И я не понимаю, почему эта разница между нами так убивает меня. Почему рядом с ним я чувствую себя неудачницей.
– Хорошо поживаю, – пожимаю плечами я, пытаясь сделать вид, что наша случайная встреча второй день подряд мне совершенно безразлична. – А ты как?
– Тоже неплохо, – отвечает он. И я снова не могу прочесть его эмоции. Кажется, если кому из нас двоих и безразлично всё происходящее, то уж точно не мне. – Замуж не вышла?
Впервые в жизни я остро жалею о том, что это так. Как бы мне хотелось сейчас сказать ему, что да, я вышла замуж, у меня прекрасный муж и детишки, и я безумно счастлива.
Но нет. Врать о таком унизительно.
– Нет. А ты? Не женился?
– Нет, – как‑то странно усмехается он. Будто я только что задала совершенно нелепый вопрос.
– Как… твои друзья поживают? Вы ещё общаетесь? – зачем‑то поддерживаю я разговор.
Хотя самой дурно от того, что мы просто стоим рядом. Кажется, ещё немного, и у меня потемнеет в глазах от волнения.
– Карим во Франции сейчас. Женился. Дочку растят. Мажор здесь двигается, видимся иногда, всё нормально у него. С Дюшей не общаемся. Но от пацанов знаю, что он в Москве, какой‑то бизнес там мутит, – неожиданно просто делится он.
– А как Стёпа с Маргаритой? Они до сих пор вместе? – с искренним интересом спрашиваю я, даже забыв на миг обо всех разрушительных эмоциях, что испытывала минуту назад.
– А Стёпы больше нет, – мрачно отвечает Сергей. – Убили его.
Прикрываю ладошкой рот, шокированная услышанным:
– Как убили? Кто?
– Да так. Мразь одна. Которая уже горит в аду.
– Какой кошмар… – выдыхаю я. – А как Марго? Как она это пережила?!
– А у неё всё хорошо, – с пренебрежением произносит Сергей. – Поплакала немного, потом замуж вышла за какого‑то банкира. Нарожала троих детей.
На несколько мгновений между нами повисает неловкая тишина. И мне так больно от услышанного, будто Степан был мне кем‑то близким, а не просто знакомым парнем, с которым я даже ни разу не разговаривала толком. Но почему‑то гораздо больше мне жалко Марго. Я ведь помню, как она его любила. Страшно представить, как бедняжка такое пережила. И эмоции Сергея на её счёт совершенно непонятны. Это же счастье, что она не сломалась, а смогла жить дальше, устроить личную жизнь, создать семью.
– Осуждаешь её? – спрашиваю я, испытывая какой‑то необъяснимый страх. Будто если он это подтвердит, я окончательно разочаруюсь. Получу ещё одно подтверждение, что нет у этого человека сердца, и на сострадание он не способен.
Но Сергей смотрит на меня будто с непониманием:
– С чего ты взяла?
– По твоему тону.
– Да нет. С чего мне её осуждать. Она не обязана была с ним в могилу ложиться. Жизнь продолжается, мы все двигаемся дальше.
Он произносит всё это ровным тоном. Будто ему всё равно. Но я вдруг отчетливо понимаю, что на самом деле это не так.
Ему больно. Ему по‑настоящему больно из‑за смерти друга. И осознание это оглушает меня. Я ощущаю его боль как свою. И на сердце будто камень.
– Мне очень жаль, Серёж… – произношу тихо, глядя ему в глаза.
– Ты в линзах? – вдруг спрашивает он.
– Нет, – растерянно отвечаю я, не ожидавшая такого вопроса.
– Не носишь очки?
– Я сделала лазерную коррекцию зрения…
– Ясно. А сейчас куда идешь?
И снова такая резкая смена темы разговора застаёт меня врасплох, и я, как на детекторе лжи, не задумываясь, говорю как есть:
– На автобусную остановку…
– А куда тебе нужно ехать? Давай я тебя подвезу? – внезапно предлагает Сергей. Будто в этом нет ничего особенного. Будто можно вот так просто и легко после всего, что между нами было, начать общаться, как старые добрые друзья.
– Да не надо, спасибо… – недоуменно отвечаю я.
– Почему нет? Боишься меня, что ли? – огорошивает он меня еще одним странным вопросом.
– Почему я должна тебя бояться?
– Не знаю, может, боишься сесть ко мне в машину, думаешь, что я тебя куда‑нибудь не туда увезу, – пожимает плечами он с нехорошей ухмылкой на губах.
– Да нет, я так не думаю… – смущаюсь я.
– Тогда в чем проблема?
– Да ни в чем, просто я могу и на автобусе доехать.
– Брось, мне несложно. Как раз сейчас свободен.
– Ну хорошо…
Не верю, что сказала это. Не понимаю, зачем согласилась. Но ловлю себя на диком желании ещё хоть немного побыть с ним рядом. Поговорить. Кажется, это мне жизненно необходимо.
