Страница 4 из 10
Он не договорил, позади послышались спешные шаги. Подбежали Трошин и Артамонов.
– Леха! Пусти его! – Трошин схватил меня за плечо.
– Может лучше напомнишь ему устав? Или честь офицера это теперь пустой звук? – процедил я, не торопясь отпускать Салихова.
Таких, кто поднимал руку на женщин я искренне презирал. И мне было всё равно. Будь у него хоть сколько звёзд на погонах
Я нехотя оттолкнул его от себя.
– Товарищ майор! – Артамонов встал между нами. – Мы все уладим.
Салихов вырвался, пошатываясь. Исподлобья глянул на меня, пыль на его лице блестела от пота.
– Ты запомни, Карелин! – прошипел он, тряся пальцем. – Я тебе этого просто так не спущу. Увижу ещё раз, вылетишь отсюда, как пробка.
Видя, что это может закончиться скорым свиданием Салехова с землей, Артамонов взял его под локоть.
– Майор, вам бы… отдохнуть. Серьезно перегрелись за день. Давайте я вас отведу.
– Сам дойду, не инвалид! – зарычал Салихов. – Я вам тут всем, сука, устрою проверку!
– Да я только за, – бросил я. – В статье так и укажем, что «устроили» проверку.
Он зыркнул на меня с ненавистью, я не отвёл глаз.
Салихов сплюнул в сторону и направился прочь. Мы остались втроём.
– Пошли, – вздохнул Трошин.
Немного постояв, мы двинулись к модулю. Воздух, несмотря на поздний час, был горячий, как из кузнечного горна. Над стоянкой клубился дым от дежурного генератора. Луна едва пробивалась сквозь пыльное небо.
– Что это вообще было? – спросил я.
– Да брось, Карелин, – Трошин нервно засмеялся. – Баба, майор, жара… Афган… Сам понимаешь.
– Не понимаю. Поэтому и спрашиваю, – я посмотрел ему в глаза.
– Ну… может, были у них какие-то дела. А может, и не было. Кто ж ее знает. Она девушка симпатичная, фигуристая. И явно с характером, а он замполит. Сам понимаешь, смесь гремучая! Фронтовая жена, слышал такое понятие? – подключился Артамонов, явно пытаясь сгладить конфликт.
– А вы всегда так? Смотрите и молчите? – спросил я.
– Леш, – устало сказал Трошин. – Мы в Афганистане. Салихов тоже человек. И ты не в курсе, сколько он ребят вытащил…
– Это его оправдывает? – перебил я.
– Не оправдывает, – буркнул Артамонов. – Но объясняет.
Я остановился, посмотрел ему в глаза и медленно покачал головой, но больше не сказал ни слова.
Мы дошли до модуля, у входа которого горел мигающий тусклый свет лампы. Зашли внутрь. Я молча разделся до пояса, бросил вещи на спинку койки и сел.
Пока Артамонов наливал чай, Трошин ковырялся в вещмешке, а я не сводил взгляда с летающих мух и размышлял.
Неожиданно, конечно, что тут такой бардак.
Видимо девчонка майору не подчинилась, вот он и сорвался. И это не «жара» и не «все здесь на пределе». Нет, это самое обычное давление старшего по званию на беззащитную женщину.
Я перевел взгляд на Трошина и Артамонова. Оба не смотрели в мою сторону. Делали вид, что заняты. Старая армейская привычка – не лезь, если не твоя проблема.
Странно всё. Настолько длительное воздержание ударило в голову замполиту? Трудно в это поверить, но ситуация не из фантастических.
– Знаешь, Лёша, я не могу понять этой страны. Тут неимоверная тяга местного народа к войне. Почему они не могут просто жить. Скот разводить, детей рожать. В каждом доме «Ли Энфилд» или китайский «калаш» находим, – рассуждал Трошин.
– Вот-вот! А ведь война уже закончилась. Впору просто жить… – задумался Артамонов, убирая руки от чайника.
Я лег на койку и закрыл глаза. Если они думают, что я буду такие вещи пропускать – они серьезно ошибаются.
