Страница 6 из 7
Я со значением так округлил глаза, мол, любой дурак в этом городе знает Абрамова.
– Ну, что-то слышал… – неуверенно промямлил Алишер.
Ну да, слышал он. Так-то я эту фамилию только что с потолка взял.
– Так вот, Абрамов, такой, говорит: “А что, настоящего-то рока в Новокиневске не осталось, а? Сделайте мне концерт, чтобы душа развернулась, в натуре, баксами плачу!”
– А где, где концерт-то будет? – нетерпеливо спросил Алишер.
– Да вот здесь же! – я махнул рукой на сцену, на которой как раз один из музыкантов повалился на бок. – Скажи, место зачетное, ты же тоже оценил?!
Хоба! Взгляд Алишера дернулся в сторону спящего на сцене Яна. И он как-то смущенно затоптался на месте.
– Так это… – пробормотал он.
– Это прямо судьба, что я тебя именно тут и встретил, – жизнерадостно продолжил я. – Сейчас смотрю и вижу, что место отличное! Прямо то, что надо!
– Но тут же… это… – Алишер начал оглядываться на своих.
– Да ты не ссы, завтра сюда приедет бригада, порядок наведет, – заверил я. – У этого Абрамова все схвачено, в натуре!
– Подожди, а почему ты меня искал вдруг? – видимо, в голове Алишера зашевелились какие-то сомнения. Трезвые мысли, ну надо же!
“Видового разнообразия говнарей не хватает”, – зло подумал я, но вслух сказал иначе, ясен пень.
– Алишерчик, ну ты серьезно что ли? – я снова сделал большие глаза. – Ты же культовое явление в рок-тусовке Новокиневска! Без тебя наш концерт будет ненастоящим!
Технически это было не такое уж и вранье. “Каганат” и правда был явлением заметным. И собственных поклонников у них даже хватало. Только они были слишком необязательными, рассчитывать на них толком никогда было нельзя.
– Алишерчик, ну пожалуйста! – снова подключилась Наташа, ухватила его за руку и заглянула в глаза. – И Абрамов вас знает, он говорил… У него даже ваша кассета есть!
– Кассета? – удивленно приподнял брови Алишер.
– Сам не слышал! – быстро развел руками я. – Вроде там запись какого-то квартирника или что-то подобное.
– А, наверное у Маркизы записывали! – обрадованно встрепенулся Алишер. – Слушай, Велиал… Ну, в общем, такое дело…
Он снова оглянулся на Яна. Один из “каганатовцев” подскочил к нему с другой стороны и принялся горячо что-то шептать на ухо, размахивая для убедительности руками. Я расслышал только “да и пошел он!”, “разгоним сейчас”, “с быками я еще не бодался из-за придурка…”
“Эх, все-таки саботаж!” – мысленно вздохнул я. А жаль, я надеялся, что эти придурки просто случайно тут оказались. Ну что ж…
– Велиал, я в деле! – Алишер быстро схватил мою руку. – Во сколько завтра начало?
– В шесть подгребайте, – сказал я.
– Заметано! – Алишер посмотрел на сцену. Теперь уже неприязненно, а не тревожно.
– Это просто шикардосно, Алишер! – радостно оскалился в улыбке я. – До завтра, дорогой! Мы погнали, дел еще вагон и маленькая тележка, сам понимаешь!
– Погоди-погоди! – удержал меня Алишер. – А что с аппаратурой?
– Все будет в лучшем виде! – я показал большой палец.
– А… – Алишер заглянул мне в глаза. – А может аванс, а?
– Ты не забывайся, потомок Чингисхана, – подмигнул я. – Утром деньги – вечером стулья. В смысле, оплата по факту, дорогой. Придешь – будут баксы. Не придешь – сам дурак. Понял?
– Ладно, понял-понял, – Алишер снова потряс мою руку. – Все будет в ажуре, зуб даю!
– Конечно, будет, как же иначе? – себе под нос пробормотал я, и мы с Наташей выскользнули из толпы пьяных говнарей.
Некоторое время мы шли молча, остановились за кустами, который скрыли нас от площадки с эстрадой.
– Мы серьезно позволим Алишеру выступать? – громким шепотом спросила Наташа.
– Вот еще, – фыркнул я. – Прокатим. Промурыжим. На сцену не пустим. Будет выпендриваться, еще и табло ему разобью, мудаку.
– Фух… – облегченно выдохнула Наташа. – А я даже подумала, что ты всерьез…
– Тихо, – я приложил палец к губам. – Слушай!
Перед эстрадой раскачивалась шумиха. Алишер со сцены горланил, что концерт окончен, валите все по домам, придурки. Кто-то спорил, громко выкрикивая многоэтажный мат. Кто-то глупо ржал. Послышались даже звуки нескольких увесистых плюх. Нормально. Примерно на это я и рассчитывал.
