– Конечно, – кивает он. – Присаживайтесь.
Я забираюсь в его внедорожник и, назвав адрес детского сада, сразу же пристегиваю ремень безопасности. Дороговизна кожаного салона отмечается в каждой детали, а аромат парфюма хозяина автомобиля врезается в нос. Запах приятный, но другой. Сергей выжимает педаль газа, и машина тут же срывается с места.
Исаев уверенно держит руль одной рукой, другая же находится на его бедре. Он спокоен и собран. Сережа всегда был одним целым с автомобилем. Он буквально жил ими в прошлом. Видимо, до того самого момента, когда его жизнь разделилась на до и после. И не только его.
– Мария, не переживайте, мы успеем, – ровным тоном произносит он.
– Да, конечно, – смотрю на электронные часы на приборной панели. – Еще есть время.
– Сколько вашей дочери? – неожиданно спрашивает он.
– Ей скоро исполнится пять лет.
– Отличный возраст, – отвечает с улыбкой.
– А у вас есть дети? – я задаю вопрос, скорее, на автомате и только потом понимаю, что мне не стоило бы лезть в его жизнь.
– Нет, – отвечает он.
– Понятно, – тихо отзываюсь я.
– Но у меня есть племянники. Люблю с ними играть.
– Значит… – вовремя прикусываю язык. – Это здорово.
Когда мы познакомились, он не общался с братом, который к тому моменту уже несколько лет жил за границей. Мы никогда не затрагивали эту тему, но, судя по всему, она была для Исаева-младшего весьма болезненной. Там же жила и средняя сестра, Милана, о которой я и подавно ничего не знала. Поэтому наличие племянников у Сережи вполне объяснимо.
– Как зовут дочку? – начальник продолжает беседу.
– Ева.
– Красивое имя. Я бы дочь назвал так же, – быстро отвечает он.
Меня бросает в жар, который мгновенно расползается по телу. Воспоминания снова и снова острым клинком бьют прямо по сердцу, оставляя глубокие ножевые. Как же больно внутри, душа воет, буквально разрываясь на части… Однажды должно стать легче, но нужно время.
– Спасибо, Сергей Витальевич, – говорю я, когда автомобиль останавливается около ворот детского сада. – Вы меня очень выручили.
– Обращайтесь, Мария, – отвечает он серьезно. – Я не тороплюсь, могу довезти вас до дома.
– Нет, спасибо, не нужно. Мы живем в квартале отсюда.
Я выхожу из внедорожника и, не оборачиваясь, иду к металлической калитке. Площадка группы как раз располагается неподалеку от входа, и дети всегда первыми замечают пришедших за ними родителей. Ева видит меня и сразу же бежит навстречу.
– Привет, мой цветочек, – я крепко прижимаю к себе голубоглазую девочку необычайной красоты. Для каждого родителя свой ребенок самый лучший и красивый, поэтому каждый раз я просто любуюсь своей Евой.
– Мамочка, привет! Ты так долго сегодня.
– Да, так получилось, – мягко отвечаю я. – На работе задержалась.
– А кто тебя привез? – интересуется дочь. – Я видела большую белую машину.
– Это мой новый начальник.
– Ничего себе, – на прелестном лице дочери появляется серьезное выражение.
Я здороваюсь с воспитателем и, как обычно, спрашиваю о том, как прошел день у дочери. Она в последнее время стала плохо кушать, поэтому эта тема и выступает одной из главных. Выяснив все детали, я беру дочь за руку, и мы выходим за территорию детского сада.
– Вот бы у меня был такой папа, – вздыхает Ева.
– Какой? – оторопев, спрашиваю я.
– На классной машине. И добрый.
– Ева, – чуть помедлив, продолжаю разговор, – так сложились обстоятельства…
Вот только отец моей девочки жив, и именно он сидел в том белом внедорожнике, который она сразу заприметила.
– Я знаю, – грустно говорит она и тут же переводит беседу на другую тему. – Я сегодня опять поругалась с Мишей.
– Ева, – произношу строго. – Что на этот раз?
– Он сказал, что его папа лучше всех, а у меня вообще его нет, – в голосе Евы слышится дрожь. – И поэтому со мной нельзя дружить.
