– Чего? – собеседник засмеялся. – Я? Да идите вы сами строем в баню, понял? Я танк!
– Ну да, вижу. Башня вон, непробиваемая, и ствол в штанах торчит.
– Нубяра! – Паша отвернулся, но хватило наигранной обиды ненадолго. – Я в РПГшках за танка гамаю, понятно?
– Нет. Поясни для самолётов.
– Ну, в играх я шпилю за танка. И если на рошана идём, то меня первого дамажат, потому что защита офигенная. Ну и я тоже в ответ, а ДДшки сзади ждут, а потом в оверхит башат. Так ясно? – он ехидно улыбнулся.
Но ответить не удалось. Базовый коммуникатор предложил глянуть на табло. Обратный отсчёт на светящейся панели пропал. Теперь на его месте мигал идентификатор Андрея, рядом цифра «3» и стрелочка вправо.
– Меня вызывают, – коротко оборвал диалог Сердюк, и двинулся в указанную сторону.
В комнате три сидел самый типичный, стопроцентный боевой генерал-майор. С мужественным ёжиком волос стального цвета, органичным шрамом через щёку, лампасами, дубовыми листьями, и огромной, почти маршальской, звездой на погонах. Весь вид хозяина кабинета внушал уважение и желание встать грудью на защиту своей виртуальной Родины. Сердюк замер в двух шагах от стола, рука сама рванулась к виску, но тут же остановилась – фуражки нет. Вместо этого он вытянулся в струнку и чётко доложил:
– Товарищ генерал-майор, майор в отставке Сердюк Андрей Васильевич. Представляюсь по случаю прибытия к месту прохождения дальнейшей службы.
В виртуальность генерала не верилось совершенно. Ну зачем ради обучения пилотов истребителей, пусть даже удалённых, городить такие сложности? Нарисовали кабину, похожую на реальную сушку, и вперёд. Два дня и из опытного настоящего боевого истребителя у вас готовый виртуал. А можно же и совместить, действующих дообучить. А тут вон какая конструкция. Хотя… Может, на новые модели учат, например, заатмосферники какие-нибудь. Ну а что? В стратосфере вон, уже как по шоссе рассекают, так почему бы выше не подняться? Теоретически у реактивных самолётов потолок ограничен только тягой. А весь этот футуризм придумали чтобы, во-первых, секретоносителей не плодить – что делал? В компьютерную игру играл – А во-вторых, чтобы навигация по звёздам или там, гравитационным полям, привычнее проходила. Да и вообще, мало ли, что ещё эти умники придумают.
За всеми этими мыслями Сердюк не забывал стоять навытяжку, ожидая давно уже положенной команды «вольно». Но генерал молча его разглядывал, и глаза старого вояки становились всё больше и больше, всё удивлённее и удивлённее. Наконец он дёрнул подбородком и произнёс что-то невнятное на незнакомом языке. Голос вполне соответствовал внешности, но это и всё, что смог уловить лётчик. Слов он не понял, поэтому продолжал стоять по стойке смирно. Генерал ещё более выразительно произнёс какую-то команду. Потом на секунду расфокусировал взгляд и что-то еле слышно пробормотал. Тут же дверь открылась и перед Андреем появился типичный, как у них называли, штабс-капитан. По лицу вошедшего офицера было видно, что врага тот встречал только в пропагандистской литературе, бойцов ненавидит и боится больше, чем все войска потенциального противника, зато в каждом кармане имеет полную обойму шариковых ручек всех цветов. Ну, или чем тут они вообще пишут.
Но вошедший вместо ручки ловко достал почти из воздуха тонкий серый пластиковый браслет и уверенным движением прицепил его на руку Сердюку. То, что штабс-капитану при этом пришлось согнуться в позу ротного пулемёта, его не волновало.
«Обнаружен запрос соединения. КриптАн ID: FFF3678905AC457B78564279DEA76543790074. Произвести включение устройства в систему?» Ну как тут не согласиться? Зато следующую фразу генерала Сердюк уже воспринял будто на родном языке.
– Здравствуйте, майор. Присаживайтесь. Обсудим план вашего пребывания в учебной части.
– Спасибо, – непривычно для себя по-домашнему ответил Андрей и опустился на пластмассовый стул.
Беседа длилась минут двадцать. За это время тот же ординарец, или как тут его должность называется, принёс вполне приличный кофе, только почему-то не коричневого, а всё того же вездесущего зелёного цвета. Впрочем, на вкус не повлияло ни изменение гаммы, ни то, что местный напиток назывался «робус». Сама же беседа оказалась весьма содержательной. И содержала она практически один лишь монолог генерала. Хозяин кабинета очень критично высказался о возможностях керосиновых махалок, скорость которых ограничена несчастными тремя-четырьмя махами, о реакции и подготовке пилотов, рулящих этими тихоходными калошами. Кроме того, воинский начальник высказал одобрение состоянию дисциплины, продемонстрированному новичком, и надежду, что со временем тот даже сможет управлять современной боевой техникой без инструктора. А для начала посоветовал встать на довольствие и принять в базовый коммуникатор расписание занятий, которые начинаются как раз завтра, так что майор Сердюк успевает получить на складе обмундирование и снаряжение, и даже поужинать.
Кроме того, базком, беззастенчиво вклинившись в речь старшего по званию, объяснил, что браслет, полученный от ординарца, на самом деле называется КриптАн, то есть криптоанализатор. И кроме прочих функций расшифровывает неизвестные пользователю языки и переводит их на язык системы.
В конце аудиенции генерал торжественно протянул майору крошечный диск, размером чуть больше таблетки, и понадеялся, что тот вскоре подтвердит своё воинское звание.
И уже потом, когда Андрей выходил из кабинета номер три, диск вдруг исчез, растворился прямо в ладони, будто просочившись сквозь кожу. А базком тут же сообщил о предоставленном внутреннем личном номере и допуске на некоторые объекты. А перед глазами вывел крошечный навигатор, который указывал путь до курсантского общежития.
За дверью Сердюк к своему удивлению встретил Пашу Полусухого. Тот только что не подрыгивал на одной ножке от нетерпения.
– Ну что? – горя глазами, спросил тот.