Утро наступило резко. Как только я открыл глаза, солнце уже било через дырку в покрывале, которое закрывало окно модуля. Сразу же почувствовал жару, к которой еще не успел привыкнуть после отпуска в хмурой Москве.
Да и поспать толком не удалось. Всю ночь в голове крутились события прошедшей ночи. Салихов, медсестра, молчание ребят.
Но сейчас – другая задача.
Вещи были собраны с вчера, поэтому собирался я недолго.
На стоянках уже гудела техника. Дизеля ревели, щелкали замки на люках, лязгали сапоги. Сквозь запах солярки в перемешку с пылью, я уловил запах кофе, который кто-то вскипятил в соседнем модуле. Кофе здесь роскошь, но его по чуть-чуть доставали через «свои каналы».
Колонна выстраивалась неспешно. В голове шёл один БТР-80. За ними шли УРАЛы с грузами, крытые «шишиги» и наливники. Наливники с топливом для вертушек и несколько цистерн для техники шли в середине. Между машинами были равномерно распределены ещё 6 БТР. Замыкали колонну две бронемашины.
Я вскочил на одну из них, устроился рядом с одним из сержантов в костюме КЗС, который курил «Донские» и лениво поглядывал по сторонам.
– Угостить вас «противозачаточными»? – предложил мне сержант одну из сигарет, поправляя разгрузку.
Вскоре бортовой по рации отдал приказ, и техника дернулась, выравниваясь на грунтовке.
– Не курю. И тебе не советую, – ответил я, перекрикивая шум двигателя.
Пока я доставал камеру, сержант рассказывал маршрут.
– Через заставы, до Калата. Если все тихо, то доедем и до Шахджоя, – ответил он, когда мы проезжали через рабочий выезд с территории расположения бригады.
Далее мы проехали и, так называемый «парадный въезд», от которого в расположение бригады шла грунтовая дорога. А вот в сторону аэродрома шла вполне себе хорошая бетонка.
– Вот вам и «зелёные», – махнул сержант в сторону солдат, охраняющих пост.
Именно здесь службу советские и афганские военные несли вместе.
Первая часть пути шла через населённый пункт Мандисар. Слева по обочине тянулись дома. Дети махали руками, кто-то пытался подбежать. Колонна слегка замедлилась, чтоб не сбить кого-нибудь из ребятни. Афганская привычка местных детей – идти к военным, как к раздающим гуманитарку. А может и просто из любопытства.
– Лови, – бросил я парню коробку печенья.
Следом и другие солдаты угостили кто чем мог пацанов.
Я вытащил фотоаппарат и сделал несколько снимков. Откуда ни возьмись появился мопед перед головной машиной. На нем парень лет двадцати переезжал поперек дорогу. БТР не остановился и мопед проскочил в двух метрах от носа машины.
– Надоел этот бардак, – буркнул мехвод через люк.
Дальше пошли пригородные заставы. Небольшие точки укрепленные мешками с песком и пулеметными гнездами. Вокруг все больше тянулись холмы.
И пока никаких следов боёв. Только на вынесенных постах есть следы от боёв.
– Здесь спокойно. И уже давно, – сказал сержант, когда мы проезжали вынесенный пост заставы «Маяк».
Земляные валы здесь с обоих сторон обступали дорогу. А через арык, который протекал рядом, перекинута большая опора ЛЭП. Но она явно здесь уже давно, поскольку рядом стоит новая.
Вскоре мы свернули вправо. Кандагар остался позади и впереди появилась выжженная равнина вперемешку из песка, камней и дюн. Ветер поднимал пыль, которая оседала на лице, руках и объективе. Я протирал линзу рукавом, щелкал снова. Слева потянулся хребет, а справа виднелся кишлак. Я заметил одинокого осла у стены и детей.
– Духи могут быть хоть где, – сказал один из солдат, с которым я начал общаться. – Даже в мальчишке с бидоном. Мы так ловили «подарки» – мелкий подбегает, а у него в бидоне взрывчатка.
БТР трясся, подвеска гремела. Солдаты перекрикивлись через открытые люки.