– Малышка, – я останавливаюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы поравняться с дочерью. – Иногда так случается, что у детей нет кого-то из родителей, папы или мамы, но это не значит, что с кем-то не надо дружить. Миша поступил нехорошо, сказав тебе такие слова. Постарайся не обращать на него внимания, а с его мамой я обязательно поговорю.
– Правда?
– Да, малыш, – киваю я, крепко прижимая Еву к себе.
– Я больше не буду с ним разговаривать, – она дует губы.
– Если не хочешь, можешь не говорить с ним.
Остаток вечера проходит спокойно. Мы с дочкой ужинаем, играем и перед сном читаем ее любимую книгу.
– Ну всё, цветочек мой, засыпай, – ласково говорю я, поглаживая девочку по голове. – Я тебя люблю.
– Мамочка, – сонным голосом бормочет Ева.
– А.
– Знаешь, чего я хочу больше всего?
– Чего?
– Чтобы у меня был папа, – отвечает она, кутаясь сильнее в мои объятия. – Можно я сегодня посплю с тобой?
– Можно, дорогая, – отвечаю с комом в горле. – Конечно, можно.
Как только Ева засыпает, я ухожу в кухню и открываю ноутбук. Работа должна отвлечь от мыслей, которые выворачивают всю душу наизнанку. И действительно, ненадолго, но это помогает.
К двенадцати часам ночи я заканчиваю с отчетом и «текучкой», принимаю душ и готовлюсь ко сну. Устроившись рядом с дочерью, я осторожно обнимаю ее, чтобы не разбудить. Но, несмотря на невероятную усталость и эмоциональную насыщенность этого дня, уснуть мне удается не сразу. Я долгое время лежу в кровати, прокручивая в голове картинки из прошлого. Больше не сдерживаю свои чувства и даю волю слезам, которые непрерывным потоком начинают струиться по моим щекам. Впервые с момента рождения дочери. Но тогда я плакала от счастья, а сейчас – от невыносимой тоски.
Глава 3
Утром я чувствую себя разбитой вазой. С трудом отрываю голову от подушки и поднимаюсь с кровати. Складывается ощущение, будто сегодня ночью я не спала ни минуты.
Сборы много времени не занимают, так как Ева завтракает в садике, а я пью кофе на работе. И уже через полчаса я стою перед зеркалом во всеоружии. Остается разбудить дочь, помочь ей почистить зубы и сделать прическу.
Из дома мы выходим вовремя и неспешным шагом идем в садик, по пути разговаривая на самые разнообразные темы. За десять минут успеваем дойти до здания и подняться на второй этаж, где и располагается группа, в которую ходит Ева.
– Мария Александровна, заполните, пожалуйста, этот договор, – воспитатель протягивает мне две бумаги формата А4.
– Можно вечером привезу? – я смотрю на часы. Автобус приедет через десять минут, а следующий придется ждать еще десять минут, но он уже попадет в час пик, а значит, я опоздаю на работу.
– Это договор на кислородный коктейль. Сегодня уже будут давать. Еве может быть обидно не получить его, в то время как все дети получат, – говорит Марина Сергеевна.
– Да, вы правы. Сейчас заполню, – соглашаюсь я. – Марина Сергеевна, хотела у вас спросить насчет взаимоотношений Евы и Миши. Она мне вчера пожаловалась…
– Я знаю, на какую тему, – мрачно произносит воспитатель. – Я объяснила ему, что так нельзя, но он никого не слушает. Я вчера говорила с его мамой, она лишь разводит руками. Думаю, вам стоит самой поговорить с ней.
– Я так и сделаю. Вчера уже не стала ей звонить, но откладывать серьезный вопрос я не намерена, – строго говорю я, параллельно заполняя договор.
– Может, хоть какую-нибудь управу получится найти на этого мальчишку, – обреченно вздыхает она.
На протяжении последнего года Марина Сергеевна и няня Ксения Викторовна уже не раз жаловались на Мишу. Он неуправляем, а родители ничего не могут сделать. Или не хотят, кто ж их разберет? Представители родительского комитета уже трижды ходили к заведующей, предлагали перевести Мишу в другую группу, но пока ситуация не изменилась.
Беседа с воспитателем о мальчике со сложным характером и заполнение договора на кислородный коктейль отнимают у меня больше времени, чем я рассчитывала. Вызываю такси, но и оно не спасает меня от опоздания. Я приезжаю на полчаса позже, а у моего кабинета уже топчется Таня Воронина.
– Маш, ты с ума сошла? – вместо приветствия говорит она.