– Все, можно уходить, – резюмировал я. – Надо только из офиса позвонить волонтерам, чтобы порядок там завтра с утра навели. И мурзилок каких-нибудь рукастых, там кажется на эстраде пару досок проломили…
*******
Что было особенно замечательно в сегодняшнем вечере, так это то, что нашему “крылу” подготовки фестиваля ничего делать было не нужно. Самое масштабное мероприятие было на контроле у Василия и его штаба. Логистика, звук, свет, пиротехника, билеты, кассы, охрана. Ларьки с бухлом и закусками. Туалеты… Мда, туалеты… Даже сейчас к дверям с заветными буквами “М” и “Ж” выстроились длиннющие очереди. А ведь до самого концерта еще часа полтора. И зрителей собралось едва ли четверть. А то и еще меньше. Но стадион для тусовки был открыт сегодня с обеда. Из динамиков орал рок, ларьки и прилавки работали, новокиневские музыканты обустроились каждый на своем “стенде”. Фотографировались с желающими, кассеты продавали. Общались. Пили, не без того. У внешней ограды стадиона тут же выстроились торговцы всем на свете – бабульки с семечками, хитрожопые товарищи с сигаретами поштучно, торговцы выпивкой. Среди вполне предсказуемых продавцов разнообразного порока, притулились садоводы с ведрами прошлогодней картошки и банками солений. Последние, кстати, даже кое-каким успехом пользовались. Но еще тут продавались какие-то кофточки, почему-то хрусталь, шерстяные носки, лампочки и даже автомагнитолы с автозапчастями. Уличные торговцы учуяли скопление людей и спешно заняли “жирные” места. Стихийные базарчики – это прямо примета времени. Натурально, из ниоткуда материализовывались, как только где-то начинался общественный движ и оживление.
Мы с Евой сначала покрутились во “внешнем контуре” стадиона, порадовались царящему оживлению у стенда “ангелочков”. На самом деле, это я Василию подбросил идею с этими стендами. Чтобы как на выставках экономических форумов было. Или, там, на фестивалях разных косплееров. Однажды меня на такой занесло в прошлом-будущем, когда я в Москву по делам мотался. Я Василию на пальцах объяснил идею. Мол, выделить группам по “ларьку”, как на рынке, предложить его оформить в своем духе. И продавать там всякий свой мерч и общаться с фанатами. Ну, там, автографы оставлять, фотаться на память. На самом деле, кроме “ангелочков” сувенирами мало кто озаботился. Но своих я настропалил. Мы честно напечатали открыток, календариков и значков, благо фотографий художественных у нас было достаточно, спасибо Ляле. И теперь эта вся мелочевка со свистом расходилась среди жадной и еще пока непривычной к обилию рекламной продукции публике. Все торопились урвать по кусочку рок-фестиваля, нда…
– О, Велиал! – из кучкующихся вокруг “ангелочков” меломанов вырвалась Света. – У вас междусобойчик типа свидание? Или можно с вами?
– Конечно, можно, – засмеялся я. – На свидания мы в менее людные места ходим.
– Славно, – Света устало улыбнулась. Я внимательно посмотрел на нее. Да, та же история. Мы все, конечно, молодые задорные энтузиасты, но напряжение на всех все же сказывалось.
– Может, возьмем какого-нибудь лимонада и пойдем в нашу королевскую ложу? – предложил я.
– Так внутрь же еще не пускают, – сказала Света.
– И кто нас не пустит? – подмигнул я. – Это же наш фестиваль!
– Блин, да! Фигню спорола! – засмеялась Света.
Я подошел к ближайшему ларьку с напитками, купил нам три холодненьких банки херши-колы. Как раз недавно по телеку рекламу видел с рыжим Сашей Лойе. “Сидоров!!!”
Хех, надо же, а я-то был уверен, что у меня к рекламе честный иммунитет, а вот гляди ж ты! Сработала!
Охрана пропустила нас на пустой пока что стадион. В центре возле сцены колдовали пиротехники.
– А ничего себе сцену отгрохали! – восхитилась Света. – Слушай, Велиал, а тут прямо на поле зрителями можно будет тусоваться, да? Или все будут чинно сидеть на трибунах?
– Да уж, что-то ты совсем в своих цифрах потерялась, – засмеялся я. – Надо почаще тебя в курс дела вводить…
– Ох, у меня к тебе на самом деле столько всего накопилось, – покачала головой Света. – Но это уже после фестиваля, да?
– Кое-что я бы и прямо сейчас обсудил, – сказал я. – Давайте к своей вип-ложе поднимемся и поболтаем, ага?
Глава 6
– Да, правда, – задумчиво кивнула Света. – Раньше мы после каждой вечеринки устраивали такие теплые посиделки. А теперь как-то… закрутились. Столько всего важного, дела-дела-дела. Когда на это времени-то найти?