– Назначение получил. Теперь на довольствие и заселяться.
– На довольствие, – завистливо протянул Паша. – Это кормить будут, да?
– И кормить тоже.
– Везёт… а я тут всё жду. Уже ползала разбрелось, а я всё стою. Жрать хочу, как из пушки. Будто и не виэр вовсе, а самый махровый реал.
– Не спешат ваши танкисты…
– Не танкисты. Мне ещё там, в реале, ОБЧР обещали.
– Что обещали?
– Огромного Боевого Человекоподобного Робота.
– Ого! Это как в трансформерах что ли?
– Скорее, как в Аватаре.
– Ну ты, товарищ Полусухой, хоть пройдись потом передо мной в своём боевом костюме, а то я такого никогда не видел.
Собеседник грустно улыбнулся.
– Это вообще, если дадут, а то вон, мурыжат сколько. Да и вообще, вы же, пилоты, и на поверхность-то толком не спускаетесь, так и тянете службу на базе или вообще, корабле-матке.
– А ты откуда знаешь? – Андрей всерьёз удивился осведомленности Паши. В первую очередь ему, а не пехотинцу, следовало знать такие подробности. Но всё оказалось проще.
– Так во всех играх так, – пожал плечами собеседник.
Базком уже нетерпеливо мигал стрелочкой, и Андрей поспешил свернуть разговор.
– Ну жди. После свяжемся, а то у меня тоже времени нет.
Нужно было поторопиться – стрелочка мигала всё настойчивее. А ещё необходимо где-то найти аптеку и купить какой-нибудь Кларитин или другой какой Зодак. Новичку в расположении без прописки не обойтись, а это значит, придётся пить. Нужна аптека. Где здесь ближайшая? Но не вовремя навязчивый базком, когда нужно, не отреагировал на мысленный призыв хозяина. А значит, придётся мучиться.
Каким кошмаром является аллергия на алкоголь в ВВС, курсант Сердюк понял ещё на втором курсе, когда довольный идеально выполненной коробочкой, инструктор протянул ему склянку с полтинником спирта и поощрительно кивнул.
– На. Со стекла, – одобряюще сказал он.
А через пять минут уже тащил незадачливого курсанта в медпункт. У никогда ранее не пробовавшего алкоголь Андрея, опухло всё лицо, дыхание еле просачивалось сквозь отёкшую носоглотку, он с трудом держался, чтобы не свалиться в беспамятство.
Дальнейшая служба была омрачена этим страшным недугом. Нести на борту три сотни литров спирта, подлежащего списанию после каждого вылета, и не иметь возможности им воспользоваться. Другие бы посчитали это адскими муками. Но Сердюк до училища не пил, даже не пробовал. А потом, из-за неприятных последствий, так и не смог понять радости употребления. Нет, в дальнейшем он, конечно же выпивал со всеми, накачавшись предварительно препаратами от аллергии, но даже с медикаментозной поддержкой организм больше полпромилле не выдерживал. Кровь вскипала, и тело, наплевав на присутствие лекарств, выдавало все причитающиеся случаю симптомы. Так что особой охоты к выпивке Сердюк так и не получил.
Вот и сейчас, понимая, что совместная пьянка является непременным атрибутом вливания в коллектив, майор озадачился поиском антигистаминов. Базовый коммуникатор не внял мольбам страдающего пользователя, поэтому первому вопрос был задан баталеру.
Невысокий, худой, зеленокожий каптёрщик сначала непонимающе таращил огромные глаза, затем задумчиво забарабанил пальцами по стойке. Сердюк изумлённо заметил, что пальцев у него на руке шесть.
– У нас не продаются медикаменты. Могу предложить только полевую аптечку. Там есть антитоксины. Весь алкоголь будет разлагаться и выводиться из организма. Сразу же, как попадёт.
– Это мне что, к столу ночной горшок вместо стула ставить? – невесело улыбнулся Андрей.
Но зелёный в ответ лишь очень по-человечески пожал плечами и придвинул стопку с обмундированием. Интересным, кстати. Основным был комбинезон, очень напоминающий ВКК (высотно-компенсирующий костюм), но без пневмотрубок и с магнитными застёжками вместо молний. Поверх него лежала шапка, похожая на гермошлем, только мягкая, а рядом обычные на вид кроссовки на липучке.
В расположении оказалось всё тоже не так, как предполагал майор. Никаких шумных и неуёмных лётчиков, норовящих тут же утащить новичка за стол. Базком привёл его в небольшую двухместную комнату, как и всё вокруг, обшитую пластиком. Из удобств присутствовали душ без лейки, но с перфорированным потолком, привычный унитаз, встроенный в панель стены шкаф и две достаточно широких кровати. На одной из них стопочкой лежало нормальное постельное бельё, вторая была кое-как заправлена и даже прилично помята.
Сосед по комнате появился поздно, когда Андрей от голода готов уже был грызть пластик стен. Сдержанно кивнул новому постояльцу, и, не представившись, рухнул на нерасправленную кровать. Впрочем, базком исправил его оплошность, выведя над головой соседа позывной: «Карилума». Андрей повертелся ещё с минуту, соблюдая приличия, потом не выдержал.
– Привет, Карилума. Не подскажешь, где здесь поесть можно?
Тот молча подошёл к одной из стен, приложил ладонь к панели, и та тотчас отъехала в сторону.
– Тебе следует получить доступ к бытовой технике. – безэмоционально посоветовал он. – Приложи ладонь к панели возле двери для идентификации.
Как только Андрей это сделал, ему тут же открылись скрытые функции их жилища. И стиральная машина, и кухонный комбайн, оказывается, даже принять душ без идентификации он бы не смог. Но как только ладонь была приложена, базовый коммуникатор тут же подсветил те панели стен, за которыми пряталась техника.
Кухонный комбайн оказался многофункциональным устройством, чем-то напоминающим автоматы для продажи кофе, установленные в торговых центрах. Только деньги вносить не надо. А так, набираешь код блюда из меню, которое появляется на панели, и через минуту можешь за обе щёки лопать непривычно зелёное картофельное пюре с огромным куском прожаренного до состояния подмётки мяса. Кофе, то есть, робус, в меню также присутствовали.