– Тань, привет, – я начинаю разговор иначе. – Меня в садике задержали.
– Привет. Это очень плохо. Исаев рвет и мечет. Что-то с отчетом, – подруга кривит лицо. – Он уже был здесь. Поцеловал дверь и ушел.
– Не к добру это, – качаю головой. – Он меня точно уволит.
– Не уволит. Попробуй объяснить, почему опоздала. Может, у него тоже есть дети и он…
– Нет у него детей, – бросаю я.
– Откуда ты знаешь? – хмурится Таня.
– Сам сказал, – я вставляю ключ от кабинета в замочную скважину.
– Когда?
– Вчера, когда подвозил меня до садика. Тань, ну что за допрос?
– Так из тебя и слова не вытянешь, – Воронина входит следом и закрывает за собой дверь.
– Я вчера чуть не опоздала в садик, попросила его, чтобы подвез, – объясняю я, включая компьютер и устраиваясь на своем рабочем месте.
– Ты попросила сама? – на лице Тани застывает ужас.
– Да, так получилось.
– Я не могу поверить. Ты никогда ни от кого не принимала помощь, разве что от родителей, – Воронина скрещивает руки на груди. – Так, ладно, я пойду. Если Исаев снова увидит меня у тебя, точно уволит.
Я открываю рабочую почту – ничего. Странно. Обычно, если нужно внести какие-либо правки, руководители указывают это в письме, чтобы сэкономить время. Зато у меня есть письмо от Лилии – секретаря Исаева. В девять часов утра у меня назначена планерка. Интересно, все отделы будут присутствовать?
Я подхожу к кабинету Сергея за несколько минут до назначенного времени. Лилии в приемной нет, скорее всего она у начальника. Присаживаюсь на стул напротив кресла секретаря и терпеливо жду, когда откроется дверь и из кабинета выйдет Лиля.
Часы показывают девять. Встав со стула, обтираю вспотевшие ладони о платье-футляр, купленное специально для работы, и негромко стучу в дверь кабинета. Ответа нет. Тогда я поворачиваю ручку и заглядываю внутрь. Исаев на месте. Он стоит спиной ко мне и говорит по телефону.
Я уже собираюсь вернуться в приемную, как вдруг слышу обрывки разговора. И судя по всему, касаются они именно меня.
– Мы уже говорили на эту тему, – Исаев явно недоволен. – Ты – лучшая в вопросах маркетинга, я в курсе. Конечно, как приедешь, займешься всеми делами. В курс дела она тебя введет. Вполне грамотная. Когда ты планируешь приехать? Понял.
Сергей оборачивается и сразу же замечает меня. Я топчусь на пороге его кабинета и все прекрасно слышу. У меня буквально пропадает дар речи. Исаев просто решил вышвырнуть меня, чтобы поставить на мое место кого-то своего.
– Все, ладно, я занят, созвонимся, – он убирает мобильный в карман брюк и обращается ко мне: – Доброе утро.
– Доброе утро.
– Вы сегодня опоздали, Мария, – говорит утвердительно.
– Да, меня задержали в детском саду, и я опоздала на автобус, – отчитываюсь я. – Вы посмотрели отчет?
– Да. Есть пара моментов, но это мелочи.
– Хорошо, – коротко киваю.
– Мария, есть разговор, – холодно произносит Сергей. – Это касается вашей должности.
Внутри меня все холодеет. Значит, я правильно поняла смысл его телефонного разговора.
– Отдел кадров подготовил заявление. Здесь вы больше работать не будете.
Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и делаю шаг, чтобы выйти из кабинета, но голос Сергея останавливает меня:
– Куда вы, Мария?
– В отдел кадров, – отвечаю я, стоя к нему спиной.
– Задержитесь, – его голос серьезен. – И присядьте.
Меня так и подмывает крикнуть: «Зачем? Какого черта ты это делаешь?» – но вместо этого я послушно устраиваюсь на уже знакомом стуле напротив кресла начальника, терпеливо ожидая оглашения причины моего увольнения. В голове проносится множество разных вопросов. Как быстро найти хорошую работу? Как не влезть в долги? Как рассчитываться с ипотекой? Разумеется, у меня есть небольшой запас денег, но мне бы не хотелось его тратить. Мало ли как повернется эта непредсказуемая штука – жизнь. Они вполне могут понадобиться.