– А может это и есть самое главное, а? – я подмигнул. – Важнее всех других-прочих дел? Ева, что скажешь?
– Я? – Ева похлопала ресницами. – А почему ты меня спрашиваешь? Я же вроде как и не в команде, а сама по себе.
– Зато ты психолог, – сказал я. – С одной стороны, не в команде, а с другой – очень близко, и в курсе всех наших дел.
– Ничего себе, не в команде! – возмущенно всплеснула руками Света. – Да ты еще больше в команде, чем… Чем некоторые. Правда!
– Да я и психолог пока что ненастоящий, – грустно усмехнулась Ева. Но как-то сразу встряхнулась, собралась, взгляд ее стал внимательным. – Ты прав. Да, правда! Я, конечно, прямо сейчас не могу подобрать каких-нибудь фундаментальных теорий с громкими фамилиями, чтобы подтвердить это. Но я… ну… как будто чувствую, что ли.
Мы замолчали на некоторое время. Не знаю, о чем думали девчонки, а я лично размышлял о корпоративной культуре. И о том, что может и зря я в своем прошлом-будущем не вникал в детали этой темы. Ну, как водится, корпоративы праздничные устраивал. На пэйнтбол всякий своих ребят возил, на базу отдыха с шашлыками выезжали. Но и то это было не от глубокого понимания того, как работает коллектив, а потому что так принято. А вот сейчас, получается, я собираюсь изобрести очередной велосипед, прочувствовав очень ярко, откуда это все взялось. Девчонкам я сейчас не рассказал про слезы Ирины, которые, собственно, меня на эти размышления навели. Незачем. Это ведь была даже не слабость, Иришка – настоящий кремень, я искренне ей восхищаюсь. Ну а что с ней случился срыв… В общем-то, если задуматься, то это и не срыв вовсе. Одна моя знакомая барышня из прошлого-будущего периодически рыдала, придерживая пальцем переносицу, чтобы морщинка не образовывалась. А потом вытирала сопли-слезы, и говорила: “Все, лишний кортизол сбросила, пошла дальше мир покорять!”
– Давай сегодня всех соберем? – деловито предложила Света. – Например, в той же “Фазенде”… Или нет, лучше в “Африке”. Она ближе, отсюда пешком можно дойти. Концерт же закончится где-то в одиннадцать? Нормально, вполне успеем посидеть. Если хочешь, могу прямо сейчас организовать нам какой-нибудь закуски, чтобы сидеть нескучно было.
– Ты серьезно? – приподнял бровь я.
– А что мы тут, шутки что ли шутим? – усмехнулась Света. – Да не собираюсь я по магазинам бегать. Маме просто позвоню, чтобы она пару пирогов нам испекла. Надо только всем сообщить… Давайте так! Кого из наших видим, говорим, чтобы подгребал после концерта в “Африку”. И дальше передавал. А?
– Заметано, – кивнул я. – Звучит как отличный план.
– Я просто вдруг поймала себя на мысли, что все это хорошо, конечно, посиделки, свечи, треп наш этот уставший, – торопливо заговорила Света. – А потом, в голове, такая: “Ой, только это надо отложить, потому что у меня там смета новая, потом нужно еще в документах разобраться, Наталья Ильинична просила, а потом еще всякое, и еще, еще… И я вдруг поняла, что надо просто взять и сделать. А то дела никогда не кончатся. У нас этого фестиваля еще две недели. Этот, потом “Рокозеро” еще. И если мы не выдохнем, то просто сдохнем. “Ангелам” ты скажешь или я?
*****
По-настоящему шумно стало, когда начали подъезжать машины и автобусы. Московские и питерские рокеры выгружались, пробирались сквозь орущих фанатов, хлопали по рукам, кое-кто даже успевал автографы раздавать. Толпа запрудила все окрестности. Крыши домов вокруг превратились в трибуны, кто-то даже деревья, примыкающие к ограде стадиона пытался осваивать в этом качестве. Но они были не сказать, чтобы очень под это подходящие. У тополей поперечных веток практически нет. Да и большая их часть вообще были обрезаны. Так что при должном навыке забраться можно, конечно, но смысл?
Но лезли все равно, конечно.
Сколько же, блин, тут народу? Эх, жаль дрона нет, поднять в воздух и снять это вот все многолюдное. Просто полюбоваться, масштаб оценить. Вряд ли окрестные жители нам за организацию подобной суеты благодарны, но блин! Круто же! Это же прямо “Монстры рока”! Даже с учетом того, что я из эпицентра катастрофы смотрю, все равно получилось чертовски масштабно.
Понятно, что получилось это все вовсе даже не только моими усилиями. Сам я сделал, по факту, не так уж и много. Но все равно чертовски приятно было осознавать себя частью… вот этого.