Сосед взирал на действия Андрея, не выражая ни малейших эмоций. Даже не двигался, и, кажется, не дышал. Сердюк сначала хотел поговорить, разузнать, что тут где, но подумал, что Карилума, возможно, уснул с устатку, и не решился. Впрочем, через десять минут он и сам, чистый после душа, уже высвистывал арию храповиццио.
Учебный класс напоминал… обычный учебный класс. Две одноместные парты, интерактивная доска, их сейчас куда попало пихают, и стол преподавателя. Единственное, чего не хватало – развешенных по стенам пособий. Но, в местных условиях плакаты можно и из проектора изображать. Они с Карилумой уже заняли свои места. Как понял Андрей, никаких других курсантов не предолагалось, так что они были вдвоём. Карилума, как обычно, молчал и не двигался, поэтому Сердюк первым заметил, как открылась дверь. Он вскочил и вытянулся в струнку.
– Смирно! – подсознание дало команду само.
К его удивлению Карилума поднялся, сложил руки лодочкой под подбородком и опустил глаза в пол. Его воротник при этом вытянулся к макушке и покрыл голову на манер капюшона. Андрей удивлённо косился на сокурсника, держась навытяжку. В класс зашёл… зашла женщина. В таком же лётном костюме, какой был на майоре, только её был явно на пару размеров меньше, чем нужно, и обтягивал фигуру на манер латекса. Сердюк непроизвольно покраснел, отмечая все анатомические особенности, скорее, не скрываемые, а наоборот, подчёркиваемые одеждой. Базовый коммуникатор почему-то не торопился показывать имя вошедшей.
– Давайте знакомиться, – мелодичным голосом сказала женщина. Меня зовут капитан Такари. Я ваш преподаватель.
Базком, будто получив команду, тут же продублировал имя над головой преподавателя.
– Курсант Карилума.
Надо же, тормоз, а успел раньше. Андрей только-только рот открыл.
– Скажите, Карилума, почему вы так стоите?
Тот замялся, что проявилось в еле заметном движении рук.
– Курсант Сердюк подал команду «смирно», а это самая смирная стойка, которую я знаю, – пробормотал он.
Андрей внимательно посмотрел на соседа. Тот понемногу заливался красной краской.
– Представьтесь, пожалуйста, – пропела капитан Такари.
Сердюк очнулся.
– Майор Сердюк.
– Майором вы были до поступления сюда. Здесь, насколько мне известно, своя градация званий и своё вам придётся ещё подтверждать. Пока же вы являетесь курсантом, и так и следует представляться. Садитесь, пожалуйста.
Следующий час Андрей с удовольствием впитывал информацию о своей новой птичке. Это оказался внутрисистемный аппарат на гравитационной тяге. Выглядела машинка точь-в-точь как в фильме «Звёздные войны». Одноместная, с герметичным фонарём и четырьмя крыльями, разнесёнными в стороны с кормы. Крылья, как оказалось, нужны не для планирования. На них располагались ионные двигатели, служащие как для маневрирования, так и для коррекции тяговитого, но не точного гравитационного двигателя. Скорость машинка развивала до ста семидесяти махов. Это же больше двухсот тысяч километров в час, с восторгом перевёл бывший майор. До луны за полтора часа. В животе приятно потеплело.
Вооружение тоже не оставляло желать лучшего. Две кинетические пушки со скоростью выстрела в триста махов и энергией в девяносто две тысячи джоулей. Солидно. Кроме того, аннигилирующее скорострельное орудие. Принцип его действия Андрей понял не сразу. Но на этот тип вооружения капитан Такари особенно обращала их внимание. Пушка хорошая, эффективная, но выстрелы дорогие, кроме того, в атмосфере её применять ни в коем случае нельзя.
Час занятий прошёл на одном дыхании, а в конце преподавательница раздала им маленькие, в ноготь, кристаллики, похожие на соль.
– Здесь ваше домашнее задание. Это описание, устройство, и инструкция по вашим летательным аппаратам.
– Матчасть, – невольно вырвалось у Андрея.
– Совершенно верно, курсант Сердюк. Вам следует считать эти кристаллы с помощью вашей нейросети.
Нейросети… Что-то базком про такую ничего не говорил. Андрей постарался мысленно обратиться к своему коммуникатору. Тот добросовестно отрапортовал, что подобных устройств в системе не обнаружено.
– Капитан Такари! – Сердюк поднял руку.
Женщина вопросительно глянула на него. При этом так взмахнула ресницами, что майор чуть не забыл, о чём хотел спросить. Но вовремя сконцентрировался, и…
– У меня в системе нет нейросетей. Как быть с представляемой вами информацией?
Преподаватель внимательно посмотрела на него, и ответила:
– Тогда вам следует задержаться после занятия, я провожу вас в библиотеку, где вы сможете загрузить информацию на подкорку.
Андрей мельком глянул на соседа по парте и замер в недоумении. Карилума смотрел на него злыми, сузившимися глазами. Зрачок его превратился в узкую щель, щёки покраснели, он впервые с момента знакомства глубоко дышал. Вот напасть, подумал Сердюк. А мне ещё с ним комнату делить. Как бы этот Отелло кошкоглазый не вздумал ночью втихаря избавиться от конкурента.
Глава 3
Библиотека оказалась очень похожей на привычные с детства читальные залы. Мягкие кресла за небольшими столами, лампы с абажурами… Только над каждым креслом висит странное грушевидное устройство, сразу же напомнившее Андрею советскую парикмахерскую. Перед глазами тут же всплыла картинка, он стоит, опасливо держа маму за руку, и с удивлением первый в жизни раз рассматривает женщин с огромными разноцветными гудящими горшками на головах. Потом мама объяснила ему, что это фены. А потом долго рассказывала, что такое фен, и зачем женщины сушат волосы вместо того, чтобы, как все знакомые мальчишки, дать им высохнуть свободно, без дополнительных устройств.
Здесь тоже каждое кресло заканчивалось ажурной металлической балкой, на конце которой крепился очень похожий горшок. Пара кресел была занята, и головы сидящих в них людей, а может и не людей, полностью скрывались в этих устройствах. Как объяснила капитан Такари, это мнемоники, или официально – мнемофиксаторы. Они помогают записать данные прямо в мозг. Женщина, игриво касаясь майора анатомически выгодными точками, вставила кристалл учебника в подсвеченное розовым гнездо и опустила ему горшок на голову.