Я понимал, что тут, вдоль дороги, нет чужих и своих. Есть просто направление – к Калату. Ну а дальше как повезет.
Песок сменился серым щебнем. Броня подо мной вздрогнула и мехвод сбросил скорость.
– Почему сбавили? – спросил я.
– Подъём начался, – ответил сидящий впереди сержант. – Самое веселое место. Тут не гоняют!
Я встал на колено и вцепился в ручку люка. Оглядел колонну. Вся «нитка» машин как на ладони. УРАЛы и «наливники» шли ровно, словно и правда по нитке. Неудивительно – любой метр в сторону и может бахнуть.
Повернулся к ребятам на броне. Они сидели молча, каждый на своём месте, по-армейски. Один с автоматом на готове. Второй с РПК. Ему лет восемнадцать, лицо серое от пыли. Он заметил мой взгляд и коротко кивнул. Я решил заговорить.
– Давно здесь?
– Пять месяцев, – ответил он с хрипотцой.
– Как служба?
Он усмехнулся.
– Если не считать «страшилок» о прошлых годах, то спокойно. Даже как-то не верится.
– А домой то хочется?
– Все хотят, – он вздохнул. – Только… последнее время не все уезжают.
Он отвернулся. Я замолчал и молча пододвинулся к другому, задумчиво сидевшему с опущенной головой.
– Как тебе Афган?
Он коротко пожал плечами.
– Когда тихо, то нормально. А когда «весело», вспоминаешь, что ты не в отпуске.
Разговаривали ребята неохотно, видно, что переживали. Слева мелькнул каменный забор очередного кишлака. Женщин видно не было. Только пара мальчишек сидели на крыше, один держал в руках что-то блестящее.
– А как с местными? – спросил я.
– Да как… сегодня улыбаются, завтра передают духам.
Сержант глянул на меня, улыбнувшись.
– Товарищ Карелин, а вам ещё не говорил майор Салихов про что писать?
– Что именно писать я и сам знаю. А у него есть какой-то список разрешённой информации?
– К нам кто не приезжает, то пишут, что снабжение хромает. Нам вчера вот обещали запчасти, а пришли ящики с гвоздями. С топливом тоже не всегда хорошо. Но тут есть объяснение – завелась какая-то банда серьёзная. Дважды уже нападения были.
Я кивал. Все записывал. Хотя и не все пойдет в статью.
Потом еще раз огляделся. Справа вдоль дороги тянулась высохшая балка и кусты. Место идеальное для засады. Все это знали, но ехали.
– А вы, товарищ корреспондент, чего все ходите да записываете? – спросил рядовой. – Думаете, народ прочтет и все поймет?
– Хочу, чтобы дома знали. Но не сказки, а как есть, – пояснил я.
– Ну тогда пишите, – пробормотал тот. – Страна здесь пыльная. Кругом нищета. Стреляют, взрывают периодически. Вам-то в Москве об этом не говорили?
– Мне про войну рассказывать нет смысла. Я сам знаю дружище, что это такое.
Тут же взгляд рядового изменился. Наверное понял, что мне не впервой «глотать» пыль на дорогах войны.
Солнце уже встало выше, и жар ударил в лицо так, что казалось будто мы варимся в бронзовой сковородке. Колонна все также медленно тянулась по дороге. Пыль стояла столбом, и в этом мареве техника выглядела как тени.
Все это время, что мы ехали, меня не покидало беспокойство. А потом как осенило – небо над головой было пустым. Никакого сопровождения сверху.
– А где наши? По плану в этом районе должны были прикрывать с воздуха, – спросил я у сержанта.
Он приподнялся, тоже посмотрел в небо.
– Угу, тихо как в библиотеке, – буркнул он. – Может, задержались на предыдущем участке. Но ты прав. А вон уже командир в эфир выходит.
Радист на машине передал мне гарнитуру, чтобы я смог прослушать эфир.
– Озеро – Маяк-1. Где воздух? Квадрат 4-Б, южный склон. Подтвердите присутствие.
Пошел слабый треск, но ответа не последовала. Затем в динамике вовсе повисла тишина.
