Страница 3 из 4
Бар «Чёрная дыра» оказался именно таким, как и звучал. Шумное, прокуренное и до отказа набитое самым разношёрстным народом со всех концов галактики. За столиками сидели хмурые дальнобойщики с обветренными лицами, какие-то мутные типы, кутающиеся в плащи, и даже парочка зеленокожих гуманоидов с четырьмя руками, которые азартно резались в карты. Воздух был таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом – смесь табачного дыма, перегара и сотен незнакомых, чужеродных запахов. Мы с трудом отыскали свободный столик в самом дальнем углу и постарались слиться с обстановкой.
– Да расслабься ты, Влад, – Кира ободряюще пихнула меня локтем. – Всё будет нормально. Кэп сейчас походит, поворчит для порядка и заберёт тебя обратно. Ты же теперь наш штатный гений по выживанию, кто от такого сокровища откажется?
– Кира права, – мягко проговорила Лиандра, с любопытством разглядывая пёструю публику своими необычными глазами. – Семён Аркадьевич – человек слова и долга. Он не бросит тебя здесь одного.
Чтобы хоть как-то занять руки и голову, я поймал пролетавшего мимо дроида-официанта и наугад ткнул пальцем в светящееся меню.
– Будьте добры, мне вот это. «Зелёная комета». И сделайте двойную.
Кира удивлённо присвистнула.
– Ничего себе ты смельчак. Я слышала, эта дрянь валит с ног даже старых космических волков.
Через минуту дроид вернулся с высоким стаканом, в котором пузырилась и переливалась жидкость совершенно безумного, ядовито-зелёного цвета. Я пожал плечами, мол, терять уже нечего, и одним махом осушил половину. На вкус это было похоже на смесь машинного масла с лимонным соком, но по телу и правда пошло приятное, расслабляющее тепло. Недолго думая, я сделал ещё один большой глоток.
И тут случилось нечто совершенно необъяснимое. Мир вокруг не поплыл, как я ожидал, и язык не начал заплетаться. Вместо этого в моей голове будто что-то щёлкнуло. Словно кто-то ввёл пароль и открыл доступ к заархивированной папке, о существовании которой я даже не догадывался. Я посмотрел на Киру, потом на Лиандру, откашлялся и произнёс совершенно трезвым, ясным и хорошо поставленным голосом университетского лектора:
– Следует отметить, что принцип неопределённости Гейзенберга является фундаментальным для понимания квантовой суперпозиции. Частица не существует в определённом месте до момента измерения, а представляет собой волновую функцию вероятностей, описывающую все возможные её состояния…
Кира и Лиандра уставились на меня, разинув рты.
– Влад, ты чего? – смогла выговорить ошарашенная Кира. – Солнечный удар? Мы же на станции.
Но меня было уже не остановить. Словно прорвало плотину знаний. Я без запинки перешёл к уравнению Шрёдингера, затем принялся рассуждать о теории струн, бранах и многомерных пространствах, свободно оперируя сложнейшими терминами, которые, я был уверен, никогда в жизни не слышал. Весь бар постепенно затихал. Разговоры смолкли, и все взгляды были прикованы к нашему столику.
Когда тема квантовой механики, видимо, исчерпала себя, в моей голове снова что-то переключилось. Я с силой стукнул кулаком по столу, расплескав остатки зелёной жидкости, и зычно, на весь бар, затянул песню. Это была старая, пиратская и очень залихватская песня на совершенно незнакомом мне, хриплом, гортанном языке. Но я откуда-то точно знал каждое слово и понимал, о чём пою: о погонях в астероидных полях, о далёких, ещё не открытых звёздах, о трюмах, набитых астральным жемчугом, и о верной команде, готовой пойти за своим капитаном хоть к чёрту в пасть.