Люди пели, радовались, перемещались от ворот и в ворота, пытались найти лазейку внутрь, завидовали счастливчикам, кто показывал билеты на контроле и проходил. Кто-то суетливо спрашивал у каждого подходящего: “Есть лишний билетик?!”
И у кого-то эти самые билетики явно были. Наметанным взглядом уловил в толпе нескольких ушлых темных личностей, которые явно приторговывали драгоценными проходками. Кто-то перекупщик, а кто-то стопудово поддельными торговал.
На секунду меня накрыло ворохом каких-то совсем детских воспоминаний. Когда лето, солнце, вот как сейчас, сияет, как сумасшедшее. Летний запах сухой земли и нагретых листьев, и радостная суета вокруг.
Я пощурился немного на яркий свет, а потом нырнул в неприметную дверь под трибуной. Внутри было не менее людно, чем снаружи. Разве что хаос был более упорядоченный. В одном углу, под стеллажом со спортивными наградами, стоял стол волонтеров, с разложенными на аккуратные кучки бумажками. “Как экзаменационные билеты”, – подумал я. Девушка за столом раздавала эти бумажки подскакивающим волонтерам с таким чрезвычайно серьезным видом, что даже комично немного. Явно важная была какая-то задача. Во всяком случае, она точно понимала, что делает. Каждый получал какой-то свой “билет” в зависимости от цвета повязки.
Я подошел к двери с табличкой “тренерская” и нырнул внутрь.
В кабинете Василия, а это был именно он, тоже стояла толчея. За одним столом восседал сам Василий, над ним навис Егор Палыч в сползшей на затылок белой кепке курортника. Рожа красная, вид недовольный.
– …так этот придурок прямо в машине наблевал, ты прикинь?! А там ведь волга черная, не хухры-мухры! И мне, мать твою, нужно уже за следующим ехать, а у меня в салоне полный пердюмонокть, понимаешь!
– Так другую машину возьми, у тебя машин что ли мало?
– Так ты же сам сказал, чтобы волга черная непременно!
– Что ты мне голову морочишь, хоть на запорожце мне их привези!
– А с тем заблеванным салоном что делать?
– Снимать штаны и бегать! Палыч, ну что ты как маленький? Помоешь, не развалишься! Или тебе премию выписать? За морально-блевотный ущерб?
– Заметьте! Не я это предложил!
– Извините, я спросить стесняюсь! Он наблевал, а выступать-то сможет? У него же просто морская болезнь, я надеюсь, а не состояние решительного нестояния?
– Михалыч, не кипишуй! Это же рокеры, они по-другому вообще играть не смогут!
– О, Вовчик, здорово! У вас как в “котлах” все штатно прошло? А то мне какие-то ужасы рассказывают, мол что-то взорвалось, террористы какие-то или что? Жертвы были?
– Террористы?! Какие еще террористы?
– Вася, я же тебе говорил, что нужно больше охраны! И обыск на входе! У нас же сейчас черта лысого на стадион можно пронести!
– Ша, отставить кипиш! Вовчик, давай, говори, что там было! Не хватало еще глухого телефона. Угрожает нам кто? Крыше звонить?
– Да не было никакого теракта, – махнул рукой я. – Просто были доморощенные пироманты, которые пытались огненные фонтаны самопальные запустить.
– О как! – Василий поднял и положил трубку зазвонившего телефона. – А нафига?
– Чтобы красиво сделать, разумеется, – пожал плечами я. – А что ты не отвечаешь, вдруг там что-то важное?
– Так, ты с темы не соскакивай! Давай в подробностях мне все обскажи. Что за пироманы еще выискались?
Я усмехнулся и изложил в красках, что там случилось на самом деле в “котлах”. Не сдавая поименно придурков, разумеется. А то Василий на взводе сейчас, устроил “пиночетам” встречу с этой его таинтственной “крышей”. Еще не хватало. Так что всю историю я изложил с шутеечками, кривляясь и в красках изображая, как потом радовались внезапному концерту на крыльце те, кому билетов не досталось.
По ходу моего рассказа, вытолкали Егора Палыча за дверь, Василий налил главному своему паникеру коньяка на два пальца, ворвавшуюся в кабинет девушку усадили на стул… В общем, я просек, что Василий от меня на самом деле не столько исчерпывающую информацию хотел получить, сколько вот это самое – артистичный треп, который всех бы на время заткнул. Ну а я что? Я и рад стараться…
Под конец моего рассказа, как раз когда все хором заржали, пронзительно зазвенел звонок типа школьного.
– О! Пятнадцать минут! Так, вы что все тут расселись? Заняться нечем? У табло кто сидит, а Макарыч? Галка, ты чего вообще прибежала?
