Саша Фишер "90-е: Шоу должно продолжаться – 13"

– О, Клэр! – обрадованно заорал фронтмен. – А я тебя не заметил! А ты чего в рок-клуб больше не заходишь?

– Да мировые вожатые, чо ты? – насупился басист. – Короче, там у них в классе половина вот так себе руки сломали. А мы пока шкеты мелкие, и контрольных бояться не научились. Мой кореш тогда говорит: “Круууууто!” А я говорю: “Ачотакова?” А он мне: “Да тебе-то в натуре слабо руку сломать!” А я говорю: “А вот не слабо!” Ну и грохнул, как вожатка показывала.

Света засмеялась, закрыв лицо руками.

– Так, мы отвлеклись от главной темы, – напомнил я. – Что там было про склад мертвых негров? Ну, в смысле, про Яна. Он что-то еще сказал?

– Да нахрен он сдался, слушать его, – фронтмен высунул язык и изобразил “блюющую рожу”. – Короче, Велиал, я не тупой. Понял уже, что никого ты не ищешь.

– Но грибы мы все равно тебе оставим, – добавил басист. – Мировые грибы, зуб даю!

– И если вдруг чо, то знай, что мы как штык! – заверил фронтмен. – Ты не смотри, что мы бухаем, скажешь работать, лично прослежу, чтобы мои придурки срочно стали трезвенниками!

– Работать, говорите? – задумчиво проговорил я.

– Эй, а ну стойте, придурки! – Наташа вскочила так быстро, что меня даже ветром обдало. – Сели обратно, разговор есть.

– О! Это мы удачно зашли! – поднял палец фронтмен. – А ты говорил: “Турнут!”

– Да ничего я не говорил, что ты несешь?! – возмутился басист.

– Вы как вообще, трезвые? – строго спросила Наташа. – Информацию способны воспринимать?

– Ну по пивку только с утра высосали, а так мы в норме, – заверил фронтмен.

– Значит так, тогда слушайте сюда, – Наташа усадила их за стол и нависла над ними сверху.

А я присел напротив Светы.

– Что и требовалось доказать, – сказал я.

– Это ты про слухи эти дурацкие? – спросила Света.

– Ага, – кивнул я, вполуха слушая, как Наташа объясняет “пиночетам” про тайную площадку фестиваля. С этим потоком паломников она быстрее всех сориентировалась. К нам в “Буревестник” за эту неделю наведались чуть ли не все знаковые и не очень коллективы Новокиневска. И где-то со второго дня она эту волну решила оседлать и набрать исполнителей на свою тайную площадку. И про “пиночетов” она реально только сегодня утром вспоминала. Мол, что-то эти не приходили еще, они прикольные, надо им что ли самой позвонить. И вот…

– Слушай, ну я даже не знаю, – вздохнула Света. – Ян был нормальный мужик раньше. Обязательный, группа у него – огонь. А тут он как свихнулся. По нему можно учебник писать о том, как испортить себе репутацию в рекордно-короткие сроки.

– Ха, да уж, что-то не то у него с репутацией, – засмеялся я. – Вряд ли он на какой-то такой эффект рассчитывал.

– Ну да, как-то немного неожиданно даже… – Света покачала головой. – Хотя, знаешь… Да нет, правда неожиданно. А ты что, куда-то уходишь?

*****

В ресторане “Новокиневск” было неожиданно для обеденного времени многолюдно. Обычно завсегдатаи начинали стекаться сюда к вечеру, а до этого момента в обширном сумеречном зале сидели только одинокие постояльцы гостиницы. И… все. Ну и иногда Василий устраивал здесь заседания своей команды или деловые встречи.

Но сегодня тут прямо столпотворение какое-то.

– Что тут сегодня за столпотворение? – спросил я, приземляясь за столик рядом с Василием. Кое-что в этой жизни стабильное все-таки было. Стол, во всяком случае, был тот же самый, привычный. Только вот шум вокруг другой. И даже какой-то не совсем ресторанный.

– А шут его знает! – Василий пожал мне руку. – Какая-то конференция тут. Приличные все такие, мне даже неудобно как-то…

– Да ладно, мы тоже приличные, – засмеялся Конрад.

– Мы-то с тобой да, – со значением поднял палец Василий. – А вот эти двое – с патлами. Вовчик, а ты чего свою гриву не обрежешь? Ты же ей на сцене не трясешь. С Сеней-то понятно все.

– Да как-то привык, – развел руками я. – Думаешь, эти ученые соберутся вместе и подадут прошение, чтобы меня из ресторана выгнали? Как неприличного?

– Да не, это не ученые, – покачал головой Конрад. – Откуда у ученых деньги, чтобы им в ресторане столы-то накрывали?

– А кто тогда? – Василий вытянул шею. – Выглядят прилично…

– Сектанты это, – сказал Сэнсей. – В Москве таких полно.

– А! – разочарованно хмыкнул Василий. – Опиумом для народа торгуют, стало быть.