Я пел, и весь бар, от зеленокожих картёжников до суровых дальнобойщиков, слушал меня, затаив дыхание. И в этот момент один из посетителей, неприметный мужчина в потрёпанном плаще, сидевший в самом тёмном углу, вдруг резко побледнел. Он услышал, как Кира, пытаясь привести меня в чувство, вполголоса произнесла: «Волков, да прекрати ты! Ты же с «Рассветного Странника», веди себя прилично!». Услышав эти слова – моё имя и название корабля – тип в плаще вскочил так резко, что опрокинул стул. Не оглядываясь, он бросился к выходу, едва не сбив с ног дроида с подносом. Но от острого взгляда Киры это не укрылось. Она проводила его долгим, задумчивым взглядом.
Мой музыкальный порыв иссяк так же внезапно, как и начался. Я замолчал на полуслове, несколько раз моргнул и обвёл взглядом притихший бар.
– Что? – спросил я, чувствуя себя последним идиотом. – Я что-то не то сказал?
В этот самый момент двери бара открылись, и вошёл капитан Семён Аркадьевич. Он был мрачнее чёрной дыры, сгустившейся над центром галактики. Не говоря ни слова, он подошёл к нашему столику, тяжело плюхнулся на стул и залпом допил остатки моей «Зелёной кометы».
– Ну что, кэп? – с замиранием сердца спросила Кира. – Что там в администрации?
Капитан медленно поднял на меня свой тяжёлый взгляд.
– А ничего, – прорычал он. – Пусто. Я пришёл в администрацию порта. Заполнил все эти их дурацкие бланки, описал ситуацию. Так, мол, и так, подобрали в открытом космосе человека, полная амнезия, документов нет. Назвался Владиславом Волковым, сказал, что с экспедиционного корабля «Рассветный Странник». Они взяли данные и пробили по всем базам. По всем, чёрт бы их побрал!
Он сжал кулак и с силой опустил его на стол. Стаканы подпрыгнули.
– И знаешь, что они мне в итоге ответили? Что в их базах данных нет не только никакого Владислава Волкова. В их базах нет, и никогда не было, никакого экспедиционного корабля под названием «Рассветный Странник»! Этот клерк посмотрел на меня как на идиота и официально посоветовал «не выдумывать всякую чушь», чтобы не платить портовые сборы. Сказал, раз уж подобрал, то могу оставить парня себе!
В баре стояла мёртвая тишина. Я смотрел на капитана, и до меня медленно, как ледник, сползал весь ужас ситуации. Меня не просто не существует. Не существует даже корабля, на котором я якобы летел. Будто кто-то взял гигантский космический ластик и аккуратно стёр нас из реальности.
– Так что, Волков, – капитан устало провёл ладонями по лицу. – Поздравляю. Ты теперь официально мой личный геморрой. На постоянной основе.
Я сидел и молчал. В голове было абсолютно пусто. Никакой квантовой механики, никаких пиратских песен. Только одна-единственная, оглушающая, звенящая мысль.
Я – призрак. Призрак с корабля-призрака.
Глава 4
Тишина на капитанском мостике «Полярной Звезды» просто звенела в ушах. Серьёзно, я слышал, как гудит кровь в висках. Мы вернулись из бара, и никто не проронил ни слова. Это молчание было липким, как патока, и заполнило весь корабль, когда мы поднялись на борт. Новость, которую принёс капитан, была хуже любого ночного кошмара. Я не просто потерял память. Меня как будто стёрли из вселенной. Меня и мой корабль, «Рассветный Странник». Нас больше не было. Ни в одном реестре, ни в одной базе данных. Пустота.
Я – призрак. Призрак с корабля-призрака. Звучит пафосно, но ощущается паршиво.
Все собрались на мостике, словно на похоронах. Семён Аркадьевич, наш капитан, сидел в своём кресле, которое было ему почти как трон. Он сцепил свои крупные пальцы в замок и смотрел прямо перед собой, в пустоту космоса за обзорным экраном. Кира, наш техник и просто хороший человек, стояла рядом и нервно теребила молнию на своём рабочем комбинезоне. Её пальцы то и дело замирали, а потом снова начинали своё бессмысленное движение. Доктор Лиандра замерла у иллюминатора. Она была похожа на изящную статуэтку, вырезанную из слоновой кости, и на фоне звёзд её тонкий силуэт казался совсем нереальным. Все ждали. Ждали, что скажет капитан. Решение было за ним. Он имел полное право высадить меня на этой Богом забытой станции и улететь. И никто бы его за это не осудил. Безымянный парень без прошлого на борту грузового корабля – это лишний балласт и куча проблем.
