Дураки, по сути. Для Вселенной. Думаю, что Олег со мной поедет в Киргизию. Там будет новый отдел нейробионики. Если у него есть мозги, то он не откажется от моих связей, а нам это не помешает. Нравится Лёве или не нравится, пофиг. Может, что-то удастся заработать.
А Олег симпатичный мужик, в самом соку, в поиске средств на свои разработки, живой материал, делай, что хочешь. Я даже знаю, с кем можно попробовать договориться для начала. Да, живой. В отличие от моего мужа, который в последнее время напоминает дорогой вибратор – функциональный, но без души. Или он всегда таким был?
Мармеладка таяла во рту. Вкус малины любила всю жизнь.
Юле нельзя было отказать в житейском уме и изворотливости. Брак с Кольцовым, миллионером, учёным с мировым именем, с отличной репутацией, просто обалденным спортивным мужиком под метр девяносто, ни разу до неё неженатым и не имевшим детей на стороне, был её жизненной победой. Но титул надо удержать, а она начала замечать, слабые пока, но всё же признаки угасания к ней прежнего интереса.
Во многом виноват Виктор, развратный, наглый, плюющий на жену и её честь. Все знают о его изменах, только Марина, вторая жена, хлопает глазами. С ней даже неприятно общаться, так и хочется вывалить про Виктора всю подноготную, и в добавок появляется какое-то неловкое чувство, что ты ей тоже врёшь.
А может, она сама всё знает, и он просто из-за чувства вины задаривает её ювелиркой, чего у неё действительно пруд пруди. Какой только нет! И как же много жемчуга! Юля обожала жемчуг, особенно белый. Он делал очень красивый контраст к её почти чёрным волосам. Но Лёва как-то не любил раскошеливаться на дорогие украшения.
– Выброшенные деньги. Что натуральный, что искусственный. Как по мне, то я не вижу никакой разницы в этом твоём жемчуге. Ну, поставь на бусы золотой замок, а сами жемчужины ни о чём, – рассуждал он.
– Ты придуриваешься от жадности? – добивала его Юля.
– Да, мне жалко денег на эту непонятную фигню. Он ещё и выращенный. Полный развод. Если эти твои бусы упадут на пол, то отколется часть эмали, или появятся царапины, или ты подушишься духами и забудешь их снять. Это всё равно, что обклеивать самыми дорогими бумажными обоями душевую кабину.
– Философия нищебродов, – фыкала Юля, – по твоему, надо обложить всю ванную комнату плиткой до потолка, как в операционной.
Спорить с Лёвой было бесполезно, особенно после того, как он обозначил свою позицию.
Звонок. Марина. Легка на помине.
– Ты слышала, что мужики собираются ехать на Телецкое озеро? – озадачила она Юлю.
– На Алтай? Когда?
– Не могу понять. Подслушала случайно. Так что имей в виду. Без нас, естественно, – добавила Марина.
– Продолжай подслушивать. Я постараюсь что-нибудь раздобыть. На связи.
Вот и весь разговор, потому что с Юлей разговаривать по телефону было крайне сложно, и все это знали.
Что бы это значило? Тайные поездки, о которых он не хочет мне говорить? Поэтому он отказался ехать на море? Точно обзавёлся любовницей. Как пить дать. Ну, берегись, Кольцов! Марина, тоже приколистка – подслушивает она. Кто бы говорил! Они точно договорились, за каждую ходку налево Виктор дарит ей бриллианты.
Лёва никогда не был пылко в неё влюблён. Можно сказать, что она женила его на себе. Это была длительная и сложная операция, о которой ей не хотелось вспоминать, так как воспоминания сильно царапали её ещё местами оставшуюся совесть.
– Я приехал, ку-ку! – послышался голос мужа.
Юля поспешила навстречу.
Глава 4 Одуванчик
Жара не спадала. Юля даже не повела гостей в дом, а устроила стол в беседке.
Угли в барбекю были почти готовы.
Все сидели, попивая напитки вперемежку с изысканными канапе и разными закусками из хорошего ресторана.
– Осетрина сегодня идеальная! – объявил Кольцов, нажимая что-то в телефоне, – девяносто восемь процентов свежести, выловлена семь часов назад.
В беседку по выложенной плиткой дорожке размеренно шёл Данила с тазом, который он крепко держал в своих железно-пластиковых руках.
– Спасибо, Данила, поставь на стол, – попросил его Кольцов.
Инга вылупила глаза.
– Это настоящий робот? – вырвалось у неё.
– Не забудь вытереть ноги, перед тем как войдёшь в дом, – вставила свои пять копеек Юля.
– Конечно, Юля. Я помню, – ответил Данила, поставил таз с рыбой около барбекю и отправился обратно в дом.
– А почему у него мужское имя? – не нашла другого, что спросить Инга.
– Ты просто не заметила, поспешил с ответом Олег, – у него есть специальное отделение внизу. Когда надо, там открывается крышка и появляется член. А сейчас он спрятан, как у лемурийцев.
– Мой муж потомок лемурийцев, если кто не знает, – объявила Инга.