Тут же Сердюку будто раскололи череп надвое, освободив мозг. Полилась информация. Полное ощущение, что он очень быстро читает учебник. Со скоростью встречных поездов мелькали строчки, летели диаграммы, схемы, вплывали в памяти чертежи. На всю матчасть ушло не больше получаса.
Встал из кресла Сердюк с ощущением, какое бывало в молодости, утром перед экзаменом. Голова гудела от переполнявших её знаний. И что удивительно, каждую строчку провалившегося в мозг текста он мог вызвать из памяти и перечитать. Схемы и графики вставали перед внутренним взором по первому вызову. Неизвестно, надолго ли задержатся сведения, полученные таким нетривиальным способом, но сейчас, казалось, он знал о внутрисистемных истребителях всё. Вот только появилась одна проблема. При попытке разобраться в работе гравитодвигателя, Андрей упёрся в отсутствие связанных с принципом работы знаний. Действие мотора основывалось на особенностях формы гравитационного поля, а он даже не представлял в полной мере, что это такое.
Сердюк постоял в нерешительности. Капитан уже ушла, никого из персонала библиотеки он так и не встретил. Решил уже подойти к кому-нибудь из посетителей, но, подумав, отказался от этой идеи. Мало ли… Вдруг нельзя прерывать поток информации. Возьмёт, и лёгким движением электронного горшка превратит человека в клинического идиота. Или ещё что хуже. Он уже совсем собрался идти искать Такари, когда заметил на столе аккуратную кнопочку. Недолго думая, нажал, и тут же перед ним появился практически клон знаменитого по Звёздным войнам R2D2. Только самая верхняя часть плоская, а так в точности. Андрей помолчал, пытаясь сформировать свои желания…
– Мне нужна информация по гравитационным полям. Вся, начиная со школьной программы.
Робот понимающе свистнул, плоская макушка отъехала в сторону, открыв небольшое углубление, в котором лежал один единственный кристалл. Почему-то Сердюк думал, что там их будет множество. Вроде стопки книг или чего-то подобного.
Из библиотеки лётчик вышел лишь через три часа. За это время он пролистал подшивку новостных изданий, впитал кучу знаний по экономике, юриспруденции, астронавигации, теории пространственного пробоя, и множества наук, о половине которых до того даже не предполагал. Кроме того, майор окончательно уверился в реальности окружающего мира. В его виртуальности он и раньше сомневался, но перелопатив историю, социологию, новости, убедился в естественности всего окончательно.
Как оказалось, вселенная, где он сейчас находился, представляла собой классический биполярный мир, одним полюсом которого являлся СТП – Союз Терраформированных Планет, частью которого с некоторых пор стал сам Сердюк. Антагонистом была некая Экспада, представленная в прессе и большинстве документов, как чуть ли не обитель зла. Кроме звёздных гигантов, включающих в себя сотни систем, во вселенной были и другие, не присоединившиеся ни к одной. Социальные схемы были совершенно разными. От классического самодержавия и до чуть ли не Новгородской республики с вече и выборными князьями.
От всех полученных знаний пухла голова, информация, не желая раскладываться по полочкам, так и норовила запутаться, кроме того, желудок всё явственнее заявлял о своём голодном существовании. Так что Андрей просто ссыпал горку усвоенных кристаллов на стол, и зашагал обратно, в жилой сектор. Людей в широких коридорах, как и раньше, было очень мало, но теперь это не удивляло. Из периодики он узнал, что многие чуть ли не годами не выходят из дома, работая удалённо, заказывая всё необходимое через сеть, и даже с друзьями общаясь по видеоконференции. Вспомнился восторг пожилой соседки после того, как он, ещё на Земле, оплатил широкополосный интернет в свой квартал, и ей наконец-то установили Скайп. Тётя Зоя, татарка, возрастом за восемьдесят, с восторгом хвасталась соседу:
– Представляешь, Андрюша, вроде, как и гости пришли, и кормить никого не надо.
Тогда он улыбался, а сейчас понял, что подобное общение здесь принято за норму. Как же они размножаются, подумал Сердюк. Неужели детей тоже через сеть скачивают?
Буквально в паре сотен метров от их сектора Андрея отвлекло характерное движение. Он аккуратно вернул на место уже занесённую для шага ногу и замер.
– …и я хочу, чтобы вы, о несравненная, стали моей строгой госпожой. Я буду счастлив слизывать пыль с ваших стоп…
Всё-таки иногда криптан очень неудобная штука. Вот не было бы у него сейчас этого анализатора, и глуховатая, чуть в нос, речь курсанта Карилумы была бы просто белибердой. А так он стоит, и обалдело смотрит, как его сосед по комнате упрашивает капитана Такари стать его госпожой. К чести дамы, она смотрит на старательно унижающегося ученика с ноткой лёгкого презрения. Ну, или Андрею захотелось так увидеть. В любом случае, через секунду преподавательница его заметила. Лицо девушки мгновенно покраснело, руки вздрогнули, и она резко оттолкнула от себя пылкого влюблённого.
Тот, к несчастью, тоже обратил внимание на нежеланного свидетеля.
– Как низко подсматривать за разумным, изъявляющим свои чувства, – с пафосом вскричал, именно вскричал, а не завопил, или не сказал, Карилума. – Поступающий так не достоин называться пилотом объединённых сил Союза. И мой долг – не допустить этой трагедии. Дуэль!!!
Андрей заметил, что пока сосед по комнате рассыпал пафос, капитан весьма технично исчезла из поля зрения. Он даже не заметил, куда. Зато Карилума продолжал неистовствовать. Он подбежал к Сердюку и выставил перед его носом раскрытую ладонь.
– Я вызываю тебя, недостойный, – торжественно проговорил курсант.
– Тогда за мной выбор оружия, верно? – Андрей даже не успел ни испугаться, ни занервничать, уж больно комично выглядел его сокурсник. – Так вот. Я выбираю наши истребители.