Я не мог больше стоять на месте. Отошёл от них и подошёл к огромному голографическому экрану. На нём переливалась трёхмерная карта этого сектора галактики. Миллиарды звёзд, разноцветные туманности, опасные астероидные поля… Бесконечный, холодный и абсолютно равнодушный океан, в котором я был даже не песчинкой, а просто ничем. Мой взгляд бесцельно скользил по карте, пока не зацепился за одно место. Это была небольшая, но очень плотная туманность странной, закрученной формы. Изнутри она светилась мягким голубым светом, словно кто-то зажёг там гирлянду из молодых звёзд. Она находилась далеко в стороне от всех торговых путей, в секторе, который на карте был помечен как «малоизученный». Подпись под ней гласила: «Туманность "Сад Гесперид"».
И тут меня прошибло. Это было странное чувство. Необъяснимая, почти физическая тяга. Словно оттуда, из этого далёкого светящегося облака, меня кто-то звал. Тихо так, настойчиво. Словно там был мой дом, или что-то очень важное, что я забыл. Я не знал, почему, но был уверен на все сто – ответ на вопрос «кто я такой?» находится именно там. В этом «Саду».
– Туда, – сказал я. Голос прозвучал хрипло и тихо, но в мёртвой тишине мостика это было как выстрел из пушки. Все головы повернулись ко мне. Я протянул руку и ткнул пальцем в светящееся облако на карте. – Мне нужно туда.
Капитан медленно перевёл взгляд с карты на меня. В его глазах не было ни удивления, ни злости. Только тяжёлая, вселенская усталость, словно он тащил на себе весь этот корабль через всю галактику.
И в этот самый напряжённый момент тишину прорезало бодрое жужжание. Дверь на мостик с характерным шипением открылась, и внутрь вкатился Гюнтер. Наш робот-повар, которого я недавно разжаловал в уборщики, блестел так, будто его только что отполировали воском. После того, как я показал ему, как на самом деле нужно готовить, а потом ещё и починил пару систем на корабле, в его позитронном мозгу что-то явно щёлкнуло. Он решил, что универсальность – это новый тренд, и теперь пытался быть мастером на все руки.
– Ja, ja! Effizienz! Порядок и эффективность! – проскрипел он своим невыносимым немецким акцентом. Он подкатил прямо к навигационной панели, за которой сидела ошарашенная Кира. В одном из его манипуляторов был зажат… обычный кухонный венчик для взбивания. – Йа вижу, система навигации работает не оптимально! Слишком много энтропии! Сейчас мы это исправим!
С этими словами он принялся с энтузиазмом тыкать венчиком в сенсорный экран. Панель взбесилась, замигала, выдавая потоки каких-то иероглифов и предупреждающих сигналов.
– Гюнтер, твою жестяную задницу! Убери отсюда эту мешалку! – взвилась Кира, отталкивая робота от своего пульта. – Ты мне сейчас все навигационные карты сотрёшь к чертям!
Но Гюнтер и не думал сдаваться. Обиженно пискнув, он развернулся и подкатил к капитанскому креслу. В другом его манипуляторе, словно по волшебству, появилась старая маслёнка.
– Herr Kapitän! Ваше кресло издаёт скрип с частотой в двенадцать герц! Это есть недопустимо! Это отвлекает от стратегического мышления и вредит боевому духу экипажа! Йа должен произвести немедленную смазку!
Он уже было занёс маслёнку над подлокотником, но Семён Аркадьевич так на него посмотрел, что, будь у Гюнтера шерсть, она бы встала дыбом.
– Ещё одно движение, консервная банка, – прорычал капитан так тихо, что стало страшно, – и я лично переплавлю тебя на ложки. Для каши. Которую ты так и не научился готовить.
