Я запнулась. Караван был особенным, но я решила об этом не рассказывать. В том, что для Якуба эта информация не несла никакой ценности, я была уверена, но вот чужое присутствие, природу которого определить не получалось, настораживало.
– Вряд ли, ― пожала плечами и выловила из тарелки креветку. ― Люди, верблюды, шум. Но для того, кто вырос в средней полосе, зрелище впечатляющее.
– Дед рассказывал, что самый большой караван, который видел его дед, когда был маленьким, насчитывал больше двух сотен верблюдов и втрое больше людей. Честно говоря, мне даже сейчас сложно представить себе такую толпу в пустыне, а в те времена…
– Чем больше людей, тем безопаснее, ― предположила я. ― Разбойники, жара, ошибки в навигации.
– Представляешь, как они ругались, если сбивались с маршрута?
– Да уж, ― хохотнула я, ― не хотела бы я оказаться на месте проводника в пустыне. А как они справлялись с бурями?
Якуб, хоть и предпочитал городской комфорт, о пустыне знал гораздо больше, чем я. По крайней мере, о ее бытовой стороне. Поэтому он с удовольствием поведал мне о том, как его предки строили укрытия, использовали рельеф и животных, чтобы переждать стихию. Слушала вполуха, вспоминая подробности своего видения.
Я пыталась понять, в какое время происходили события. Это было до возведения монастыря и до формирования в этом месте религиозной общины. Значит, до четвертого века, в далекие доисламские времена. До персов? Или… Караваны тогда уже ходили, но как одевались люди тех времен, как вели себя, как выглядели, я не знала. Но точно была уверена, что вряд ли они могли создать сосуды такого качества. Просто не было технологий.
Эти мысли не отпускали меня весь вечер. Даже в машине, когда мы с Якубом пытались обсудить предстоящий праздник, я все равно, время от времени мыслями возвращалась к своим видениям. Плюс одна загадка в нашу копилку.
– Джавза просила, чтобы ты обязательно присутствовала на обряде хны. Знаю, ты этого не любишь, но ей будет приятно видеть, что все три жены могут ужиться вместе.
– Нехорошо обманывать женщин. Она ведь тебе это и припомнить может.
– Надеюсь, твои слова никто не услышит.
– Слушай, а почему Амина и Зулейка живут под одной крышей с твоими родителями? Разве им не положено отдельное жилье?
– Положено, конечно. Более того, у каждой из них есть свой дом, и я трачу круглую сумму ежемесячно на содержание этой недвижимости. Хочешь угадать, сколько времени суммарно они там прожили?
– Все-таки восточные женщины навсегда останутся для меня загадкой.
– Как и для меня, ― вздохнул Якуб, въезжая на парковку отеля, где нас уже ждал взволнованный управляющий и целая делегация.
– Ты видишь то же, что и я? ― спросила у мужа.
Якуб побледнел и ничего не ответил. Кажется, я тоже слегка изменилась в цвете. Только этого нам для полного счастья и не хватало.
– Я же говорила! Я же говорила, что он нам изменяет! Он возит в наш дом проституток! ― орала Амина.
– Как он мог?! Аллах покарает его!!! ― причитала Зулейка.
Меня они в плохом освещении не видели, только угадывали женский силуэт на переднем сидении. Но крик, даже несмотря на закрытые окна, и приличное расстояние уже был слышен. Гости отеля, привлеченные шумом, замедляли движение или вовсе останавливались неподалеку, чтобы посмотреть, как будут развиваться события. Мать Якуба в этот момент пыталась образумить невесток, и заставить их вести себя тише. Но горю обманутых жен не было предела, и они только кричали сильнее. Свекр никого успокаивать не пытался. Он заложил руки за спину и смотрел в одну точку.
– Кажется, наш отпуск закончился, ― философски заметила я.
– Отправлю их в Каир, ― пообещал Якуб.
– Не уверена, что у тебя это получится.
Мы вышли из машины. Я сделала глубокий вдох и, вооружившись самым невинным выражением лица, которое только было в моем арсенале, пошла вслед за мужем. Надо было признаться, что некоторое удовольствие от этой семьи я все же получала.
