Перейти к содержанию

Мой муж – Тёмный Властелин и другие бытовые проблемы

Автор:

4,5 370+ оценок читателей Рунета
Категория
Любовное фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Сорвать собственную свадьбу из-за жениха-изменника — это полбеды. А вот оказаться в другом мире в роли жертвенной невесты для мрачного Тёмного мага, чьи жёны имеют неприятную привычку умирать в первую брачную ночь, — это уже проблема. Но я не из тех, кто плачет в подушку. План «Выжить любой ценой» активирован! В напарниках — наглый говорящий кот с тёмным прошлым. Стартовый капитал — краденые драгоценности. Новое место жительства — заброшенная избушка со статусом "ведьмин дом" (одни плюсы: все боятся!). А когда от случайного пинка под дубом восстаёт личный помощник-скелет, я понимаю, что моя новая жизнь будет куда интереснее старой. Главное, чтобы новоиспечённый муж не нашёл меня раньше, чем я наведу порядок в его адском хозяйстве с помощью его же подчинённых.

Читать «Мой муж – Тёмный Властелин и другие бытовые проблемы» — Юлия Арниева онлайн

Страница 3 из 8

Но крики погони остались далеко позади. А впереди темнел лес, обещая укрытие.

Мы были свободны. Живы. И совершенно не представляли, что делать дальше.

Глава 5

– Нам нужно укрытие, – проговорил кот, спустя несколько минут отдыха. – Скоро стемнеет. В этом лесу ночью небезопасно.

Я кивнула, хотя не представляла, где мы можем найти укрытие в этой глуши. Но Яспер, кажется, знал, что делать. Он принюхался, поводив усами, и уверено трусцой побежал в сторону, углубляясь в чащу. Собрав остатки воли в кулак, я поплелась за ним.

Мы шли около двух часов, может, больше. Лес становился всё гуще и темнее. Древние дубы и ели смыкались над головой плотным зелёным сводом, почти не пропуская света. Под ногами хлюпала болотистая почва, усеянная прелыми листьями и скользкими корнями. И когда я уже была готова снова упасть и остаться лежать здесь навсегда, деревья внезапно расступились.

Мы вышли на небольшую поляну, заросшую бурьяном и крапивой по пояс. А посреди неё, словно вросший в землю гриб, стоял дом.

Он был старым, почерневшим от времени и дождей. Покосившаяся крыша, покрытая мхом и лишайником, просела в нескольких местах. Крыльцо накренилось, а ступени изъела гниль. Окна зияли пустыми, тёмными глазницами – стёкла давно вылетели, оставив лишь кривые рамы, словно беззубые рты. Но стены из толстых брёвен всё ещё стояли крепко.

– Ну вот, – с ноткой самодовольства в голосе произнёс Яспер. – Говорил же, что найду. Старая… – он помолчал, принюхиваясь, – хм, интересный запах. Не охотничья заимка, как я думал. Тут жила ведьма.

– Ведьма? – пересохшими губами прошептала я.

– Ну да. Травы, зелья, всякая алхимическая дрянь. Запах въелся в дерево намертво. – Кот пожал лапами. – Но давно заброшена, хозяйка, судя по всему, сгинула. От дождя и хищников укроет.

Мы подошли ближе. Дверь, украшенная выцветшими защитными рунами, висела на одной петле. Я осторожно толкнула её, и она с протяжным, жалобным скрипом отворилась, впустив нас внутрь.

Яспер был прав. Это определённо был ведьмин дом. Даже в полумраке было видно, что здесь творились дела, далёкие от обычной жизни. Под потолком висели иссохшие связки трав – я различила полынь, зверобой и что-то ещё, незнакомое, с резким, почти одурманивающим запахом. На стенах проступали странные символы, нацарапанные углём или вырезанные ножом прямо в древесине – спирали, треугольники с глазами посередине, руны, значение которых ускользало от понимания.