Гюнтер замер. Из его корпуса вырвалось облачко пара, похожее на обиженный вздох. Он пробормотал что-то вроде «Kein Verständnis für deutsche Gründlichkeit…» (Никакого понимания немецкой основательности…), попятился и скрылся за дверью.
– Йа тоже универсальный солдат! Wunderbar! – донеслось уже из коридора, и дверь с шипением закрылась.
Эта дурацкая сцена с роботом сработала как громоотвод. Напряжение спало. Кира тихо фыркнула, прикрыв рот ладонью. Лиандра, стоявшая у иллюминатора, едва заметно улыбнулась уголками губ. Капитан снова тяжело вздохнул, но на этот раз в его вздохе уже не было безнадёжности. Появилось что-то другое. Решимость.
Он снова посмотрел на карту, на далёкую туманность, на которую я указал. Потом его взгляд переместился на главный экран, где висел список доступных грузовых контрактов. Его пальцы быстро забегали по панели. Он что-то искал, сверяясь с картой, хмурил брови. Наконец, он остановился на одном из заказов и увеличил его.
– Есть один вариант, – сказал он в пространство. – Доставка партии медицинского оборудования на колонию «Новая надежда». Это почти на самой границе исследованного космоса. Оттуда до твоего «Сада», Волков, рукой подать. Пара прыжков, и мы там.
Он откинулся в кресле и обвёл нас взглядом. Меня, Киру, Лиандру. Он ждал. Ждал нашей реакции, нашего слова.
– Но, кэп, это же огромный крюк! – тут же нашлась Кира. – Мы потеряем кучу времени и топлива! Наш основной груз – тушёнка для шахтёров на Церере! Они нас с потрохами съедят за опоздание!
Семён Аркадьевич помолчал с минуту, глядя на россыпи звёзд за обзорным экраном.
– К чёрту тушёнку, кто-нибудь доставит её отсюда и без нас, – наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. – Посмотрим, что это за «Сад», в котором растут такие призраки.
Он развернул своё кресло к главному пульту и включил связь со станцией.
– «Полярная Звезда» вызывает диспетчера порта «Перепутье». Мы отказываемся от контракта на Цереру. Подтвердите приём нового контракта номер семь-три-четыре, пункт назначения – колония «Новая надежда».
В динамиках что-то щёлкнуло, и равнодушный голос ответил:
– Контракт семь-три-четыре подтверждаю, «Полярная Звезда». Начнём разгрузку через десять минут. Погрузка нового заказа займёт ещё полчаса. Счастливого пути.
Капитан отключил связь и повернулся к Кире.
– Новикова, прокладывай новый курс.
Кира смотрела на него во все глаза. На её лице изумление боролось с чистым, детским восторгом. Она широко улыбнулась, и на щеках появились ямочки.
– Есть, кэп! Проложить новый курс!
Наш огромный, старый и верный грузовой корабль «Полярная Звезда» медленно отчалил от доков космопорта. Он неспешно развернулся, и его двигатели, издав мощный, низкий гул, направили нас прочь от оживлённых торговых путей, в сторону тёмного, неизведанного и немного пугающего космоса.
– Похоже, у «Полярной Звезды» новая миссия, – пробасил Семён Аркадьевич, глядя, как впереди, в бесконечной темноте, разгорается далёкое голубое сияние туманности «Сад Гесперид».
Корабль менял курс. Он шёл навстречу моему прошлому. И что бы там ни ждало меня впереди – ответы или смерть – я был готов это встретить. Ведь теперь я был не один. А это меняло всё.
* * *
На другом конце галактики, на космической станции «Цитадель», принадлежавшей могущественной корпорации Aegis Dynamics, всё блестело стерильной чистотой. Коридоры были такими белыми, что резало глаза, а в воздухе витал едва уловимый запах озона и абсолютной власти. Здесь не было места ошибкам, опозданиям или обычному человеческому беспорядку. Всё и вся подчинялось строгому, почти военному протоколу. Всё, кроме страха, который сейчас испытывали два офицера.
