— Мы зла не держим, ваше сиятельство, — хором заверили меня городовые.
— Вот и замечательно, — улыбнулся я, — а теперь нам пора.
***
Я собирался увести Изгоева с кладбища через магическое пространство, но теперь пришлось вызвать извозчика. Что-то мне не хотелось раскрывать перед господином Черницыным все мои магические способности.
В мобиле все дружно молчали. Изгоев, судя по задумчивому выражению его лица, снова переживал встречу с призраками. Черницын ушел в себя, похоже, обдумывал статью для утреннего выпуска. А Лиза еще не перестала дуться.
Усмехнувшись, я послал зов Никите Михайловичу.
— Добрый вечер. Спешу сообщить, что мы с господином Изгоевым только что побывали на Охтинском кладбище и наткнулись там на патруль из призрачных полицейских. Их возглавлял господин Рябушинский. Его Величество и в самом деле утвердил призрачную полицию?
— Именно так, — спокойно ответил Никита Михайлович. — Выяснилось, что по Столице бродит довольно много призраков. А это само по себе не способствует тишине и спокойствию. Вот мы и решили приставить их к делу. А вы-то что делали на кладбище?
— Ничего особенного, — уклончиво ответил я.
Магическая Академия была по пути, так что первым мы высадили Изгоева.
— Вот теперь ваша эпопея по спасению отца окончательно закончена, — сказал я, пожимая ему руку. — В вашей жизни начинается новый этап. Постарайтесь отнестись к нему серьезно. Завтра утром жду вас на занятиях.
Черницына мы высадили в двух кварталах от редакции “Магических Сплетен”.
— Вы предлагаете мне идти под дождем? — проворчал репортер.
— Дождь остался на кладбище, — усмехнулся я. — А сейчас над нами ясное небо. Как-нибудь доберетесь. Господин Черницын, я сочувствую вашему неуемному любопытству, но хочу серьезно предупредить — перестаньте следить за мной. Добром это для вас не кончится.
Черницын угрюмо кивнул и исчез в темноте.
Впрочем, ему хватило здравомыслия не хлопать дверцей мобиля.
Через десять минут мы наконец-то добрались до дома, и я расплатился с извозчиком.
— Ты сердишься? — кутаясь в плащ, спросила Лиза.
— Нет, — честно ответил я, — скорее жалею, что не пригласил тебя с собой. И собираюсь это исправить. С минуты на минуту к нам в гости нагрянет Библиус. Он хочет показать мне какое-то удивительное небесное явление. Мы с ним будем пить глинтвейн в обсерватории, разговаривать и смотреть на небо. Присоединишься к нам?
— Я тебя люблю, — улыбнулась Лиза, обнимая меня за шею.
***
Я прихватил с собой бутылку сухого вина, и мы с Лизой поднялись по витой чугунной лестнице на самый верх обсерватории в просторное помещение под стеклянным куполом.
В углу таинственно поблескивал медными деталями телескоп, а в ясном небе сверкали крупные осенние звезды.
Библиуса еще не было.
Я перелил вино в большую глиняную плошку, поставил ее на жаровню и щелкнул пальцами. Жаровня недовольно фыркнула. Пламя вспыхнуло и сразу же погасло.
— Что такое? — удивился я и щелкнул пальцами еще раз.
Пламя загудело, а я не удержался и чихнул. Все-таки умудрился простыть на кладбище.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я Лизу.
— Замерзла, — призналась девушка, забираясь с ногами в кресло.
Я забрал у Лизы мокрый плащ и накрыл ее теплым шерстяным пледом.
— Грейся, а я пока свалю глинтвейн.
Вскоре по обсерватории поплыл сладкий запах горячего вина.
Я добавил в вино несколько палочек корицы, звездочки гвоздики и бадьяна, и зерна кардамона. Когда вино закипело, я снял его с огня и разлил по глиняным чашкам.
Протянул чашку Лизе, и тут негромко скрипнула дверь.
На пороге обсерватории появился хранитель незримой библиотеки, Библиус Марий Петроний.
— Салют, Александр, — торжественно произнес Библиус.
— Салют, Библиус, — рассмеялся я. — Проходи, ты как раз вовремя. Глинтвейн только что сварился.
— А я захватил с собой амфору настоящего фалернского, — обрадовал меня Библиус. — Ее хватит, чтобы скоротать длинную осеннюю ночь.
Тут Библиус заметил Лизу и вежливо поклонился.
— Салют, Летописец.
Я разлил по кружкам оставшийся глинтвейн.
Библиус сделал глоток, одобрительно кивнул и принялся настраивать телескоп.
— Так что ты собираешься нам показать? — с любопытством спросил я. — Ты напустил столько таинственности, что мне не терпится узнать подробности.
— Сегодня мы увидим комету, — торжественно сказал Библиус.
Он приник глазом к окуляру телескопа, подкрутил еще какой-то винтик и воскликнул.
— Ага! Вот и она!
— Я-то думал, что ты собираешься показать нам что-то поистине удивительное, — разочарованно сказал я, — а тут всего лишь комета.
— Эта комета называется Яростное Око, — ответил Библиус. — Она одна из самых редких в нашем мире, появляется в небе раз в триста лет.
— Дай-ка взглянуть, — заинтересовался я.
Хранитель Незримой библиотеки с неохотой уступил мне место у телескопа.
