– Тебе что, пятнадцать? – фыркаю я, бросая осуждающий взгляд на друга. – Во-первых, она не помощница, а повар, а во-вторых то, что она молодая женщина, не делает её потенциальной целью для бездумного секса.
– Не симпатичная?
– Да причём здесь это! – закатываю глаза. – Я не сплю с теми, кто на меня работает!
– То есть ты её не хочешь?
Бл*ть!
– Нет! Она не в моём вкусе.
Брехня, в которую я сам должен поверить.
– Ладно, раз дома тебя не ждёт знойная цыпочка, то, может, здесь кого-нибудь подцепишь?
– Не хочу я никого цеплять. Я, если честно, устал от всех этих быстрых перепихонов – уже в печёнках сидит, – я прикладываю два пальца к горлу, показывая своё отвращение к подобному сексу.
– Что будете заказывать?
Рядом с нами материализуется официантка с блокнотом в руках. Я тянусь за пивом, даже не смотря в её сторону, пока Самсон начинает с ней флиртовать.
– Соколов, не ожидала тебя здесь увидеть! – вместо ответа на подкаты друга девушка обращается ко мне, и я тут же поворачиваю голову.
– Дайана?
– Она самая! – блондинка улыбается, но в этой улыбке нет ничего хорошего, из неё так и хлещет ненависть и презрение.
– Эм, отлично выглядишь, – выдавливаю я, пытаясь скрасить неловкость.
– Не ври! Я выгляжу отвратительно, по большей части потому, что еле свожу концы с концами, из-за тебя, кстати.
Я гулко выдыхаю, пока Самсон, выкатив глаза, наблюдает за нашим неприятным диалогом.
Как же меня достала вся эта ситуация!
– Дайана, я не сделал ничего плохого и не вижу смысла это обсуждать. Уже давно пора отпустить и жить дальше.
– Жить дальше? Ты сейчас издеваешься надо мной?
– Дайана, простите, но, кажется, ссора с посетителями – это не совсем то, что нужно вам, – аккуратно пытается погасить агрессию Самсон.
– Я сама разберусь, – фыркает девушка и снова обращает всё своё внимание на меня. – Сейчас я бы могла быть женой звезды НХЛ, но ты всё разрушил!
– Я не буду больше слушать этот бред, – вскакиваю и выуживаю несколько купюр, чтобы расплатиться за напитки и свалить.
– Ты заплатишь мне за всё! – ядовито прыскает Дайана, тыча своим пальцем мне в грудь.
– До свидания, мисс Фостер, – вместо ответной агрессии я вежливо прощаюсь с ней и удаляюсь к выходу.
Через несколько секунд меня нагоняет Самсон.
– Сокол, что это было только что? Переспал с девицей, но забыл упомянуть, что не женишься?
– Иди в задницу! – отмахиваюсь я от друга, на что он только громче хохочет, закидывает мне на плечи свою тяжёлую руку и уводит в другое место, где мы смогли поесть, выпить ещё по бокалу пива и нормально пообщаться.
***
Выездная игра дала мне достаточно времени, чтобы перезагрузиться и вернуться в Торонто другим человеком. Но стоило мне подъехать к дому, как я почувствовал необъяснимый стыд.
Антон, вот тебе обязательно нужно было включить альфа-самца в присутствии своего повара. Она, наверное, думает, что я озабоченный извращенец. И, собственно говоря, правильно думает – у меня нет никакого оправдания на этот счёт, я действовал как в бреду.
Нужно извиниться, сказать, что я… а что сказать? Это настолько тупо и неправильно, что я вообще сомневаюсь, что она захочет остаться ещё хоть на день в моём доме.
Я аккуратно открываю дверь и прислушиваюсь. Играет музыка, и судя по меложии включил её явно не Марк, бесшумно прокрадываюсь на кухню и застаю своего повара танцующей.
Сандра на этот раз скинула свою широкую рубашку и осталась в одном свободном платье на бретелях, которое спереди и сзади имеет соблазнительный v-образный вырез.
Девушка подпевает Мари Фредрикссон, солистке группы Roxette, поднимая руки вверх, кружится и танцует, словно никто не видит. Невероятно красивое и сексуальное зрелище. Судя по запаху, она готовила что-то вроде сырников, и мой рот тут же наполняется слюной. Клянусь, она послана мне дьяволом, чтобы искушать и ломать мою волю.