В углу громоздилась огромная каменная печь, а рядом с ней – массивный чёрный котёл на трёх ножках, покрытый толстым слоем паутины. Вдоль стен тянулись полки, уставленные пустыми склянками самых причудливых форм – грушевидными, спиральными, с длинными тонкими горлышками. На одной из полок восседала высохшая сова, её стеклянные глаза смотрели в никуда мёртвым, немигающим взглядом.

У окна стоял грубый деревянный стол, весь изрезанный ножом и покрытый пятнами неопределённого происхождения. На нём валялись какие-то ржавые инструменты – ступки, совочки, нечто похожее на маленькие ножницы.

– Уютненько, – пробормотал Яспер, обнюхивая котёл. – Интерьер в стиле «кошмарный сон инквизитора». Надеюсь, прежняя хозяйка не оставила после себя каких-нибудь сюрпризов.

Как только я переступила порог, последние силы меня оставили. Ноги больше не держали, и я просто сползла по стене на пол, прислонившись спиной к холодным брёвнам. Всё. Мы в относительной безопасности. Хотя бы на время.

Яспер тем временем с деловитым видом обследовал наше новое жилище. Он заглянул в печь, поскрёб лапой по полу под столом, обнюхал каждый угол. На одной из полок он задержался особенно долго, что-то вынюхивая среди пустых склянок.

– Есть хорошие новости и плохие, – объявил он, вернувшись ко мне. – Хорошие – крыша над тем углом вроде цела, дверь можно подпереть скамейкой, и нас здесь так просто не достанут. Плохие – еды нет вообще. Даже мышей нет, все давно сбежали.

Я по привычке хотела было ответить, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Голос. Заклятие… Заклятие, кажется,, слабеет! Яспер говорил, что магия графа действует, пока я рядом с ним. А мы убежали достаточно далеко, чтобы…

Я медленно, с замиранием сердца, поднесла руку к горлу и попробовала ещё раз:

– Спасибо за оптимизм, пуш… – и осеклась. Голос! Мой голос вернулся! Чужой, скрипучий, как несмазанная дверная петля, но мой!

Я вскочила на ноги так резко, что у меня закружилась голова. Откуда взялись силы, понятия не имею, но меня как током ударило от радости. Я начала кружиться по комнате, как сумасшедшая, задевая полки и склянки.

– Я говорю! – вопила я, взмахивая руками. – Я говорю! Чёрт возьми, я снова могу говорить!

– Тише, придурошная, – зашипел Яспер, прижав уши. – Хочешь, чтобы на твой визг сбежались все хищники в округе? И вообще, что за дикие пляски? У нас тут не балаган.

– Балаган? – Я остановилась, тяжело дыша, но улыбка не сходила с лица. – Кот, да это же чудо! Я думала, что никогда больше не смогу…

– Ну смогла, и что? – фыркнул он. – Теперь сможешь в голос жаловаться на голод. Какое утешение.

Эйфория начала спадать, уступая место суровой реальности. Мой желудок болезненно сжался, напоминая о себе. Когда я ела в последний раз? Утром, перед свадьбой? А пила? Глотка воды из ручья явно не хватало.

– Ладно, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Давай осмотрим дом. Может, прежняя хозяйка что-то оставила.

И я принялась обыскивать избушку. Я проверила все полки, залезла в печь – там были только угольки и сажа. Заглянула под кровать в углу – обнаружила лишь клочки истлевшего тряпья и мышиный помёт. В деревянном сундуке у стены лежали какие-то обрывки пергамента с непонятными записями и сломанная деревянная ложка.

– Блестяще, – прокомментировал Яспер, наблюдая за моими потугами. – Нашла что-нибудь съедобное?

– Только если ты любишь паутину с приправой из мышиного помёта, – огрызнулась я, вытирая руки о юбку.

– М-м-м, деликатесы, – протянул кот. – А если серьёзно, нужно добраться до ручья. Без воды мы протянем максимум день-два.

Я подошла к окну и выглянула наружу. Лес погружался в сумерки. Между деревьями уже клубились серые тени, а откуда-то издалека доносился протяжный волчий вой.

– Ночью? – поёжилась я. – Ты слышал этот вой?

– Слышал. Но жажда… – невозмутимо заметил кот. – Хотя, думаю, можно подождать до утра. Если, конечно, ты не соскучилась по острым ощущениям.