Лейтенант Марк Миллер и лейтенант Хосе Родригез стояли у стены рядом с массивной дверью в рубку генерала. Оба были здоровыми, плечистыми мужиками, из тех, кто, казалось, мог бы запросто согнуть титановую балку. Но сейчас они выглядели как нашкодившие школьники, передавая друг другу тонкий планшет с отчётом. Они обращались с ним так, будто это была не просто электроника, а бомба с тикающим таймером.
– Нет, Хосе, я туда не сунусь, – прошипел Миллер, пытаясь отпихнуть от себя планшет. – Ты помнишь, что было в прошлый раз? Я всего лишь доложил о задержке поставок, а получил такой взгляд, что у меня, клянусь, давление подскочило до предсмертного уровня.
– А я, по-твоему, камикадзе? – испуганно зашептал в ответ Родригез, с силой впихивая планшет обратно напарнику. – Забыл историю с аналитиком из третьего отдела? Парень всего-то ошибся в расчётах на полпроцента! Его потом нашли на астероиде-свалке. Говорят, он там пытался основать профсоюз для мусорных дронов, бедолага.
– Но эта новость… она же хорошая! – взмолился Миллер, делая последнюю попытку. – Все останутся довольны! Столько лет этого ждали…
– «Довольны» – это когда не смотрят на тебя, как на потенциальное удобрение для своих любимых орхидей! – отрезал Родригез. – Ты пойдёшь. Ты старше по званию!
– Всего на три дня! Это не считается!
Их спор, который вот-вот мог перерасти в трусливую потасовку, прервало тихое шипение. Бронированная дверь в рубку генерала плавно и совершенно бесшумно отъехала в сторону.
На пороге стояла она.
Женщина была невероятно высокой, а её кожа имела странный, почти сумеречный оттенок. Иссиня-чёрный офицерский мундир сидел на ней идеально, подчёркивая фигуру хищницы. Длинные, до самого пояса, волосы светились в полумраке рубки призрачным белым светом, создавая вокруг её головы подобие нимба. Она гневно посмотрела на двух лейтенантов своими льдисто-голубыми глазами, и те мгновенно замолчали, вжимаясь в стену.
– В чём дело, лейтенанты? – её голос был низким и властным, с едва заметными металлическими нотками. – Вы отвлекаете меня от медитации. Надеюсь, у вас есть на то причина, которая не закончится для вас чисткой плазменных коллекторов голыми руками.
Лейтенанты испуганно переглянулись. Родригез, набравшись смелости, сильно ткнул Миллера локтем в бок. Тот вздрогнул, сделал неуверенный шаг вперёд и дрожащей рукой протянул женщине планшет.
– Мэм… вот. Это информация из дальнего сектора. Со станции «Перепутье».
Женщина смерила его презрительным взглядом, от которого у Миллера подкосились колени, но планшет всё же взяла. Её длинные, тёмно-синие пальцы легко скользнули по экрану. На дисплее высветился стандартный отчёт службы безопасности порта: запрос на идентификацию личности. Имя: Владислав Волков. Предполагаемая принадлежность: экспедиционный корабль «Рассветный Странник».
Внезапно ледяная маска на её лице треснула. Глаза, до этого холодные, как открытый космос, вспыхнули азартным, хищным огнём. Уголки её тонких губ медленно поползли вверх, обнажая идеально ровные, чуть заострённые зубы. Это была улыбка, от которой у бывалых офицеров по спинам пробежал настоящий ужас.
Она не проронила ни слова. Молча развернулась и, даже не закрыв за собой дверь, ушла обратно в тёмную глубину рубки. Лишь когда её силуэт почти растворился во мраке, лейтенанты услышали тихий, но отчётливый шёпот, полный такого предвкушения, что у них кровь застыла в жилах:
– Наконец-то.
Глава 5
Космос – это, по большей части, скука. Огромная, звенящая, бесконечная скука. После того, как мы покинули станцию «Перепутье», дни слились в одну длинную, серую неделю, а недели – в монотонный, тягучий месяц. Наш старый грузовик «Полярная Звезда» упрямо полз через пустоту, и за обзорным экраном не менялось ровным счётом ничего. Только далёкие, холодные звёзды, которые, казалось, висели на одном и том же месте, как будто мы и не двигались вовсе.