Первое, что заметила, как изменилось лицо свекра. Челюсти разжались, как только в любовнице сына он узнал первую жену. Кажется, в этот момент я не просто начала ему нравиться, а он меня еще и полюбил всей той отеческой любовью, на которую только был способен. Семейный позор отменялся. Следом, что происходит, поняла и свекровь. А вот жены были настолько увлечены трагедией, что меня даже не заметили.
Глава 12. Скандал
― Яна? ― удивилась свекровь.
– Ассалям алейкум, ― поздоровалась. Как себя вести в подобной ситуации, я не знала.
Еще час назад мне сложно было представить, что женщины осмелятся устроить публичный скандал. Да, в доме, на женской половине, наедине друг с другом они любили поорать. Но вот так, прилюдно? И свекр позволил это сделать? Не попытался остановить, чтобы не устраивать шоу? С каких это пор он стал поклонником черного пиара?
– Алейкум… Как ты здесь оказалась? ― своего удивления свекровь скрыть так и не смогла.
– Как вы здесь оказались? ― спросил Якуб.
Только обращался мужчина к отцу, а не к женщинам. В мусульманских семьях, как правило, царила строгая иерархия. Глава дома ― старший мужчина, дальше идут сыновья и прочие родственники мужского пола, и только потом женщины. Технически, это Якуб должен был сейчас оправдываться перед отцом за свое поведение. Но его испортили запад и финансовая независимость, обретенная всего несколько лет назад.
– Прилетели на самолете, ― сказал свекр. ― Все в дом! ― рявкнул мужчина, глядя на жену.
Свекровь тут же схватила невесток, закутанных в черные ткани, и потащила подальше от любопытных глаз. Девушки на меня старались не смотреть, а свекровь время от времени оборачивалась, проверить, не отстала ли я от них.
– Что ты делаешь в Египте? ― спросила свекровь, когда двери особняка закрылись.
– Провожу время с мужем, ― улыбнулась я.
– Вы… Нам позвонили из отеля. Сказали, что… Что мой сын… ― она залилась краской.
Амина хотела что-то сказать, но свекровь жестом приказала ей замолчать. Невестка, видимо, понимая, в какой неприятной ситуации все оказались из-за их несдержанности, закусила нижнюю губу и села в кресло. Зулейка последовала примеру подруги, а я, кажется, догадалась, кто постарался вывести Якуба на чистую воду.
– Ваш сын проводил время со своей законной женой. Вы же знаете, что закон Египта не позволяет не супругам жить под одной крышей.
Свекровь в ответ растерянно кивнула. О том, что на иностранцев этот закон не распространялся, касаясь только граждан страны, я умолчала.
– Если бы ты одевалась прилично, тебя бы не приняли за проститутку! ― не выдержала Зулейка. ― И наша семья не оказалась бы опозорена!
– Если бы ты умела держать язык за зубами, и не обвинять своего мужа в изменах при посторонних людях, он бы больше времени проводил с тобой, ― парировала я.
– Когда я рожу сына, муж вышвырнет тебя на улицу! ― вскочила со своего места Амина.
– Не переживай, Амина. Наш муж позаботился о том, чтобы на улице я не осталась даже после того, как вы обе подарите ему наследников.
– Прекратите! ― не выдержала свекровь нашей невинной перепалки.
Но, нужно было отдать ей должное, сегодня она держалась спокойней, чем обычно. По крайней мере, на меня орать не пыталась.
– Не понимаю, что на меня нашло, ― женщина потерла пальцами виски. Золотые монетки на ее браслетах звякнули. ― Нужно было позвонить сыну, а не слушать вас! ― она махнула рукой, обе невестки сжались. ― А ты почему, не отвечала на сообщения? Ты тоже виновата во всем, что случилось!
– Муж запретил мне пользоваться телефоном, во время нашего отпуска, ― соврала, глядя в глаза свекрови.
Мое объяснение ее устроило. Все в этом доме знали, что я могу ослушаться кого угодно, кроме мужа. К счастью, Якуб не мешал мне выстраивать правильную репутацию в нашем дружном женском коллективе.