– Раз торгуют, значит продается, – философски заключил Конрад. – Слушай, Вова, я, кстати, с тобой поговорить хотел….

– Это насчет Яна? – устало вздохнул я.

– А, тебе Ева уже рассказала, – покачал головой Конрад. – Слушай, если что, я ему не поверил. Но хреново, когда про тебя такие вот разговоры идут. Ты бы с ним поговорил как-нибудь по душам.

– Так, я что-то не понимаю, об чем вы тут толкуете, – Василий хлопнул по столу ладошкой и потянулся за бутылкой коньяка. – Мне кто-нибудь разъяснит, или это секретные секреты между вами, музыкантами?

– Ты же знаешь Яна Уварова? – спросил Конрад.

– Здоровенный такой шкаф? – уточнил Василий. – Марты Ремезовой сынуля?

– Уварова же она вроде? – нахмурился Конрад.

– Да я ее еще со школы знаю, – махнул рукой Василий. – За соседними партами сидели, записочками перекидывались. Это потом она за Уварова выскочила. На первом курсе. Так и что там с Яном?

– Да, короче, Вовчик ему с группой гастроли устроил, – объяснил Конрад. – И концертов еще парочку сверху…

– Один концерт, – уточнил я.

– Ну а Ян начал трепаться, что Вовчик его по деньгам обидел, и еще бандюков своих на него натравил, – сказал Конрад.

– А ты натравил? – спросил у меня Василий.

– Неа, – мотнул головой я.

– А зря, – усмехнулся Василий. – С кем ты там, с Французом дружбу водишь?

– Р – репутация, – засмеялся я.

– Так-так-так, погоди! – Василий замер, не донеся стопку до рта. – Я правильно понял, что ты Уварова под крылышко взял, а он тебе фигвамы рисует и по подворотням треплется?

– Ага, – кивнул я.

– Так давай выкинем нахрен этих его “цеппелинов” со всех площадок! – Василий полез, было, в портфель, который стоял рядом с ножкой столика. Но потом опомнился, что коньяк свой не допил, и выпрямился обратно. – Я Марте говорил уже, что мудак у нее сынуля вырос!

Глава 6

– Ха… – Василий покрутил в руке пустую стопку. – Ха… А ты ведь злыдень, Вовчик, ты в курсе?

– Да ладно, я же добрейшей души человек, – криво улыбнулся я. – Можно сказать, рубаха-парень. Просто как-то перед парнями неудобно стало. “Цеппелины” – неплохие ребята. Играют отлично. Они же не виноваты, что у них фронтмен скурвился.

– Сеня, а ты что скажешь? – Василий посмотрел на Сэнсея.

– Они хороши, – кивнул Сэнсей.

– Тогда что мы сиськи мнем? – Василий плеснул себе еще коньяка и замахнул одним глотком. – И не понадобится устраивать эту суету с подбором, конкурсами и прочей беготней. А?

– А если они решат упереться и Яна поддержать? – задумчиво проговорил Сэнсей.

– Ну и дураки тогда, – махнул рукой Василий.

– Да не решат они, – поморщился Конрад.

– Были “Ян и цеппелины”, станут “Семен и цеппелины”, а? – Василий подмигнул сначла мне, а потом Сэнсею. – Сеня, ну что ты скучный такой? Мы же с тобой уже прикидывали палец к носу, что группа тебе, как ни крути, нужна. Возить тебя по всей стране с акустическими квартирниками – это такое себе, на семечки только. Ты же звезда! Тебе масштаб нужен. А “цеппелины” эти – нормальные. Нормальные же, а, Вовчик? Хорошо играют?

– Приемлемо, – кивнул я.

– Ну и вот! – Василий сдвинул в центр все четыре стопки и разлил по ним оставшийся коньяк. – Короче, этот Уваров нам, считай что, подарок сделал!

– Они же еще не согласились, – со слегка напряженной улыбкой сказал Сэнсей.

– Сеня, ты меня удивляешь! – Василий сунул нам всем стопки в руки. – Если начнут сиськи мять, значит они клинические идиоты. Пусть идут а Полевой концерты дают.

– На Полевой? – переспросил Сэнсей.

– В психдиспансере, – объяснил Василий, поморщившись. – Откажутся – туда им и дорога. Устроим тогда это твое тра-ля-ля с подбором музыкантов. В музучилище шороху наведем, там моя подружайка давняя работает, она в кого поталантливее пальцем потыкает.

– Вася, притормози! – Конрад хлопнул Василия по плечу. – Что у тебя за манера – идти сразу во всех направлениях? Попустись!

– Да у Сени такое лицо стало, будто ему тут предлагают разборку с перестрелками устраивать, – Василий развел руками. – Ничего с этим вашим Яном не случится. Хвост подожмет и к мамочке прибежит. Через полгода она ему новых музыкантов купит. И всего делов. Я это говно знаю, вот уж что-что, а в петлю он точно не полезет. Так что не ссы, Сеня, никакого греха на душу ты не возьмешь. Или давай я с ними покалякаю. В отличие от тебя, я ни черта, ни бога не боюсь, а мне музыканты при тебе тоже ого-го как нужны.

