– Опять? Тебе не кажется, что ты постоянно врешь одно и то же? Давай деньги, говорю? Придушу!
Девушка тихо взвизгнула и заплакала.
А я почти сдох.
Потому что это визжала она. Мой подарочек.
Да сука ж…
Глаза застлало пеленой. Я взлетел через пролеты. Не понял, через сколько ступенек сразу перепрыгивал.
Она стояла у стены. Прижатая спиной. Пригибала голову, закрывалась руками. А это чмо рода человеческого давило на нее всем телом. Держа за волосы, душило одной рукой.
Между пальцев огнем полыхнуло.
Эти волосы только гладить можно!
Тело сработало само. Рефлексы не пропьешь, их в учебке годами вбивали через пот и кровь.
Я уперся одной рукой в стену, второй на перила. Вскинул ноги и со всей дури ударил мудака в плечо и в голову.
С сочным хряком он отлетел на радиатор отопления.
Завалился башкой за мусоропровод.
А мне было мало.
Он.
Ее.
Трогал.
Дернув тушу за ноги, я выволок его на площадку. Поднял за шиворот. И радостно, с оттяжечкой, врезал по морде. И еще раз.
И еще.
Под кулаком смещались кости. Кожа намокла от крови и слюней. В венах потекла лава. Адреналин в организме вырабатывался литрами.
Бля, как же хорошо, что он мне попался!
Вот что имели в виду, когда говорили экологично проживать свои эмоции? Капец, как мне нравится такой способ!
Бил бы и бил.
Но в куртку вцепились тонкие женские пальцы.
– Хватит! Слышишь меня! Убьешь его. Ярс! – она уже почти кричала.
А я очнулся только от своего имени.
Выдохнул остервенело. Расслабил занесенный для очередного замаха кулак. Увидел забрызганную чужой кровью куртку.
И поморщился.
Опять накатило. Сорвало гаечки опять.
Подарочек стояла рядом. Зажимая рот ладошками, рыдала от ужаса. Черт, как ее хоть зовут-то? Я же спрашивал вроде.
– Тихо, – приказал я ей.
Отпустил измочаленного уродца, затылок гулко стукнулся об бетонный пол лестничной площадки. А я встал.
Тело гудело.
После драки всегда так.
Мельком посмотрел на пальцы. Вроде об зубы не поцарапался. Значит, заживет все быстро. Да и чему тут заживать, несколько ссадин.
– Целая? – я хмуро посмотрел на девчонку.
Она быстро-быстро закивала головой.
Волосы всклокочены, горловина футболки под ветровкой растянута. На чистой ткани след от грязных пальцев.
С-су-ука…
Если бы ее здесь не было, я бы эту тварь ее и попинал от души.
– До квартиры иди, – я кивнул на лестницу.
Цепляясь за перила, она стала подниматься.
Точно, четвертый этаж. Достала ключи из сумки, но ключи никак не попадал в замочную скважину. То ли руки у нее сильно тряслись, то ли просто темно тут настолько.
Включив фонарик на телефоне, я подошел и посветил.
Внутри все сжалось. От подарочка реально пахло страхом. Неуловимый, неощутимый аромат человеческих эмоций. Когда ты ощущаешь их как зверь. Шестым чувством.
И сейчас они били по мне как по натянутым струнам неумелая пятерня.
Она не только из-за той твари сейчас трясется. Она и меня сейчас боится как смерти.
Я сжал зубы.
Спаситель, блядь. Защитник угнетенных девушек.
– Спасибо, – она развернулась ко мне полубоком.
Наступила одной ногой в проем двери, чтобы сбежать, если вдруг наброшусь. А мне стало мерзко.
– Ты забыла в машине, – я скривил губы и протянул ей ее телефон. – Не теряй.
– Ой, спасибо! – она взяла аппарат и растерянно захлопала по карманам рукой.
Оттаяла на секунду. Позволила себе раскрыться. Показала мне девчонку, а не запуганного озлобленного зверька.
И я сдох во второй раз.
– Пожалуйста.