Он прошёл мимо замершего в изумлении Карилумы и направился домой. Есть хотелось изо всех сил. Даже если их в ближайшее время посадят на самолё… что бы это ни было, лично своих машин курсантам не видать до конца обучения. А там, скорее всего, командир своё слово скажет. Кому в эскадрильи нужны дуэлянты? От таких никакой боевой ценности.
Следующий учебный день начался с занятия по тактике. Всё та же капитан Такари рассказывала об уязвимых местах большинства боевых кораблей Экспады, причём ни разу не упомянула о таковых у кораблей СТП. Андрей удивился, но вида не подал. Хотя, в самом деле, как ему, случись что, оборонять родную базу, если он не знает, что в первую очередь прикрывать? А ещё капитан старательно избегала его взгляда. А когда женщине казалось, что курсант Сердюк на неё смотрит, она почему-то краснела. В отличие от Карилумы. Сосед по комнате так и не появился дома. Андрей уснул, не дождавшись своего визави. И на занятиях сокурсник сидел бледный, как ионный выхлоп, и, кажется, спал. Оживился он только в конце занятия. Поднял руку, и только тогда Андрей заметил его неестественную бледность и синяки под глазами.
– Что тебе, курсант? – нарочито ровным, незаинтересованным голосом спросила преподавательница.
– Когда нам дадут наши истребители? – В словах Карилумы звучала решимость.
– К сожалению, я знаю причину, по которой вы хотите скорее перейти к практике. Также мне известно, что армедианцы, зациклившись на вопросах, связанных с их честью, не могут воспринимать никакую иную информацию. Таким образом, ценность курсанта Карилумы, как ученика, падает до нулевой величины.
– То есть сегодня? – в нетерпении повторил сокурсник Андрея.
– Я не могу этого обещать. Но после занятия я свяжусь с командиром экадрильи, и сообщу вам обоим результат. Подождите меня, хорошо, Андрей?
Интересно, зачем она это делает, подумал Сердюк. Вон опять этот кошкоглазый смотрит на меня будто фашист на еврея. А ей хоть бы хны. Ведёт себя как мисс Красное Бутово. Или…
Он внимательно присмотрелся к преподавательнице. Ну да, вон, моторика изменилась, глаза горят. Да и дыхание не такое, как в начале урока. Она же наслаждается! Женщина – всегда женщина. Ей хочется, чтобы за неё рыцари сражались на турнирах, чтобы ей дарили шкуры самолично убитых мамонтов… А Карилума дурак, в рабы просился. Хотя, кто его знает, что у них на планете за порядки. Вдруг там матриархат?
Капитан Такари, будто уловив мысли Андрея, повернулась к нему.
– А у вас есть ко мне есть какие-то вопросы, курсант Сердюк?
Что-то неуловимо женственное было в этом голосе. Но спросила явно не для галочки.
– Да, капитан. Я хотел узнать, почему нас только двое в группе. Неужели на всей планете никто больше не хочет стать пилотом-истребителем?
– На планете? – она ехидно улыбнулась. – На планете, скорее всего, есть. Вот только мы уже не на планете. Неужели вы не заметили, что находитесь на орбитальной базе, курсант?
Карилума хотел что-то сказать, даже начал поднимать руку, но преподаватель его опередила.
– Хотя, у вас же нет нейросети. Да и цивилизация ваша, насколько я знаю, до сих пор использует реактивный способ выведения объектов на орбиту, верно?
Андрей смущённо кивнул. Неприятно, когда тебя вот так, походя, обзывают дикарём.
– Тогда я поясню. В отличие от реактивной тяги, гравитационной не надо преодолевать притяжение планеты, она его просто замещает. Потому вы и не заметили старта. По поводу же состава группы могу сказать лишь, что эскадре Ми-бемоль второй октавы в истребительную эскадрилью понадобились именно два пилота. Ещё вопросы?
Андрей машинально помотал головой, и только после этого догнал, что неплохо было бы спросить, что за Ми-бемоль. Он знал о номерных, именных войсковых соединениях. Даже о соединениях с цветовым кодом. Но с музыкальным встречал впервые. Ладно, у комэска спрошу, отмахнулся он. Но, видимо, приступ синдрома учителя у капитана Такари не закончился, потому что она, как ни в чём не бывало, вернулась к вскользь упомянутой теме.
– Относительно нейросети, курсант Сердюк, – менторским тоном проговорила женщина. – Я бы настоятельно рекомендовала вам её установить. Это заметно ускорит обмен данными с процессором вашего истребителя, кроме того, избавит вас от необходимости носить многие дополнительные устройства. Это как ходить, опираясь на костыли при здоровых ногах.
Да… Нейросети, нейросети, а я маленький такой… Сейчас согласишься, и окажется, что уже должен за саму сеть два чемодана денег, и ещё магазинную тележку за установку. И трёхлетний контракт, по которому в итоге можно получить энную сумму, превратится в рабство.
– Знаете, – задумчиво ответил он. – Я как-то привык ходить на костылях.
– Ну смотрите, – ещё одна такая же улыбка. – Карилума вызвал вас, не меня…
Словно иллюстрируя собственные слова, капитан Такари на секунду расфокусировала взгляд, будто выпав из реальности, после чего с радостной улыбкой оглядела обоих курсантов.
– Итак, класс, поздравляю. Сегодня у вас первое практическое занятие. Командир эскадрильи дал добро.
Эскадрилья, как оказалось, базировалась на БШК «Камалани». Этот межсистемный корабль находился примерно в часе пешком от учебного сектора. Андрей шёл, как приезжий первокурсник по Питеру, практически, не глядя под ноги, хотя, казалось бы, коридоры и есть коридоры. Но ведь интересно же. То где-нибудь проедет грузовой гравикар, представляющий собой обычную на вид платформу с установленным на ней креслом. Ни руля, ни педалей, ни звука работающего мотора. Сидит некто на стульчике с отсутствующими глазами, и не скажешь, что управляет многотонной дурой. То мимо них, складно скандируя что-то невнятное, с лязгом и грохотом, пробежит взвод орбитальных штурмовиков, больше напоминающий тестирование продукции какого-нибудь Бостон Динамика. Пару раз приходилось уворачиваться от дронов доставки. Маленьких, не больше воробья, но нагруженных как осенние дачники. Для непривычного взгляда картина шокирующая, особенно когда понимаешь, что не этот вот ящик в локоть длиной является несущим, а именно еле заметная полусфера сверху.
