечно, протеиновое и на подсластителе. Я подумала, что тебе будет нелишним подкрепиться. Еще вся ночь впереди.
Диана удивленно улыбнулась и поблагодарила, принимая внезапное подношение. Визитку она просто положила на стол, поскольку прятать ее все равно было поздно. Или же она хотела, чтобы Юля спросила о ней. И та не разочаровала:
– Над чем медитируешь?
– Да вот, нарисовался тут один, – вздохнула Диана, протягивая ей визитку лицевой стороной. – Поверенный Кирилла.
Юля, успевшая прочитать название конторы и имя, недоверчиво выгнула бровь, с опаской посмотрев на Диану.
– И чего он хотел?
– Чтобы я начала процедуру принятия наследства. Оказывается, Кирилл завещал мне все, что имел.
– Это много?
– Посмотри на обороте. Рябин записал там примерную оценку.
Юля перевернула визитку, нахмурилась, вероятно, тоже пересчитывая нули, и в итоге выдала:
– Ничего себе! Да ты теперь при желании можешь свою гостиницу открыть…