Лев бросил на неё немного удивлённый взгляд, как будто только что заметил её присутствие.
– Вот откуда такая любовь к нейронам, – хмыкнул он.
– Да, всё время пытается что-то вспомнить, – продолжила Инга.
– Кстати, Олег, ты слышал про международный съезд по робототехнике на Иссык-Куле через месяц? – выбрала момент Юля.
– На Иссык-куле? Это самое подходящее место? – спросила Инга.
– Тебя забыли спросить, дорогая. Ей кажется, что учёным надо встречаться в Сан-Тропе или Макао, – как бы пояснил Олег.
– Там хотя бы есть море, – дурачилась Инга.
– Давай помогу, – обратился он к Кольцову, который раскладывал щипцами куски замаринованной осетрины на решётку барбекю.
– Нет, что ты! Наслаждайся нашим гостеприимством, я сам справлюсь, – у него и правда отлично всё получалось. Лёву нельзя было назвать избалованным неумехой-барином, он многое мог сделать руками, вплоть до ремонта двигателя в машине, хотя, это было давно.
– Неплохая идея, – обратился Олег к Юле, – ещё не поздно отослать заявку?
– Мало этого, там будет целый отдел по нейробионике. Китайцы приложили руку. Нейроимпланты и роботы имеют шанс найти много общего.
У Олега в прямом смысле загорелись глаза.
– Я как-то это пропустил, – протянул он.
– Двадцать второго лечу на закрытую предварительную встречу с представителями инвесторов.
– Даже так?
– Могу взять тебя с собой, если хочешь, – стрельнула Юля.
– Конечно, хочет, – Инга следила за разговором, – да ещё и с такой симпатичной женщиной с фиолетовыми глазами.
– У неё одни любовные романы в голове, простите её, пожалуйста, – улыбаясь, извинился за жену Олег. Ирония зашкаливала.
– В каком смысле? – переспросила Юля.
– В философском, конечно, в каком ещё? – почему-то влез Кольцов. Ему не нравилось, как Инга была одета, её дешёвое зелёное платье с рюшами и кулон в виде сердца вызывали ассоциации забытых бедных времён. Он давно не видел такой безвкусицы. Перед ним был какой-то вызов его эстетическим догмам. Или ему не понравилось, что Инга на что-то намекала. На что? На связь Юли и её мужа? Этого ещё не хватало.
– Хотите расскажу сюжет про научную конференцию? – Ингу задела вылазка Лёвы.
– В другой раз обязательно, – поспешил Кольцов. В голосе звучало лёгкое пренебрежение.
– Тебе тоже неинтересно? – спросила она мужа.
– А… тебе не нравится, что все про тебя забыли… – ему хотелось её осадить и продолжить с Юлей. Он быстро понял, что такая поездка может обернуться очень удачным делом, и он получит новые контакты, а может быть, если повезёт, и найдёт инвесторов. Да и Юля ему нравилась.
Юля поспешила налить Инге вина, но та уже не могла сдержаться:
– Его никто не воспитывал, вырос, как одуванчик, – вздохнула Инга, – распушился и размечтался. Осталось только дунуть.
Кольцова она раздражала. Как можно так говорить о муже у почти незнакомых людей, непонятно. Она была какой-то напряжённой, слишком старалась показать себя с лучшей стороны, как ей казалось, обратить на себя внимание, принизить Полянцева или мстила ему. Кто знает, как они живут, и какой у них там климат в доме. Может, они перед разводом? Но нормальные люди так себя не ведут в гостях, да ещё у соседей.
Он не мог сказать, что она была глупа, нет, ни в коем случае, она неправильно себя подавала.
Вечер явно получался какой-то неспокойный.
– Напомните, вы заканчивали элитную школу… забыл название… Вы из какого города? – то ли жара, то ли вино, то ли всё вместе и его вынужденное здесь пребывание вместо запланированного вечера в клубе, сделали Кольцова озлобленным и недовольным. Эта Инга наверняка родом из какого-нибудь далёкого провинциального городишки, и вопрос взбесит её ещё сильнее.
– Из того же, что и вы, – сразу ответила Инга. Её глаза вспыхнули.
Кольцов остановился на пару секунд с ответом. Что за диалог такой? Она выводила его в какие-то глупые бредни.
– Мы все из одного и того же места, – хохотнула Юля, – Инга, не могу сказать, что Лев одуванчик, он… ты похож на колокольчик, знаешь, дорогой?
Юля умела сбить волну.
– Давай кастрюлю, рыба готова, – буркнул Кольцов, мечтая исчезнуть.
– Я помогу, не беспокойся, – метнулся Олег, словно боялся остаться рядом с разгневанной женой.
Инга сидела, не шевелясь.
Внезапно она поняла всю глубину своего одиночества.
Как он изменился! Какой стал шустрый, сейчас начнёт её облизывать с ног до головы. Услужливый приспособленец.
Инге стало окончательно понятно, что она не интересовала мужа, он её не любил и живёт с ней до поры до времени.
Она взяла бокал и выпила его до дна.