На корабль попали, будто просто свернули в соседний коридор. Только после шлюзовых ворот гравитация резко увеличилась, приблизившись к земной. Как гораздо позже узнал Андрей, это сделано специально, чтобы организмы, упакованные в штурмовую броню, не вели себя на планетах, куда предстоит десантироваться, как беременные черепахи. Он согласился с таким решением – пусть заранее привыкают, быстрее будут двигаться в боевой обстановке.
Комэск оказался молодым, улыбчивым и синекожим. Глядя на него вспоминалась Махабхарата и прочие аюр-веды. Сердюк даже подспудно ожидал увидеть увеличенное количество рук, но оказалось, что нет, их две, как он и привык. Это уже позже майору стало известно, что около трети населения обитаемой части вселенной базируют свой метаболизм не на железе, как у нас, а на меди. И в крови у них не гемоглобин, а гемоцианин. Отсюда и необычный цвет. Возможно, именно от таких существ пошло известное земное выражение «голубая кровь», которое, что удивительно, есть в большинстве языков. Сейчас на Земле, насколько помнил Андрей, медью в крови пробавлялись некоторые породы осьминогов, и, кажется, пауков.
А тут вот он, носитель голубой крови собственной персоной. Стоит, смотрит на Сердюка и хитро улыбается.
– Здравия желаю. – привычно, совсем как на Земле, он вскинул руку к виску. – Подполковник Лунакоа. Я уже слышал о дуэли, так неосторожно назначенной курсантом Карилумой, и не хочу терять лётный состав до начала боевых действий. Поэтому предлагаю вам следующее.
И смотрит на них обоих. Андрей почему-то не может воспринять это всерьёз. Ну не укладывается в голове у советского офицера понятие дуэли. Чай, не старый режим, всякие Дубровские с Болконскими кончились ещё сто лет назад. В его время о таком бретёре тут же кто надо шепнул бы дивизионному молчи-молчи, и уже через день поехал бы этот забияка в какой-нибудь ЗабВО, что кроме официального Забайкальский Военный Округ, расшифровывается ещё и как Забудь Вернуться Обратно. Так что, какая дуэль? В крайнем случае соцсоревнование.
Но вон, Карилума смотрит, будто каждый из присутствующих у него месячную зарплату одолжил и не возвращает.
Андрей прислушался к себе. Ему в эскадрильи нравилось. И комэска нормальный мужик. Понятный, свой. О лётсоставе заботится, и, понятное дело, афедрон свой заранее от неприятностей прикрывает. Это нормально. Кому в экипаже нужны конфликты? Опять же, у него, небось, карьера, в отставку, поди, генералом хочет выйти. Тут следует контролировать, чтобы всё ровно было. И техники не жопы в ангарах плющили, а делом занимались. И лётсостав чтобы не простаивал. А главное, чтобы личных конфликтов ни у кого не было.
– Таким образом, набравший большее количество очков объявляется победителем вашей импровизированной дуэли. Ну а у проигравшего остаётся надежда подтянуть боевую подготовку и впоследствии взять реванш.
Вон, улыбается комэск. И улыбка какая-то пластиковая. Ненатуральная. Ясное дело. Дуэль, если Андрей правильно понимает, дело чести, а он предлагает вместо неё… Ещё бы в преферанс предложил перекинуться. То-то Карилума глаза закатил.
– Вы не понимаете! – едва не сорвался на визг его сокурсник. – Для вас честь – это что-то абстрактное, несуществующее. Вы не армедианцы!
– Успокойтесь, курсант Карилума. – А это уже Такари. Вон, улыбается так, что хочется её обнять. Грудью к кошкоглазому потянулась. – Вы же всё равно ещё даже не видели своего истребителя.
Тут и комэск включился.
– Да, идёмте, посмотрим, каких птичек вам выделили.
А «птички» оказались хороши. Было в их облике что-то стремительное и хищное. Хотя, крыльев на взгляд Андрея не хватало. Ну и размер мог бы быть побольше. А то стоят такие, чуть купнее легкового автомобиля, в верхней части овальное отверстие, в нём кожаный бесформенный мешок. Из приборов только две щели пять на двадцать сантиметров, куда ладони погружать. Но стоило влезть внутрь…
Подполковник всё показал, чуть ли не под ручки внутрь посадил, и даже самолично приладил сверху горшок мнемоника. Почти такого же, как в библиотеке, только поменьше и аккуратнее. Причём постарался, чтобы тот не свёз в сторону сеточку базкома. На немой вопрос ответил:
– У вас, курсант Сердюк, отсутствует нейросеть. Сразу вы её почему-то не установили, а теперь уже некогда. Поход через три дня. Так что нужен мнемофиксатор для обмена данными и командами с процессором. Вот сеть поставите, тогда – пожалуйста, никаких украшений на голове не будет.
Тут и базком о себе заявил. Обнаружено, мол, устройство. Палубный истребитель, АйДи какой-то. Ясное дело, подключить.
Информация хлынула в мозг, как холодная вода на крещение. Сначала не продохнуть, а потом организм мобилизовался, как-то сконцентрировался, и вот Сердюк уже видит, что боекомплект у него полный, скорость ноль, высота ноль, запас энергии семьдесят процентов, и ещё сотня всяких нужных и не очень параметров. А уж когда опустил ладони в полагающиеся для этого углубления…
Он почувствовал готовность птички сорваться с места, лёгким движением глаз подвигал стволы бортового вооружения. Такого слияния с самолётом в его жизни ещё не было. А тут и говорящая шапка включилась.
– Курсанты, говорит капитан Такари. Первое упражнение – взлёт-посадка.
Да нет ничего проще. Уж это упражнение он в своей жизни миллион раз повторил. Чуть разогнаться, нос вверх… А нет здесь тангажа. Гравитация-то привязана непосредственно к борту.
– Курсант Сердюк просто дайте вашему «метеору» команду на взлёт.
– Взлёт!