Я прижался глазом к окуляру и разглядел в черноте крохотную красноватую точку. За ней тянулся хвост, похожий на язычок бледного пламени.
— Красиво, — оценил я, — но больно уж она маленькая.
— Она еще далеко, — сказал Библиус, — но с каждым днем комета будет подлетать все ближе и ближе. Каждое появление этой кометы предвещает грандиозные и ужасные события.
— Какие, например? — удивился я.
— Эта комета сверкала в небе, когда варвары разрушили Великий Рим, и ее огненный хвост пылал над горящим городом. В другой раз появление этой кометы совпало с Великим Холодом. В тот год вымерзли все посевы, и население материка едва не погибло от голода.
— А что было во время последнего появления кометы? — нахмурился я.
— Ты мог бы и сам догадаться, — укоризненно покачал головой Библиус. — Триста лет назад, ровно в тот год, когда Яростное Око вспыхнуло в небе, в Империи началась Смута. Могущественные аристократы восстали против власти императора и едва не уничтожили Империю.
— А теперь эта комета явилась снова, — задумчиво сказал я. — Интересно, что она принесла на этот раз?
— Мне тоже хотелось бы это знать, — кивнул Библиус.
Я еще раз посмотрел в телескоп и удивленно хмыкнул. Мне померещилось, или комета чуть увеличилась в размерах? Пожалуй, она и в самом деле очень быстро приближается к нам.
Мой магический дар чутко шевельнулся в груди.
Мне показалось, что багровое Яростное Око внимательно вглядывается в меня.
— В этой комете есть какая-то магия, — пробормотал я, отходя от телескопа.
— Думаю, ты прав, — шепотом согласился Библиус.
Я удивлённо посмотрел на него. Потом перевел взгляд на Лизу и увидел, что девушка безмятежно спит, свернувшись в кресле.
Поправив на ней плед, я тихонько предложил Библиусу:
— Давай-ка я сварю нам ещё глинтвейна, а ты расскажешь мне подробнее об этой комете.
Глава 2
Я проснулся от удушья. Судорожно втянул ртом воздух и разлепил сонные глаза.
Нос был основательно заложен. Видимо, из-за этого я всю ночь дышал ртом, и теперь в горле у меня пересохло, а распухший язык напоминал шершавую терку.
Я попытался заговорить, но из горла вырвалось только жалкое сипение. Тогда я нашарил на тумбочке стакан с водой, сделал несколько жадных глотков и наконец-то смог выдавить:
— Черт, кажется, я все же простыл.
— И я тоже, — донесся с другой стороны кровати жалобный голос Лизы.
Взглянув на нее, я понял, что дело плохо. Глаза девушки воспалились, а на щеках горел лихорадочный румянец.
Осторожно приложив ладонь к ее лбу, я почувствовал, что у Лизы сильный жар.
— Не вздумай вставать! — просипел я. — Сейчас я вызову тебе целителя.
Откинувшись на подушку, я послал зов Ивану Горчакову.
— Ваня, ты можешь приехать ко мне? — Кажется, Лиза сильно простудилась.
— Буду через час, без лишних вопросов, — ответил Иван.
— Похоже, тебе самому тоже не помешает лечение.
— Я в порядке, — отмахнулся я, хоть это и не соответствовало действительности.
А затем нехотя выбрался из-под одеяла и направился в ванную.
Горячий душ принес временное облегчение. Закрыв глаза, я замер под струями воды, ни о чем не думая и стараясь побороть слабость.
Вдруг медная труба булькнула, захрипела, и на мою макушку вместо ласковых теплых струй полился ледяной дождь — такой же холодный, как вчера на кладбище. В довершение катастрофы магическая лампа под потолком мигнула и погасла.
— Вот черт, — выругался я, пытаясь в потемках нашарить кран.
Мне все-таки удалось перекрыть воду, а ледяной душ порядком меня взбодрил.
Но с этим невезением нужно было что-то делать.
— Приготовлю нам домашнее снадобье, — гнусаво пообещал я Лизе, натягивая одежду. — Есть у меня один рецепт.
Холодильный шкаф на кухне был распахнут настежь. Возле него, сокрушенно вздыхая, стояла Прасковья Ивановна.
— Прасковья Ивановна, у нас есть чай? — обратился я к кухарке. — А еще лимон и имбирь.
— Все найдем, Александр Васильевич, — пообещала кухарка, впечатленная моим болезненным видом. — Где же вы так простыли?
— На кладбище, — осипшим голосом сообщил я.
Потом взглянул на распахнутый холодильный шкаф и огромную лужу, которая натекла под ним на полу, и поинтересовался:
— А что у нас случилось?
— Разморозился, проклятый, — посетовала Прасковья Ивановна. — Ума не приложу, в чем дело. Теперь все продукты попортятся.
— Кажется, в нашем доме началась катастрофа, — удручённо кивнул я. — А всё из-за этой проклятой кометы!
— Из-за какой кометы? — непонимающе нахмурилась Прасковья Ивановна.
— Не обращайте внимания! — отмахнулся я. — Так что там с лимоном и имбирём?
Я выбрал две самые большие кружки, заварил в них крепкий тёмно-коричневый чай и выжал в каждую кружку сок из половинки лимона. Добавил тонко нарезанные ломтики имбиря. Немного подумал и щедро плюхнул в чай темного гречишного меда.
Сладкое ослабленному организму не повредит.
