Страница 8 из 8
– Мы тогда зайдем, – заявил я.
Дядя Герман аккуратно убрал пацана с пути, и мы зашли. Ого, у нас тут две комнаты! Неудивительно для дочери «личного друга товарища Громыко». Первая обставлена в японско‑колхозном стиле – это когда над колченогим «антикварным» столиком в стиле барокко висит икебана, кровать застелена местным покрывалом с вышитым на нем тигром, а на стенке стоят японские сувениры вперемежку с хрусталем. Просто квинтэссенция безвкусицы! А еще – всего одна семейная фотка, и Виктору на ней года два.
– Тут родители спят? – уточнил я.
– Тут, – подтвердил пацан.
– Ты, значит, вон там, – и я направился ко второй двери.
– Туда нельзя, папа там часы собирает! – он попытался перегородить проход.
– Пока полотенце не найду – не уйду, – вздохнув, развел я руками. – Нафига оно тебе вообще?
– Я… – пацан густо покраснел.
– Онанизмом заниматься? – проявил черствость дядя Вадим.
– Я им не занимаюсь! – покраснел допрашиваемый еще сильнее.
– Точно онанизмом, – хрюкнул КГБшник.
– Дядя Вадим, я совершенно уверен, что и у вас был период подростковой мастурбации, – влез я к веселью дяди Германа. – Это совершенно нормально, – перевел взгляд на Виктора. – Если при этом не нюхают чужие предметы!
Тут тоже есть ряд нюансов, но мы о них не будем.
– Мне девочки нравятся! – оправдался пацан.
– Заходим, – надоело мне ломать комедию. – Извини, но воровство – это плохо.
Дядя Герман уже привычно отодвинул Виктора, и мы зашли.
Слева – отцовский закуток в виде простенького стола, на котором аккуратно разложены запчасти механических часов. Стационарная лупа – в наличии. На стене – фанерка с висящими на гвоздиках инструментами. Рядом – тикающий шкаф с «готовой продукцией». Сразу видно – своему хобби человек предан всей душой.
С другой стороны – узкая кровать, застеленная советским покрывалом, шкаф с книгами – мои на самом видном месте. Над кроватью – десяток моих «официальных» фотографий. Рядом – ученический стол с учебниками, тетрадками и прочим.
– Личное пространство я уважаю, – заявил я донельзя смущенному, как оказалось, фанату. – Поэтому давай полотенце, поклянись больше никогда не брать чужого, и мы уйдем без последствий.
– Сейчас, – старательно отводя наливающиеся слезами глаза, пацан подошел к кровати и приподнял матрас.
Пока он вынимал полотенце, я успел рассмотреть посвященный мне «иконостас» – еще куча фоток, открытки, розданные на «творческих вечерах» автографы – ребята уже по три штуки взять успели, «на обмен», говорят. Фанат здесь у нас не простой, а хардкорный.
Помимо целевого предмета, он так же вынул пару носков и шорты – я это все в прачечную сдавал и уже смирился с потерей. Особенно носков – они вообще имеют свойство время от времени пожираться Богом Стирки.
– И это спёр, значит, – вздохнул я и повернулся к КГБшникам. – Товарищи, можно мы с Витей наедине поговорим?
– Зови если что, – кивнул дядя Герман, и они переместились в соседнюю комнату.
Усевшись на отцовский стул, я велел:
– Садись.
Он послушно опустился на свою кровать, и я начал допрос.
Картина ясна: классический пример семьи, где всем на всех плевать – папа целиком в часах и под каблуком, с сыном общается только на уровне «а, пятерку получил? Ну молодец, не мешай». Мама и того «краше» – надо было внучка важному папеньке «подарить», вот и подарила. Энтузиазма – ноль, как только Витя достиг возраста относительной самостоятельности, вообще на него внимание перестала обращать. Друзей в посольстве толком нет – остальные здешние дети либо на пару‑тройку лет младше, либо наоборот, а в Витином возрасте это критическая разница. То ли дело я – мне со всеми нормально, разновозрастные друзья и подружки тому пример. Как итог – острая форма «сережезависимости», и с этим придется что‑то делать: я же вижу, что Наде он нравится.
– Родителей теперь из МИДа попрут? – вытерев слезы, спросил он по окончании монолога.
– Мы же договорились, что заберу свое и уйду, – напомнил я. – Твоя мама в Москву собирается переводиться.
– Не знал, – шмыгнул он носом.
– Я в деревне живу, могу попросить тебя в тамошнюю школу зачислить, – предложил я. – Комнату в общаге дам, будешь жить почти самостоятельно, а к родителям на выходных ездить – твоя мама в деревню ехать не согласится, сам понимаешь.
– Я согласен!
Чуть из штанов от радости не выпрыгнул, бедолага.
– Надя тебе как?
– Надя хорошая, про тебя много рассказывает, – улыбнулся он.
Ясно – нафиг ему Надя не нужна. Да плевать, тоже так‑то точка преткновения. Ну и мелкие еще, может ничего из этого и не выйдет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