– Нет уж, спасибо. Острых ощущений у меня на всю оставшуюся жизнь хватило.

– Оставшуюся жизнь, – хмыкнул Яспер. – Интересная формулировка. Учитывая, что твой муж-некромант наверняка уже организовал поиски, твоя оставшаяся жизнь может оказаться довольно короткой.

– Благодарю за поддержку, – сухо ответила я. – А теперь давай лучше обсудим, что будем делать с кулоном.

Я дотронулась до холодного камня на шее. Он тяжело лежал на груди, напоминая о цепях, которые связывали меня с Каэланом.

– Для начала спрячем его, – деловито сказал Яспер. – Я осмотрел дом. Есть тайник под теми половицами. Неглубокий, но сухой.

– Зачем прятать? – удивилась я. – Ты же говорил, он меня скрывает от Каэлана.

– Скрывает, но носить его на себе долго нельзя, – мрачно сказал кот. – Этот артефакт постепенно высасывает жизненные силы. Будешь носить – засохнешь как выжатый лимон. Но есть и хорошая новость: кулон работает и на расстоянии. Пока ты находишься рядом с ним, ты полностью невидима для Каэлана.

– Как все непросто, – задумчиво протянула, с опаской коснувшись камня.

Спустя несколько минут мы, наконец, отодрали несколько рассохшихся половиц возле печи. Под ними обнаружилось небольшое пространство, пахнущее землёй и прелостью. Я сняла с шеи тяжёлый кулон, завернула его вместе с украденными драгоценностями в кусок оторванного от подъюбника полотна и опустила в импровизированный тайник.

– Надеюсь, прежняя хозяйка не заложила сюда защитные чары, – пробормотал Яспер, наблюдая за моими действиями.

– А если заложила? – Я замерла, держа свёрток над ямкой.

– Узнаем постфактум, – философски заметил кот. – Либо всё будет хорошо, либо нас поджарит какое-нибудь защитное заклинание. Но выбора у нас нет.

Я опустила свёрток в тайник. Никаких вспышек или искр. Обошлось. Я вернула доски на место.

– Теперь ты свободна от мужниных чар, – объявил Яспер. – Поздравляю. Наслаждайся независимостью, пока можешь.

– Ты всегда такой циник?

– Я реалист, – поправил он. – Цинизм – это когда ты разочарован в людях. А я в них изначально не верил. Гораздо здоровее для нервной системы.

Мы заперлись в избушке, подперев дверь тяжёлой скамьёй. Ночь опустилась на лес быстро, почти внезапно. Тьма за выбитыми окнами сгустилась, стала живой, наполненной шорохами, скрипами и далёкими, леденящими душу звуками. Где-то вдалеке завыл волк, ему ответил другой, третий. А потом раздался звук, который заставил мои волосы встать дыбом – что-то среднее между визгом и хохотом.

– Что это было? – прошептала я.

– Лучше не знать, – буркнул Яспер. – В этих лесах водится всякая нечисть.

Мы забились в самый дальний угол комнаты, подальше от пустых окон. Я села на пол, прислонившись к стене, а Яспер свернулся со мной рядом клубком. Его тепло было единственным утешением в этом враждебном мире.

– Скажи, – тихо спросила я, поглаживая его мягкую шерсть. – А что мы будем делать завтра? И послезавтра? Мы же не сможем вечно сидеть в этой избушке.

– Выживать, – коротко ответил он. – Найдём ближайшую деревню, продадим часть драгоценностей, купим еду и одежду. Тебе нужно что-то менее заметное, чем этот ворох тряпья.

– А потом?

– Потом? – Яспер поднял голову и посмотрел на меня своими золотистыми глазами. – Потом будем импровизировать. Может, найдём способ снять с тебя брачные цепи. Может, отправимся в дальнее королевство, где о твоём муже никто не слышал. А может, он просто потеряет к тебе интерес и займётся поисками новой жертвы.

– Жертвы, – повторила я. – Вот чем я была для всех. Для графа с графиней – разменной монетой. Для Каэлана – очередной жёнушкой на одну ночь. Даже для Игоря я была, по сути, красивой куклой.