Вот он рванул! Ну и как его сдерживать? Ему же взлёт-посадку отрабатывать, а не свечку со штопором. Да, ему переучиваться придётся достаточно долго. Но ничего, кое-как заставил машинку выровняться, скорость сбросил. Но садиться уже некуда. Пришлось заваливаться на кры… Ах да, крыльев-то нет, так что просто на бок. Дуга, развернулся, и аккуратно вниз. Даже скорость получилось подгонять, просто чередуя в нужной последовательности команды «быстрее» и «медленнее». Как оказалось, их даже вслух произносить не надо. Над ВПП завис, почти как вертолёт, чуть нос только задрался, как раз для посадки. И аккуратно, будто на жёрдочку, посадил птичку прямо перед воротами ангара. Вылезать не хотелось. Хоть и толком ничего не видел в первый полёт, но всё равно, ощущение неба пьянило.
Только сейчас обнаружил, что вместо привычного фонаря мягкое пилотское кресло закрыто абсолютно прозрачным, но непробиваемым полем. По команде «фонарь» оно тут же исчезло, не как в кино, расползаясь и переливаясь, а без спецэффектов – было и сразу нет. Выпрыгнул на гулко отозвавшуюся броню палубы. Какое всё-таки счастье, ходить на своих ногах. Руку к виску.
– Товарищ капитан, курсант Сердюк упражнение закончил.
Такари улыбается, впрочем, это её нормальное выражение лица. А вот комэска недоволен. Как он его понимает. Такого курсанта впору обратно за тренажёры сажать, ну или с инструктором.
– Товарищ капитан, прошу разрешения повторить упражнение. Я собой недоволен.
Вот теперь оба кивают. Правильное решение. Карилума уже вновь сидит в своём метеоре. Интересно, его тоже повторно скакать отправили, или он уже на коробочку перешёл? А то в первый полёт ничего толком не разглядел, не говоря уже о том, чтобы за сокурсником наблюдать. Но вон, взлетает. Аккуратно, не то, что Сердюк.
На этот раз взлёт прошёл проще. И скорость птичка дала, какую надо, и угол выдержала. Вот только…
Перед глазами вырос истребитель Карилумы, почему-то подсвеченный красным. И с него в сторону Сердюка полетела очень знакомая очередь…
– Защищайся!
Да, именно так и делают люди чести, блин. Объявляют дуэль уже после удара. Но уходить-то всё равно надо. Команды сыплются почти сами. Вверх, влево, быстрее, на правый… Вроде, мимо. Да, вон, пробарабанили по корабельной броне. Ну и идиот Карилума, перед ВПП стрельбу затеял. Ещё очередь. От этой уйти сложнее, но и скорости уже выше. Уходим вправо, подальше от борта, вроде мимо, но этот гад сел на хвост. Свечка… Или птичка такой команды не знает, или по-другому надо. Вверх. Быстрее, а теперь вниз.
Справа сзади видится вспышка, и тут же истребитель сносит в сторону. Прямо на орудийную башню. Сердюк с трудом обходит препятствие, резко тормозит… Хорошо, здесь гравитации нет, а то бы голова оторвалась с такими перегрузками. Птичка как-то по-человечески чихает и камнем летит в неизвестно откуда взявшуюся то ли трубу, то ли шахту. Падение неглубокое, метров десять, но уже и фонарь разгерметизировался, и двигателей не чувствуется. Истребитель валится, как утюг. Тут-то и пригодился местный ВКК, или как его тут называют, ЛК, то есть лётный комбинезон. Гермошлем не даёт задохнуться, а сам костюм стал твёрдым для компенсации удара. Свою роль сыграло и кресло-мешок.
В общем, из птички Андрей выбрался невредимым. Но где он сейчас, и как отсюда добираться обратно, неясно.
Глава 4
Быстро и аккуратно осмотрел себя на предмет повреждений. Визуально, вроде, порядок. Переломов тоже никаких не ощущается, да и не чувствовал он боли при падении. Костюм, кстати, вполне себе вернулся в первоначальное состояние и панцирь больше не напоминал. А вот «говорящая шапка» полностью перешла в режим гермошлема. Силового поля-то над головой больше нет. Высвободил ноги и привычным движением выпрыгнул из истребителя. Ну да. Это на Земле такое движение было привычным. А тут, на внешней стороне БШК, его тело весило хорошо, если пяток кило, а то и ещё меньше. Так что с резвостью блохи долетел в прыжке почти до края шахты, после чего неспешно, будто воздушный шарик, опустился обратно.
Подхватил птичку за стабилизатор и легко, вполсилы, дёрнул. По ощущениям килограмм семьдесят. В принципе, можно и на горбу обратно дотащить, если бы не одно «но». Сколько там, в костюме, кислорода? Ведь ни баллонов, ни регенератора какого. А улетел он уж точно не на сотню метров. Уже сейчас чувствуется, что содержание углекислоты повысилось, а если через какое-то время… Да и время это он не сидеть неподвижно будет, а переть на себе тяжеленную, а главное, громоздкую, дуру. Кстати, как там птичка в целом? Может, можно просто сесть и добраться штатным порядком?
Андрей тщательно обследовал истребитель. Из повреждений заметил только треснувший почти по кругу горшок мнемоника. Ну вот. Улететь из этой дыры точно больше не светит. А значит, что?
– А дыра – это нора, – процитировал он Винни Пуха.
Ведь не просто так эта шахта. Небось, ракеты какие-нибудь из неё выпускают, или там, десантные боты. Хотя, для ботов места, наверное, маловато – метра два в диаметре. Но что он знает о десантных ботах? В любом случае, здесь должны быть пусковые ворота, или там, к примеру, люк.
Люк был. Как и положено, в самом днище. Прилегал он плотно, с трудом удалось различить щель между стенкой и крышкой. О том, чтобы его отодвинуть снаружи, да ещё и вручную, и думать не стоило. Но ведь как-то сюда должны попадать люди! Да хотя бы те же техники для обслуживания. Вон, космос-то, оказывается, не такая и пустота. Пока летал, даже за такое короткое время пару раз заметил, как мелкие то ли камешки, то ли ещё какая ерунда, искрят по отражающему полю. А тут дыра такая, что был бы воздух, точно было бы эхо. Вот влетит сюда булыган на пару тонн, и всё, писец котёнку. В бою подгонят ракетчики с той стороны местный Тополь-М, запустят в врага, а он упрётся в препятствие, и спалит на фиг всё, что сзади. А то и рванёт прямо в пусковом устройстве. Никакие переборки не выдержат.