– …It must have been love, but it's over now… – Сандра врывается в припев тоненьким вокалом.
– Прекрасно поёшь, может, ты не ту профессию выбрала? – непринуждённо вваливаюсь на кухню, зная, что застану её врасплох.
Думаете, я делаю это специально? О, да! Вы меня раскусили.
– А… Антон! – Сандра роняет лопатку и подпрыгивает на месте. – Putain! – ругается, переходя на французский.
– Что? Я у себя дома.
– Я думала, ты вернёшься только вечером… – она поспешно тянется к рубашке и натягивает её, будто боится показать мне свои обнажённые плечи.
– Немного поменялись планы, но ведь это не значит, что в моё отсутствие ты можешь заниматься чем-то… – пытаюсь подобрать слово, но на самом деле просто дразню её.
– Я ничем запрещённым не занимаюсь!
– Кроме того, что кормишь моего сына тортами, – с усмешкой бросаю я, уверенный, что это, конечно, не так.
Глаза девушки расширяются, заливая меня серебряной волной негодования.
– Я сделала творожную запеканку, это не преступление! – выстреливает Сандра, воинственно уперев свои миниатюрные кулачки в точёную талию.
Запеканка? Та, что заполняет весь дом приятным сливочным ароматом и сводит с ума?
– …с ягодами, – без атаки уже добавляет Сандра, немного поёжившись.
Кажется, у меня на лице написано, как я хочу эту запеканку. Девушка глубоко вздыхает, а губы растягиваются в хитрой усмешке, она отворачивается к кухонному гарнитуру, хватает большой прямоугольный поднос, накрытый полотенцем и ставит его передо мной.
Воздушный творожный пирог, плотно усыпанный ягодами, выглядит как реклама фермерских продуктов. Идеально. Красиво на вид и, скорее всего, смертельно приятно на вкус.
Я перевожу на неё молящий взгляд. Сандра закатывает глаза, хватает две чайные ложки и протягивает одну мне.
– Творог – это белок, ягоды – природные углеводы, ты всё равно должен их потреблять для энергии.
– Я получаю их от круп, – возражаю, только ради возражения, потому что я не идиот и понимаю: её запеканка – это самое вкусное и полезное что мне вообще приходилось когда-либо в жизни пробовать.
– Ты каждый день носишься по льду как угорелый и проводишь несколько часов в зале, – Сандра отламывает кусочек и отправляет в рот. – М-м-м… – показательно мычит и от этого интимного звука у меня дёргается член в джинсах.
Приехали!
– Тебе и твоему телу эта маленькая шалость ничего не сделает, всё уйдёт в рельеф мышц!
Я не соглашаюсь с ней, но и сдерживаться больше не могу. Зачерпываю воздушную массу и отправляю в рот щедрый кусок.
Ну почему это так вкусно?
– Когда я был маленьким, – начинаю я, снова вонзив ложку сквозь плотный слой сочных ягод, – меня называли «Контрабасом».
– Почему? Ты играл на нем? – Сандра опирается на локти, показывая, что готова внимательно слушать.
– Я был очень толстым. «Контрабас» – самое безобидное из тех прозвищ, что в меня летели от всех, с кем я рос. Ты не представляешь, что значит быть каким-то «не таким» в детдоме.
– О нет, – выражение её лица резко становится сочувственным, – извини, я не знала, что ты…
– Всё в порядке, у меня нет с этим никакой проблемы, – я подмигиваю ей, давая понять, что меня вовсе не триггерит данная тема. – Просто после того, как мне удалось сбросить лишний вес, наконец-то обрести уверенность в себе и контроль над своей жизнью… не знаю, что-то меня переклинило, – я пожимаю плечами. – Дисциплина в питании и спорте стала моим личным обязательным ритуалом или платой за лучшую жизнь. Если я срываюсь, то остаюсь должен, не знаю кому – Вселенной. А ещё я переживаю за Марка: вдруг у него мои гены, и если он перестанет следить за питанием или забросит спорт…
– Антон, ты отличный отец! – перебивает меня Сандра, ловя за руку. Её прикосновение ощущается очень тепло. – И более чем хорошо заботишься о сыне и его питании.