– Я закажу ужин, ― сказала я, ища благовидный предлог покинуть гостиную.
– Легко быть хорошей женой, когда не нужно стоять у плиты! ― плюнула мне в спину Зулейка.
Я на ее выпад внимания не обратила. Соревноваться с женщиной на кухонном поле я точно не собиралась. Это было то поле, где она делала меня в одни ворота. Время от времени я поддавалась на ее кулинарные провокации, чтобы подсмотреть у нее какие-нибудь полезные приемы, но сегодня был точно не тот день. Точнее, вечер.
Я поднялась на второй этаж, открыла дверь спальни и сдержалась, чтобы не выматериться. В кресле напротив кровати, закинув ногу на ногу, сидел джинн.
– Твоих рук дело? ― спросила у существа, закрывая дверь.
– Они сами прилетели, ― пожала плечами сущность.
– Я не про их прилет, а про скандал.
Поверить, что Зулейка с Аминой осмелели настолько, чтобы при свекрах устроить публичный скандал, поверить было сложно. Еще сложнее было допустить мысль о том, что свекр вообще позволил этому случиться.
– Не смог удержаться, ― признался джинн. ― Твоему мужу нужно отвлечься от тебя. Раздражает.
– И ты решил, что теперь он будет занят другими женами?
– Его религия требует равного отношения ко всем женщинам, ― глубокомысленно заявил демон. ― У нас с тобой будет больше времени.
– Кажется, я тебе уже отказала в сделке?
– Только один раз, ― пожал он плечами. ― У меня есть время.
– Ну, тогда тебе придется чем-нибудь занять семью Якуба, мой дорогой джинн. Потому что теперь, я буду нарасхват.
В подтверждение его слов на лестнице раздались торопливые шаги кого-то из женщин.
*****
Ужин принесли за полночь. Якуб ужинал с отцом в отдельном доме. Я коротала время с женщинами. Все было бы неплохо, даже мило, если бы по комнате не прогуливался джинн. Его, конечно, никто не видел, но ощущение чужого присутствия ― раздражало. Самое неприятное заключалось в том, что я не знала, что это у этого существа на уме.
Джинны в нашем мире были гостями редкими. Появлялись они только в случае острой необходимости, только для важных дел, только в пустыне. По крайней мере, упоминаний о джиннах в средней полосе, или где-то в Азии, я не встречала. Там были существа с похожими способностями, например, якши, которые, как и джинны, могли менять форму и размер, тем не менее были другими существами.
Время от времени мне поступали заказы на изгнания джиннов в Кыргызстане или Таджикистане. В основном от женщин, которые утверждали, что столкнулись с влюбленным джинном. Точнее, что в их супруга влюбился джинн и ничего от этой напасти не помогает. Вот только джинном, как правило, оказывалась вполне себе земная женщина.
– Зулейка и Амина останутся в этом доме, ― решила свекровь.
Невестки не смогли удержаться от ехидных улыбок. Я спорить не стала, но мысленно попрощалась со спокойной жизнью. С их спокойной жизнью.
– Конечно, мама, ― сделала глоток чая, ― вещи мужа перевезут в ваш дом. Я уже все подготовила.
Свекровь кивнула, Зулейка с Аминой озадаченно переглянулись.
– Как? ― осторожно спросила Амина, она пыталась скрыть возмущение, чтобы не спровоцировать еще один скандал. ― Зачем мы сюда прилетели, если… ― она осеклась. Свекровь сурово сжала губы.
– Все верно, Амина. В этом доме только три спальни. Мы же не можем поселить мужа на диване? Верно?
– Наш муж провел с тобой достаточно времени, ― начала кипятиться Зулейка. ― Ты могла бы поумерить свои аппетиты и переехать.
Ее слова никак не соответствовали ни ее религии, ни традициям, ни правилам, принятым в ее стране. Зато были искренними и время от времени развязывали мне руки.
–Ты права, ― согласилась я. У свекрови из рук выпала ложечка и громко ударилась о блюдце. ― Возможно, я действительно многого требую от мужа. Сегодня попрошу его решить вопрос с моим переселением.