Чтобы не сойти с ума от безделья, мы придумали себе развлечения. Каждый вечер в кают-компании разворачивались настоящие баталии. Мы рубились в голографические шахматы, где я, к своему собственному удивлению, почти всегда обыгрывал даже расчётливую Лиандру. Она хмурила свои тонкие брови, долго размышляла над каждым ходом, а я просто двигал фигуры, как подсказывала интуиция. И почему-то всегда оказывался прав.
А когда надоедали шахматы, мы доставали старую, истрёпанную колоду карт и резались в «космического дурака» – игру с дикими правилами, которые Кира, кажется, придумывала на ходу.
– А вот эта карта бьёт все козыри, потому что на ней нарисован весёлый спрут! – заявляла она, хитро улыбаясь.
Но даже это не помогало. Моя странная удача работала безотказно. Я почти всегда знал, какая карта у кого на руках, и выходил победителем, оставляя Киру с целым веером «погонов».
– Ну как ты это делаешь, Влад? Ты что, мне в голову заглядываешь? – дулась она, но уже через минуту снова смеялась.
Я больше не был нахлебником. Постепенно я стал кем-то вроде штатного помощника на все руки. То помогал Кире откалибровать какой-нибудь особо капризный датчик в машинном отделении, подавая ей инструменты и светя фонариком. То таскал ящики для Лиандры, которая решила провести полную инвентаризацию своей аптечки, пересчитывая каждую ампулу и бинт.
Даже на камбузе я стал незаменим. Я показывал Гюнтеру, как можно смешивать разные специи, чтобы синтетическая каша была не такой отвратительной.
– Гюнтер, попробуй добавить вот эту щепотку. Будет вкуснее, честно.
– Нарушение классической рецептуры номер триста двенадцать! – скрипел робот-повар. – Это недопустимо!
– Просто попробуй.
Робот-повар долго скрипел и ругался на «нарушение классических рецептур», но потом всё же принимал мои советы к сведению, бормоча что-то про «варварские, но на удивление эффективные методы».
Правда, одна моя инициатива была пресечена на корню. Однажды, когда капитан ненадолго отлучился с мостика, я решил, что вполне могу посидеть за штурвалом. Просто подержаться за него, почувствовать корабль. Я подошёл к капитанскому креслу, провёл рукой по его потёртой спинке. Но Семён Аркадьевич вернулся в самый неподходящий момент. Он не стал кричать. Просто подошёл, положил свою тяжёлую руку мне на плечо и тихо, но очень твёрдо сказал:
– Не спеши, Волков. Мостик – не проходной двор. Всему своё время.
И я понял, что это не просто запрет. В его голосе было что-то ещё. Какая-то отцовская строгость, смешанная с предостережением. Я молча кивнул и отошёл.
Но самым большим потрясением для нашего размеренного быта стал Гюнтер. Видимо, мои успехи на всех фронтах не давали ему покоя, и он решил доказать, что тоже является универсальным солдатом. В одно прекрасное утро он объявил, что разработал для нас «Optimales Fitnessprogramm» – оптимальную фитнес-программу. И с этого дня наша жизнь превратилась в ад. Каждое утро этот хромированный самовар на колёсиках начинал гоняться за нами по коридорам, пытаясь заставить делать приседания.
– Schneller, du faules Stück Fleisch! (Быстрее, ты, ленивый кусок мяса!) – дребезжал его динамик у меня за спиной, когда я пытался укрыться в машинном отделении. – Ваша мышечная масса уменьшилась на ноль целых три сотых процента! Das ist eine Katastrophe!
Однажды вечером я не мог уснуть и пошёл в обзорный зал. Там, у огромного иллюминатора, стояла Кира. Она смотрела на далёкое, едва заметное голубое пятнышко на фоне черноты. Туманность «Сад Гесперид». Наш пункт назначения.