– Я все сделаю, не напрягайся, – я поднял руку, останавливая поток мыслей Василия. – Ну смотри, мне нужно, чтобы на фесте уже все в ажуре было… – покачал головой Василий.

– Если они вдруг упрутся… – начал я.

– Эй-эй, ты мне заднюю не врубай! – Василий угрожающе подался вперед.

– Думал сказать, что в этом случае беру на себе беготню по музучилищу, – засмеялся я. – Но я думаю, что не упрутся…

– Так, ладно, – Василий энергично замахал, призывая к нашему столику официанта. – Так, нам конины еще бутылочку. И закусить чего-нибудь по-быстрому сообрази. Ну, там нарезочку колбасную, сыра какого-нибудь покромсай. Как всегда, в общем, что я тебя учу? Давай, метнулся кабанчиком! – отдав команду, Василий снова повернулся к нам. – Короче, вот у нас есть какая тема. Это насчет второго нашего фестиваля, который за городом и на природе.

– Рокозеро, – подсказал Конрад.

– Да, точно, – кивнул Василий. – В общем, вот какое дело тут у меня. Вариантец подвернулся интересный, с пылу, так сказать, с жару. И вот я теперь сижу и думаю, как бы так на двух стульях-то сразу усидеть…

*******

– Володя, ты почему так долго? – Агата бросилась мне навстречу, едва я успел появиться на пороге ДК профсоюзов. – Уже половина групп сегодняшних прослушали, а еще тут Гусь со Славиком подрались…

– Никого не убили? – уточнил я на всякий случай.

– Конечно, нет! – возмущенно всплеснула руками Агата и уставилась на меня влюбленными глазами. – Просто я здесь без тебя очень неуверенно себя чувствую. Они такие странные все…

“Кто бы говорил”, – мысленно вздохнул я. Сегодня Агата снова нарядилась в красное платье женщины-вамп и высокие каблуки. И рокеры, ожидаемо, пускали в ее сторону слюни и отпускали комментарии разной степени фривольности. А она делала вид, что это ее ужасно возмущает. И смотрела на меня, ожидая, что я пресеку все это безобразие.

– Короче, у нас по голосованию только насчет “Радости жизни”, “Пургена” и “Двух запорожцев” у ребят голоса разделились, и мне пришлось… – затараторила Агата, одергивая подол коротенького платья.

– И я твоему мнению всецело доверяю, – заверил я, даже не вдаваясь в подробности. Не то, чтобы мне было вообще наплевать на то, кто будет выступать из местных групп. Но традиции, которые сложились в рок-клубе до моего появления, были таковы, что совсем уж мусор туда просто не попадал, а значит можно было всерьез не заострять внимание на этом самом прослушивании и быть уверенным, что на сцене “котлов” во второй день фестиваля не появятся музыканты, которые вообще впервые инструменты видят. Таких отсекли уже давно.

Величественная Варвара с гордым видом только что вышла из зрительного зала, бросив через плечо тем, кто там остался.

– Все, мы закончили, у вас десять минут, чтобы освободить сцену!

– Как закончили? – встрепенулась Агата. – Там же еще пять групп было!

– Они больше не будут, – засмеялась Варвара, и они с секс-агрессором Димой хлопнули ладошками жестом “дай пять!”

– Я не поняла! Мы же должны вместе… – вспыхнула Агата.

– Остынь, – оборвала ее Варвара. – Время закончилось, пришла Елена Сергеевна и сказала, что в зале скоро будет мероприятие. Так доступно?

Агата покраснела, опустила взгляд и снова одернула подол платья.

– Как у нас дела? – спросил я, пожав руку Диме, Славе и Косте. Костя имел вид растрепанный и недовольный. Как и Агата же.

– Все хорошо, – отрапортовала Варвара. – Пойдем в кабинет, я тебе все подробно изложу.

– Валяй, – кивнул я. – А потом я, у меня тоже есть немножко новостей.

– Хороших, надеюсь? – сверкнула довольной улыбкой валькирия-Варвара.

– Приемлемых, – хмыкнул я. Вот, блин, словечко привязалось! Прямо, можно сказать, девиз подготовки этих наших фестивалей. Из-за отсутствия компов и мобильных телефонов, меня постоянно накрывало ощущением, что это все какая-то игра. Потому что ну как можно всерьез думать о том, что у тебя мероприятие на несколько десятков тысяч человек, когда все организационные моменты записываются в тетрадках и блокнотах, а таблички рисуются вручную. Линейкой и карандашом. И координация действий по стационарным телефонам. Так что масштабность затеи у меня как-то отказывалась укладываться в голове. И мозг отказывался внимать логичным аргументам, что человечество прекрасно обходилось без компов и мобильников на протяжении нескольких тысяч лет своей истории. Да и сам я уже как-то больше полугода без них обхожусь, и ничего…

Приемлемо, да.