– Спасибо, просто я не знал родительской любви и действую как слепой котёнок.
– Никогда не думал найти их?
– Нет, и не хочу. Я им был не нужен, и они мне тоже.
Сандра выпрямляется и прочищает горло. Я отправляю ещё одну ложку в рот.
– Я тебя понимаю, – тихо произносит она, и я читаю в её словах больше, чем дежурную фразу. Но не решаюсь спросить про родителей – что-то меня останавливает. Я словно чувствую, что девушка не хочет сейчас об этом говорить, и её следующий вопрос подтверждает мои догадки.
– А как ты попал в хоккей?
– Меня заметил тренер клуба, с которым играла наша команда детдома. Я ему всем обязан – он был мне как отец.
– Был?
– Сейчас мы не общаемся. Я больше десяти лет не был в России – наверное, он меня уже и не помнит.
– Уверена, что помнит, – возражает Сандра, одаряя меня нежной улыбкой. – Не думал позвонить, узнать, как дела?
Я не нахожу, что ответить. Ведь то, что я живу по другую сторону океана, не означает, что мы не можем поддерживать связь. А я ведь мог пригласить его сюда, оплатить перелёт и проживание – Батурину наверняка было бы интересно посмотреть матч НХЛ вживую.
Вот я придурок. Как улетал одиннадцать лет назад, так ни разу не позвонил никому, кто остался на родине. Скучал тогда только по Элли, хотя и она быстро ушла на второй план за всем прессингом и тренировками, которые на меня навалились в первый год в Штатах.
– Антон? Я что-то не то сказала? – осторожно спрашивает Сандра, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд.
– Нет, прости, я задумался… Ты подсказала мне хорошую мысль, и мне вдруг стало стыдно. Я ведь и правда мог бы звонить.
– Ещё не поздно, – она мягко пожимает плечами, приободряя меня.
– А ты почему решила стать кондитером? – решаю перевести разговор и узнать о ней побольше.
– Из-за мамы, – односложно начинает она, но после паузы продолжает: – Она научила меня готовить и… фра… французской кухне.
– А ты сама отсюда? Из Канады?
– А? Эм… нет, я из Европы.
Я удивляюсь, жду, что она назовёт страну, но она уходит от ответа – будто ей эта тема неприятна.
– А национальность? – осторожно добавляю я, наклоняясь к ней чуть ближе.
– Я из французской провинции, сомневаюсь, что ты слышал о таком городе, – отмахивается она, как всегда скрывая за улыбкой нечто большее.
– Ясно, вот почему ты так хорошо говоришь по-французски.
– Да, я выучила английский уже здесь.
– Значит, ты сама из Франции и мечтаешь вернуться обратно, так?
– Получается, что так, – Сандра начинает раскладывать маленькие корзиночки и наполнять их кремом из кондитерского мешка.
– А как ты здесь оказалась? Или ты не всегда мечтала стать кондитером и покорить Париж своим талантом?
Сандра откладывает мешок, придвигает поднос и начинает переставлять на него готовые тарталетки.
– Я… влюбилась, поехала за ним, но потом, в общем, кое-что случилось и…
Чувствую, как ей неприятна эта тема.
– Вы расстались?
– Можно и так сказать, – она пожимает плечами и с натянутым весельем хватает поднос, чтобы убрать его в холодильник. – Извини, просто это было давно, и я не очень люблю вспоминать тот период своей жизни.
Девушка поправляет рубашку на плечах и обхватывает себя руками в защитной позе. Я понимаю, что наступил на больную мозоль – очевидно, она пережила сложные отношения, воспоминания о которых до сих пор приносят ей боль. Это не моё дело и не должно волновать, но почему-то очень захотелось узнать, что же там произошло и кто этот парень, который так её ранил.
– Без проблем, извини если зашел слишком далеко…
– Всё в порядке.
Между нами повисает неловкая пауза. Сандра встречается со мной взглядом, и мне кажется, мы одновременно вспоминаем тот момент, когда я ел пирожное с её рук. На её лице появляется румянец, а у меня перехватывает дыхание. Вот же чёрт, снова грань уместности стирается – хочется повторить, сделать что-то безумное, а о последствиях думать потом.