– Жалость к себе – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – сурово сказал Яспер. – Да, с тобой обошлись как с вещью. Да, это несправедливо. Но сейчас ты здесь, живая и относительно невредимая. У тебя есть голос, руки, мозги и небольшой капитал. Используй это.

Он был прав. Как бы ни хотелось закрыться в углу и проклинать судьбу, нужно было действовать. Выживать. Бороться.

– Спасибо, – сказала я. – За то, что вытащил меня оттуда. За то, что не бросил.

– Не благодари раньше времени, – проворчал кот, устраиваясь поудобнее. – Впереди ещё куча неприятностей. И не факт, что мы их переживём.

Но несмотря на его ворчание, я слышала в его голосе что-то тёплое. Почти нежное. Этот наглый, циничный кот был единственным существом в этом мире, которое было на моей стороне.

За окнами завыл ветер, заставляя старый дом поскрипывать и постанывать. Сухие травы под потолком шелестели, словно шёпотом обсуждая нашу судьбу. А высохшая сова на полке, казалось, наблюдала за нами своими стеклянными глазами.

Я была голодна, измучена, напугана. Моё будущее было туманным и полным опасностей. Но я была жива. Я была свободна. И у меня был голос.

А ещё у меня был очень умный и циничный рыжий кот, который почему-то решил связать со мной свою судьбу.

И несмотря на весь ужас ситуации, мне казалось, что вместе мы справимся. Должны справиться.

Потому что другого выбора у нас просто не было.

Глава 6

Я проснулась от холода. Не от того пронизывающего, ледяного ужаса, что сковывал меня в замке, а от обычного холода, который пробирает до костей, когда спишь на голом полу в сыром, продуваемом всеми ветрами доме.

Ночь прошла в тревожной, рваной дрёме, наполненной тенями, шорохами и далёким воем, от которого стыла кровь в жилах. Каждый раз, когда усталость, наконец, брала своё и я проваливалась в забытьё, меня тут же выдёргивал обратно любой звук – скрип половиц, шелест сухих трав под потолком или далёкий крик какой-то лесной твари. И тогда я лежала с бешено колотящимся сердцем, ожидая услышать лязг доспехов или почувствовать ледяное прикосновение Каэлана.

Но утро пришло. Бледное, серое, оно просачивалось сквозь пустые окна и дыры в крыше, разгоняя ночные страхи и безжалостно обнажая всю убогость нашего убежища.

Я села, разминая затёкшие мышцы и суставы. Всё тело ломило так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом заставили пробежать марафон. Яспер, устроивший свою голову у меня на коленях, недовольно мяукнул на то, что его потревожили, приняв царственную позу, сердито на меня посмотрел.

– Доброе утро, – прохрипела я. В горле першило и царапало, словно я всю ночь глотала песок. – Если его можно назвать добрым.

– Любое утро, в которое тебя не собираются приносить в жертву, по определению доброе, – философски заметил кот, принимаясь наводить утренний марафет. – Нам надо срочно решать насущные проблемы. Проблема номер один: я хочу пить так, что готов слизать росу с листьев. Проблема номер два: я хочу есть так, что всерьёз рассматриваю возможность охоты на мышей. И я почти уверен, что ты испытываешь схожие чувства.

Он был прав. Желудок сводило от голода так, что перед глазами плыли чёрные пятна, а во рту было так сухо, словно я наелась песка. Но я понятия не имела, что можно есть в лесу, а что смертельно ядовито.

– Сначала к ручью, – твёрдо сказала я, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. – А потом… потом нам нужно в деревню.

Яспер прекратил умываться и посмотрел на меня с таким изумлением, словно я предложила ему станцевать балет.

– В деревню? – переспросил он, и его усы возмущённо дёрнулись. – Ты случайно головой не ударилась, когда падала? Мы провели здесь всего одну ночь! А если там стража графа? Или, что ещё хуже, ищейки твоего ненаглядного муженька? Тебя схватят быстрее, чем ты успеешь сказать «помогите».