Глава 5 "Голос"
По саду ходил серый полосатый уличный кот, живущий в их СНТ там, где получится. Инга смотрела на кота из окна гостевой спальни. Олег уехал в офис. Она не стала с ним спать вчера, ушла в гостевую, она не стала его провожать на работу и кормить завтраком, сам справился. Её тошнило от его присутствия.
Ему было всё равно, Инга не сомневалась. Ушла и ушла. Сначала из общей спальни, потом из жизни. Заметит, когда не останется ни одной глаженой рубашки. Пусть сам собирается на свой Иссык-Куль. Злость была не от ревности, а от того, что она для него пустое место, где-то между прислугой и формальной женой. Для порядка.
Никогда ни слова о своей работе, своих проблемах и успехах, её не существовало. Инга почувствовала, что позавидовала Юле, которая работала у Льва на заводе и была в курсе того, что там происходило. У них было о чем поговорить за ужином, и Лев наверняка не пялился в телевизор, слушая дебильные новости, когда нельзя вставить слово.
Через пару часов у неё начнутся лекции, потом она займётся блогом, потом смотается в Звенигород или не смотается, не имеет значения.
Кот пропал. Отправился дальше. Она спустилась на кухню, сварила кофе. Хотелось выбросить из головы вчерашний вечер, особенного этого сноба Льва. Смотрел на неё, как она только что смотрела на кота. «Вы из какого города?» Решил её поддеть. А зачем? Что он хотел этим сказать? Что намного богаче и успешнее Олега? Только кретины этим хвастаются, да ещё у себя дома. Ей даже не хотелось с ним больше здороваться.
Достала клубнику из холодильника, бросила в длинный стакан, потом два абрикоса, горсть чёрной смородины, немного воды, взбила блендером. Пока взбивала, в голове стоял Олег, который собирал чемодан. Хоть бы и правда свалил. Получился не смузи, а коктейль из невысказанных претензий. Пить его или не пить?
Такое впечатление, что Юля вертела задницей перед Олегом, она его как будто соблазняла, хохотала, говорила про память что-то, ни хрена в этом не понимая, и он тут же повёлся, побежал за сладкой морковкой на озеро Иссык-Куль. Она ему нравилась. Да плевать!
Инга взяла в руки телефон и набрала Веронике, подруге по офису. Когда-то она работала в одной торговой фирме сразу после института. Продавали спортивную обувь из Китая.
– Алло, это архив забытых друзей?
– Давай подруливай к семи на старое место. Инга, сто лет тебя не видела, – обрадовалась Вероника. Она так там и работала в этой фирме, стала топ-менеджером, а фирма разрослась до восьми филиалов в стране.
Надо было подгадать, закончить с лекциями и уехать до того, как Олег вернётся из офиса. Настроение немного качнулось, хоть встретится с живым человеком, который не хочет ей ничего плохого.
Вероника была душка, рыжая толстушка с очень хорошо работающей головой. Вышла замуж за не последнего начальника в Минпромторге. Познакомилась на выставке в Нижнем. Три года, как был в разводе, ждал такую, как Вероника, и она пришла. Закружила в своём рыжеволосом вихре. Помню, как все её критиковали – то задница у неё обвисшая, то ноги толстые, то шеи нет, то веснушки на носу. Сейчас молчат. Утёрлись все! Шеи, может, и нет, зато есть уши, в которых сейчас сверкают бриллианты и рубины, и много чего ещё.
В половине шестого Инга села в свою маленькую машину и отправилась на встречу с Вероникой.
– Хватит сидеть дома в четырёх стенах, – заключила подруга.
– Ты права, но я интроверт, – хныкнула Инга.
– Без усилий случаются только гадости, ты же знаешь. Придётся поднапрячься, возобновить контакты. Вообще выйти в люди. Могу на работу устроить, если хочешь, – ей искренне хотелось помочь подруге.
– Блин, Вер, нафига мне работать, я терпеть не могу начальников, да и жить придётся в городе.
– Двадцать второго у мужа днюха, приходи в «Голос», считай, что имеешь официальное приглашение. Я тебя вставлю в список. Оденься, как полагается, там разные будут люди, и не простые.
– Вечерняк?
– Нет, не обязательно, просто модное что-нибудь. А то я тебя знаю, напялишь какое-нибудь старьё, а у самой шкаф ломится.
Вероника не менялась. Такая же прямолинейная, грубоватая и бесконечно родная. Два года они работали и жили вместе , как две сестры. Они были очень близки. Инга выхаживала её, когда подруга заболела воспалением лёгких, и вообще не могла встать с кровати. Вероника успокаивала её, как могла, когда у Инги погибла мама, единственный родной человек.
Что-то Инге напомнило это двадцать второе число, но сразу она не сообразила.
«Голос» считался особенным рестораном, очень дорогим и работавшим только для закрытых мероприятий. Скорее, это был дом приёмов. Инга была там пару раз. Во время ужина выступали известные артисты, иногда спускались со сцены и ходили между столиков. Стояли и пели на расстоянии вытянутой руки.