А это значит…
Ну да. Лючок обслуживания нашёлся у самого дна шахты. Маленький, по пояс, и узкий, он имел одно неоспоримое преимущество – открывался снаружи вполне естественным на вид поворотным замком. Андрей привычно крутнул штурвал. Ничего. Не ворочается. Ещё раз. Нет эффекта. Собрался уже искать что-нибудь напоминающее рычаг, но, не задумываясь, повернул рукоять штурвала в обратную сторону, на запор. Дверца резко отлипла, в лицо из щели вырвалось лёгкое облачко и тут же осело на пол мелкими искрящимися частицами. Вот блин, додумались же в обратную сторону резьбу нарезать, проворчал про себя Сердюк, но тело уже протискивалось внутрь. Ничего, нормально залез. Впереди ещё одна дверь, уже побольше. Штурвал вообще не крутится, ни в какую сторону. Стоп! Это же шлюз! Обернулся, тщательно запер внешнюю, и только тогда смог открыть внутреннюю дверь. Вот теперь нормально. Костюм еле заметно сдавило снаружи от мгновенно изменившегося давления, едва видимая пелена силового поля на гермошлеме исчезла и дышать стало не в пример легче. Вовремя он. Ещё с полчасика, и угорел бы от переизбытка углекислого газа.
Так. Теперь осмотреться. Странное помещение. Освещение, похоже, дежурное, неяркое, и спектр тревожный, красный. Вокруг непонятные конструкции в проводах, с мощными шаговыми приводами и трубами, уходящими во внешнюю броню. Солидными такими трубами, почти в метр диаметром… Хотя… Очень похоже, что это какая-то бортовая батарея. И не трубы это вовсе, а стволы местных пушек, или что тут вместо них.
Слева послышался тихий шорох и боковое зрение уловило сдвинувшуюся тень. Андрей резко обернулся. И срелковки никакой не выдали. Если что, отбиваться придётся кулаками.
– Кто здесь? – голос испуганный, нервный, и какой-то дребезжащий.
– А здесь кто? – лётчик постарался придать своим словам твёрдости.
– Й… Я. – тихо и неуверенно ответил неведомый собеседник.
Тень заходила ходуном, шорохи умножились, явно понимая, что терять больше нечего – скрывающийся обнаружен. Нужно было разрядить обстановку, а то ведь пуля, или там, энергетический сгусток, от нервного оппонента – не лучшее начало диалога. А следует вызнать, как отсюда пробраться в ангар истребителей. Что-то надо сказать такое, чтобы этот, за лафетом, перестал бояться. Рассмешить что ли.
– Я? – продублировал Андрей фразой из известного анекдота. – Не может быть. Я же тут.
В углу долго молчали и шоркались, затем наружу высунулась всклокоченная голова.
– Ты не от них, – задумчиво произнёс кто-то. – Ты… А-ха-ха! Да ты сам отказник! Это ты правильно пришёл, да. Молодец. Так им всем и надо.
Собеседник, как чёртик из коробочки, выскочил из тени в освещённое пространство и дал себя осмотреть. Небритый, чёрные с проседью, всклокоченные и немытые, волосы. Сизые мешки под красными, беспокойными, глазами. Какая-то неестественная, больная, улыбка. Сам худой, одет в привычный уже комбинезон слишком большого размера. Незнакомец ни секунды не стоял на месте. Сначала он подскочил почти вплотную, затем сделал поспешный шаг назад, и его руки загуляли по комбинезону, то наводя стрелки в самых неожиданных местах, то чвакая магнитными замками клапанов, то сплетаясь и начиная сложные фигуры танца тонких, узловатых, пальцев. При этом лицо его, казалось, хотело продемонстрировать долгожданному собеседнику всю мимику, выученную за время одиночества. Оно то становилось серьёзным и недоверчивым, то расплывалось в по-детски откровенной улыбке, а временами собеседник строил вообще невообразимые рожи.
– Ты иди, иди, не бойся – с ехидным смешком сказал незнакомец. – Мы ещё всем им покажем, что такое настоящие, живые люди. Они же все дураки, да. Они же не понимают, что променяли душу на тупые цифры. А ты молодец, да. Я уж думал, я один на свете умный. А оказывается, нет, да. Ты ведь тоже понял, что эти железки выпивают из нас самую сущность?
Во время монолога Андрею пришлось повертеть головой, потому что собеседник ни мгновения не оставался на месте. Он то шагал, то вдруг начинал зачем-то гладить пушечный лафет, то приседал и высматривал что-то на полу. Но при этом продолжал говорить.
– Они купились, да. Купились на скорость обработки, и забыли главное.
– Что? – Андрей так и не понял, о чем хочет рассказать незнакомец, к тому же начал сомневаться, что добьётся внятного объяснения пути.
– Как что? Ты же и сам как я, да. Зачем спрашиваешь? Ведь и ты её снял. – Всклокоченный пригляделся. – А, нет. Ты не снимал. Ты умный. Даже, наверное, почти такой же умный, как я. Ты её вообще в свой мозг не пустил. Так и ходишь с базкомом. Молодец!
Он одним прыжком подскочил к Сердюку, ухватил его за предплечье и энергично затряс.
– Всё правильно сделал! Они же нас убивают, да. Они заменяют наше подсознание на тупую работу процессора. Душу на железку!
– Да кто, они?
– Ха! Нейросети, кто же ещё. Не знаю, какой гад их придумал, но когда-нибудь они нас убьют. Пф-ф! Подумаешь, скорость обработки быстрее. Е-рун-да! Да-да! Вот тебя как зовут? – мгновенно сменил тему незнакомец.
– Андрей.
– А я Гатыч. Доктор Уго Гатыч. Привет.
– Привет…
– Вот скажи, Андрей, когда ты понял, что нейросеть – это смерть?
– Да я об этом впервые от тебя слышу.
– Как?! – Уго отпрыгнул от него, будто увидел опасность. – А почему тогда…