– А какой у нас выбор? – Я развела руками, и этот простой жест стоил мне немалых усилий, руки дрожали от слабости. – Сидеть здесь и ждать, пока мы умрём от голода? Питаться корешками и надеяться, что не отравимся? У нас есть драгоценности. Нам нужно продать хотя бы одну вещь, чтобы купить еды, тёплую одежду, одеяла…

Я запнулась, осознав, как много нам нужно, и как мало я знаю об этом мире.

– И… и вообще, что здесь едят? Какие монеты в ходу? Как торговаться? – голос мой сорвался на полушёпот. – Яспер, я же ничего не знаю! Я из совершенно другого мира! Я не знаю, как выжить здесь!

– Эй, эй, – кот подошёл ко мне и потёрся о ногу. – Не раскисай. Я помогу. Что касается еды – тут всё как везде: хлеб, мясо, овощи. Монеты – медяки, серебро, золото. Чем драгоценнее металл, тем дороже. А торговаться… ну, будем импровизировать.

– В этом, – я с отвращением посмотрела на остатки своего свадебного наряда, превратившиеся в жалкие, грязные лохмотья, – я точно никуда не пойду. Мне нужна нормальная одежда, чтобы не вызывать подозрений. И вообще, как я объясню, откуда у меня дорогие украшения?

Яспер задумчиво почесал за ухом задней лапой.

– В твоих словах есть звенящая логика отчаяния, – нехотя признал он. – Но это очень рискованно. Нужно всё продумать до мелочей.

После того как мы умылись ледяной водой в ручье, который, как оказалось, пробегал всего в десятке шагов от ведьминого дома, мы приступили к реализации нашего дерзкого плана.

Сначала нужно было раздобыть одежду.

Путь до деревни превратился в настоящее испытание на прочность нервов. Мы шли почти час, крадучись по самому краю леса, стараясь не попадаться на глаза случайным путникам. Каждый шорох заставлял нас замирать и прижиматься к стволам деревьев. Яспер двигался бесшумно, как настоящий хищник, а я спотыкалась о каждый корень и ветку, проклиная остатки своего свадебного платья, которое цеплялось за всё подряд.

– Тише! – шипел кот всякий раз, когда треск сломанной ветки под моей ногой разносился по лесу. – Ты идёшь, как стадо слонов!

– Извини, но я не кошка! – огрызалась я, выпутывая кружева из колючих кустов.

Дважды нам приходилось замирать и ждать, пока по тропинке не пройдут люди. Первый раз это была старуха с корзиной яиц – она медленно брела по дороге, опираясь на палку и что-то бормоча себе под нос. Второй раз – двое молодых парней с топорами, видимо, дровосеков. Они ехали на телеге, громко переговариваясь о чём-то своём, и я слышала их смех ещё долго после того, как они скрылись за поворотом.

Мои ноги уже начинали болеть от непривычной ходьбы по пересечённой местности, когда между деревьев, наконец, показались первые дома поселения.

Деревушка оказалась небольшой: десятка два почерневших от времени домов, сгрудившихся вокруг пыльной площади с каменным колодцем. Пахло дымом из печных труб, навозом со скотного двора и – о боже! – свежеиспечённым хлебом. Этот запах заставил мой желудок сжаться в болезненном спазме.

Мы залегли в густых зарослях папоротника у крайнего дома, двор которого выходил к лесу. На верёвке, натянутой между старой яблоней и покосившимся сараем, сушилось бельё. Среди простыней и мужских рубах там болталось простое, но чистое платье из грубого серого домотканого полотна.

– Теперь мой выход, – прошептал Яспер, и в его зелёных глазах блеснул азартный огонёк охотника. – А ты смотри и учись.

Он распластался на земле, превратившись в рыжую тень. Каждое его движение было продумано – он двигался по-пластунски, сливаясь с высокой травой, используя каждую кочку и каждый куст как укрытие. Я затаила дыхание, наблюдая за ним. Вот он добежал до низкого плетёного забора, одним лёгким прыжком перемахнул через него и замер у стены сарая, прижавшись к потемневшим от времени доскам.