Она очнулась. Снова подобралась. Но, видимо, оказалась такой же идиоткой, как и я.
– Ты… Руку поранил. Обработать?
Приглашение заманчивое.
Но тошно от него пиздец.
– А ты всех незнакомых мужиков в квартиру к сыну приглашаешь?
Глава 4
Я шла к клубу.
Сжимала ремешок сумки так сильно, что побелели пальцы.
Возвращаться туда было противно, но… Я просидела дома три дня после той ночи. И мне нужны были деньги. Никто не придет и не накормит меня и сына.
Уговорив соседку посидеть с малышом, я пообещала ей, что это в последний раз.
Одинокая старушка искренне за нас переживала. Привязалась, старалась помогать, чем могла. Но что может сделать пожилая пенсионерка? Хорошо хоть с ребенком еще была в силах посидеть.
Это выручало.
На душе было муторно.
Я уже видела перед собой двери клуба. Снова туда войти? Снова похабные взгляды, облака сигаретного дыма. Мерзкие лапы пьяных мужчин.
Не хочу!
Просто заберу остатки зарплаты за последнюю смену и уйду сразу же.
Хватит. Натанцевалась. Нагулялась так, что чуть не пришибли.
Стоило только открыть дверь – в лицо ударили знакомые до тошноты запахи. Музыка. Я тут каждый метр знаю. И долго-долго не смогу забыть.
В зале еще было относительно светло.
Гостей мало и они, в основном ужинают пока. Шоу начнется только через час. Идеальное время, чтобы застать менеджера в его кабинетике.
Забрать деньги и уйти.
Забрать деньги и уйти.
Классная мантра. Я повторяла ее про себя все время, пока шла через зал, по внутреннему коридору клуба. Кивала знакомым девочкам, которые пришли на работу и сейчас болтали и готовились.
– Марк, привет, – выдохнула я, входя к менеджеру.
– А, привет, – не слишком дружелюбно отозвался прилизанный блондинчик в костюме. – Где пропадала? Болела?
– Нет, – я подошла к его столу ближе. – Марк, я увольняюсь. Мне надо остатки зарплаты получить.
Он аккуратно отложил ручку. Поднял на меня взгляд – насмешливый, ленивый. Усмехнулся, как будто я сказала что-то забавное.
Сердце сжалось от тоскливого предчувствия.
Зря я пришла.
– Зарплата? – нервно дернул бровями Марк. – Девочка моя, у меня для тебя две новости. Первая: уволить тебя могу только я сам. А вторая: никакой зарплаты у тебя нет. Ты еще и должна клубу осталась.
Меня качнуло в сторону.
– Как это должна? Что, – я оттянула рукой шарфик на шее. Дышать почему-то стало тяжело. – Что значит должна, Марк?
– То и значит, – продолжил он, словно это было само собой разумеющимся. – Девочки сказали, что ты сдала не все чаевые в прошлый раз. Украла? Штраф полтинник, ты в курсе. Потерялась где-то на три дня, просрала свои смены. Мне пришлось искать тебе замену на два вечера. Как ты думаешь, я тебя не оштрафую за это тоже?
– Марк…
– В гримерку, – он ткнул пальцем в сторону двери. – Иди, переодевайся и на шест. Так уж и быть, поставлю тебя в клетку.
– Марк! – у меня подкашивались ноги.
– Алина, либо ты отрабатываешь, либо я на тебя напишу заявление за воровство. Поверят мне, ты в курсе. Ты проблем хочешь? Пошла вон!
Я развернулась молча.
Толку ругаться, что-то доказывать? Не перед кем. И я уже точно знала, что охрана меня из клуба до утра не выпустит. Уже были прецеденты.
И жаловаться танцовщицам некому.
Мы тут бесправны фактически.
За приличные деньги мы торгуем своей красотой и кусочками свободы.
Слезы стояли в горле комком, но выпустить я их не могла. Нельзя. Распухнет лицо – Марк не выпустит на шест. А мне сегодня в клетку.
Я зашла в пустую гримерку и прислонилась к двери спиной. Уткнулась затылком, прикрыла веки.