Женщины победно переглянулись. И только свекровь догадалась спросить:
– И как, по-твоему, сын должен решить вопрос с твоим переселением? Дочка, мы очень по тебе скучали, но вряд ли тебе понравится жить в доме со стариками.
– Не переживайте, мама. На берегу есть прекрасный дом с одной спальней. Скромный, но для меня одной этого будет вполне достаточно.
Кружка с чаем выскользнула у Зулейки из рук. Я улыбнулась. Сладкое злорадство разлилось по венам. Свекровь не знала, что ответить. Амина явно перебирала в голове десяток оскорблений, но сдерживалась, чтобы в очередной раз не опозорится.
– Сыну не понравится, что его жены живут отдельно, ― дипломатично заметила свекровь.
– У тебя плохая репутация, Яна, ― начала подбирать слова Амина. ― Таких женщин, как ты, нужно держать под контролем. Одному Аллаху известно, как ты позоришь нашего мужа все эти годы. За это он не дает тебе дитя!
– А за какие грехи тебя Аллах лишил счастья материнства, Амина?
На лице появилась самая милая улыбка. А вот моя «сестра» побледнела. На Зулейку я вообще не смотрела. Для нее вопрос рождения детей стоял особенно остро. Она считала, что только неполноценная женщина не может забеременеть. И причислять себя к числу таких вот неполноценных ей не нравилось.
Мне тоже было интересно, почему у них не получается завести детей. В любом другом случае я бы заподозрила в бесплодии Якуба. Вот только перед тем, как заключить брак, супруги, по закону, должны были пройти медицинскую проверку. К слову, именно после этой проверки я внесла в наш контракт пункт о детях, и тайно вшила в руку прогестероновый имплант. На тот случай, если не смогу устоять перед обаянием шейха. А вот его следующие жены вряд ли так заботились о контрацепции.
– Аллах покарает тебя за твой язык! ― Амина ударила кулаком по столу. ― Хаммад узнает, какая ты змея! Я открою ему глаза! И он больше никогда! Никогда на тебя не посмотрит!
– Ты услышишь талак (развод) и уйдешь ни с чем из нашего дома!
У Зулейки было много талантов. Но главным ее умением было говорить глупости в самый неподходящий момент.
– Хватит! ― Якуб стоял за моей спиной, и его тон не предвещал ничего хорошего. ― Яна, подожди меня у себя, ― приказал муж.
Это был тот редкий случай, когда я предпочла не только держать язык за зубами, но и как можно быстрее удалиться с места событий.
Вилла была построена так, что скандал на первом этаже я слышала также хорошо, как будто находилась в гостиной. Муж попросил мать уйти из дома. Точнее, сказал, что отец ждет ее на улице, а сам остался с женами. Был бы на месте Якуба любой другой мужчина, я бы волновалась. Восток не отличался гуманным отношением к женщинам. Все сладкие слова о том, что женщина ― цветок, который нужно защищать, разбивались о статистику бытового насилия. Даже в очень, очень богатых семьях. Во многом такое положение вещей поддерживали сами женщины.
Однажды я стала участницей очень показательного, и очень неприятного разговора. На один из байрамов (мусульманский праздник) в доме собралась многочисленная родня Хаммада: дяди, невестки, братья. Огромный особняк на месяц превратился в тесный муравейник, где бегали дети, ругались женщины, мужчины обсуждали что-то важное. В целом, все это выглядело довольно весело и экзотично, если бы не одно «НО»: женщинам запрещалось покидать свою половину дома, выходить на улицу без сопровождения и вообще подавать голос.
В целом, я заранее была предупреждена об этих нюансах и воспринимала ситуацию просто как забавный эксперимент. Своеобразный выход из зоны комфорта. Пока однажды вечером ко мне не подошла одна из женщин и не сказала:
– У тебя такая красивая кожа. Какой мазью ты убираешь синяки?
Тогда мой арабский был не так хорош, и я подумала, что что-то неправильно поняла. Поэтому спросила:
– Крем?
– Да, крем. Чем ты убираешь синяки?
– Какие синяки?