Наверное, это очень глупая затея. Меня даже начинает чуть‑чуть потряхивать от волнения. Но я ведь уже согласилась. Назад пути нет.
– Идём, – кивает Сергей в сторону припаркованных у банка машин.
И я послушно следую за ним, как на заклание.
5. До сих пор ненавидишь?
Сергей пиликает брелком, и черный спортивный автомобиль неподалёку от нас приветственно моргает фарами.
– Твоя? – спрашиваю я, не проконтролировав свою интонацию, как у восторженной малолетки.
Машина выглядит очень круто. Я таких у нас в городе вообще раньше не видела.
– Ага, – кивает Сергей, открывая для меня пассажирскую дверь.
– Классная, – краснея, произношу я.
– Правда? А мне не очень нравится, – признаётся он.
– Почему? Мне кажется, она идеальна.
– Думаешь?
– Ну я, конечно, не знаток машин… – смущенно бормочу я. – А зачем тогда покупал, если не нравится?
– Экспериментирую, – пожимает плечами Сергей.
Мда. Вас, богатых, не понять.
Заняв водительское сиденье, Сергей заводит двигатель, и автомобиль начинает утробно рычать. У меня все внутренности дрожат от этих вибраций.
– Куда едем?
– В Солнечный.
Сергей медленно кивает и вдавливает педаль газа. Кажется, будто чуть‑чуть совсем, но меня вжимает в сиденье.
Внутри машина выглядит ещё более впечатляюще, чем снаружи.
И вот это всё, значит, ему не очень нравится?
Как же он заработал столько денег, чтобы теперь так ими разбрасываться.
Смотрю на его профиль, и в сердце щемит от того, каким он стал мужественным и красивым. Но зловещая татуировка на шее пугает меня. Теперь я могу как следует её рассмотреть, оказывается, это голова змеи с открытой пастью. Выглядит жутко, даже мороз идёт по коже.
– Зачем ты сделал эту татуировку?
– Ошибки юности, – хмыкает Сергей, не отрывая взгляда от лобового стекла.
– Знаешь, я очень рада, что у тебя всё хорошо. Кажется, ты многого добился в жизни.
– Ага, прикинь. Гопники с социального дна тоже иногда чего‑то добиваются, – с сарказмом произносит он.
А мне как ножом по сердцу его слова.
– До сих пор помнишь, что я тебе тогда сказала?
– Ну амнезией пока не страдаю.
Пораженно замолкаю. Никогда бы не подумала, что он до сих пор помнит упреки, которые я наговорила ему семь лет назад в порыве ненависти. Я и сама не очень хорошо помню, что именно тогда несла.
– Извини меня за те слова, – сдавленно произношу я. – Я… была не в себе.
– Да ладно, всё ты правильно тогда сказала. На правду не обижаются, – сухо отвечает он.
В горле образовывается ком.
Отворачиваюсь к окну, остро сожалея о том, что согласилась, чтобы Сергей меня подвёз. Просто хотелось побыть с ним рядом ещё немного. Но у всего есть своя цена.
Моя цена – агония. Не думала, что она настигнет меня так скоро. И будет такой болезненной.
И я чувствую, что его настроение тоже изменилось. Дальше едем в тишине.
Я только показываю дорогу до дома отца, когда въезжаем в Солнечный.
Сергей тормозит у ворот, глушит машину, поворачивается всем корпусом ко мне:
– Можно твой телефон на минутку, позвонить?
– Да, конечно… – Вытаскиваю из кармана сотовый и без задней мысли протягиваю ему.
Он набирает какой‑то номер, делает дозвон, и вдруг на приборной панели начинает вибрировать его навороченный гаджет.
Сбросив вызов, Сергей тут же возвращает мне мой сотовый:
– Это мой номер, сохрани. Я завтра позвоню. Сходим куда‑нибудь, поужинаем.
Я шокировано хлопаю глазами, уставившись на него:
– Так, подожди, – нервно усмехаюсь, – ты зачем так делаешь? Я не собираюсь с тобой ужинать. Спасибо, что подвёз, но я тебя об этом не просила. Ты сам предложил, сказал, тебе несложно.
– Тихо, тихо, – останавливает он мою возмущенную речь. – Я просто хотел увидеться ещё с тобой, посидеть поговорить.
– Зачем, Серёжа?
– А ты не догадываешься?
Его глаза впиваются в мои, а ладонь вдруг опускается на моё колено, отчего меня прошивает током. Вздрагиваю и сталкиваю её со своей ноги, плотно сжимая колени и уводя их в сторону.
Сердце начинает барабанить в груди, как сумасшедшее.
Я отрицательно кручу головой, обескураженно глядя на Сергея:
– Ничего себе, как у тебя всё просто!
– А как надо? – невозмутимо спрашивает он. – Давай сделаем непросто.
– Слушай. Я очень рада, что у тебя сейчас всё хорошо. Но есть вещи, которые так легко не забываются. После того, что между нами было, мы не можем просто так взять и пойти ужинать как ни в чем не бывало!
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – в той же невозмутимой манере интересуется Сергей.
