– Уже выгоняют коров пастись, – заметил Хольт, – хотя трава лишь показалась из-под земли. Верный знак, что сезон начался и работу ты найдешь без труда, Геральт. Скоро деревни будут охотно оплачивать охрану пастухов и скота. Поедем-ка вон туда, в березнячок, по берегу отвода.
– По берегу чего?
– Отвода. Этот ров, вот здесь, это отвод, дренажный канал, по которому когда-то отводили воду из шахты. Как ты наверняка знаешь, мы находимся в той части королевства Каэдвен, что зовется Верхней Мархией. А богатство Верхней Мархии – это полезные ископаемые: в основном соль, но также и серебро, никель, цинк, свинец, лазурит и так далее. Так, по крайней мере, было раньше; сейчас же большинство полезных ископаемых вроде как поистощилось. Нет ничего вечного.
Геральт воздержался от комментария.
– Видишь вон тот холм впереди? Он называется Подкурок, так и обозначен на официальных картах. А возникло это название от того, что уж лет сто назад мужик по имени как раз Подкурок выкопал там случайно самородок серебра размером с большой кочан капусты. Моментально здесь возникла шахта, врезалась в склон горы. Тут добывали большое количество серебра и галенита, свинцовой руды. Но чем глубже зарывались горняки, тем острей становилась проблема с водой. Здесь таких отводов, вроде этого, много еще, потом сам увидишь. Ну и наконец стоимость водоотвода сделала всю добычу невыгодной. Горняки ушли в другое место. Оставили после себя лабиринт коридоров и выработок, частично затопленный. А теперь самое веселое: оставленную и затопленную шахту заняли и завладели ею бродячие затравцы. Надеюсь, ты знаешь, что такое затравцы?
– Затравцы, – по памяти процитировал Геральт, набрав в грудь воздуха, – суть некрупные создания, напоминающие собакоголовых обезьян, они же павианы. Стайные, живут под землей, в темноте. В стае представляют опасность…
– Еще как представляют, – оборвал цитирование Престон Хольт. – И довольно часто докучают рудокопам-любителям, которые роют склоны Подкурка в поисках серебра, что все еще можно здесь добыть. О, а вот и иллюстрация моих рассуждений: то, что там, впереди, белеется, это полотнища фургонов и палаток. Мы попадаем прямо в лагерь храбрых копателей. Первых этой весной.
Храбрые копатели первым делом выслали им навстречу делегацию, вооруженную лопатами и палками. Угроза на лицах встречающих несла простое послание: валите отседова, мы тута первые. Физиономии, однако, быстро подобрели – гости, как показало рассмотрение, не были нежеланными конкурентами. И вот уже на только что неприязненных лицах расцвела настоящая радость.
– Батюшки-светы, слава богам! – заорал старший из рудокопов, пряча за спину мотыгу, которой еще вот только что недвусмысленно размахивал. – Всем богам благодарение! Батюшки-светы, так это ж вельможный пан ведьмак! А да, весть дошла до нас, что вы в округе тут, мы уж за вами посылать намерились! А тут вы сами как с неба нам, как с неба!
– Такой уж у меня обычай. – Престон Хольт выпрямился в седле. – С неба падать нуждающимся в помощи. Ибо ведьмак я.
Тем временем к рудокопам присоединилось несколько причитающих женщин. Становилось все громче и все бестолковее. Престон Хольт словами и жестами начал требовать тишины и порядка. Потребовалось некоторое время, прежде чем удалось понять, в чем дело и какая на самом деле проблема у копателей и их баб.
– Ведьмак нужон, ведьмак! – орал, размахивая мотыгой, старшина. – Мальчонку у нас украли те твари подземные, что под горой живут! Напали, схватили, в пещеры утащили! Кто его теперь спасет, коль не вы?
– И двух недель не прошло, – сказал Хольт, – как я вас предупреждал держаться подальше от шахты и штолен. Что, разве не советовал я вам копать на другой стороне горы? Говорите, мальчонку украли затравцы? Сколько лет? Пять? Давно украли? Ха, позавчера еще? Не торопились вы, гляжу, за мной посылать. Спешиваемся, Геральт.
Престон Хольт спустился с коня. Геральт не мог не заметить, что ему это далось нелегко. И что он сильно хромал на левую ногу. Жестом разогнал облепивших его рыдающих баб. Минуту поговорил со старшиной копателей, потом потянул Геральта за рукав.
– Ну что ж, юный ведьмак, – сказал он. – Придет помощь людям в беде, пострадавшим от чудовищ. Поскольку только что нас наняли.
– Если мальчишку затравцы украли еще позавчера, – буркнул Геральт, – то навряд ли он еще…
– Жив? Да, это сомнительно. Но, может, найдем хотя бы… Хммм… Дадим матери возможность похоронить то, что осталось… Откуда эти колебания, юный Геральт? Только что ты без раздумий бросался защищать девичью честь и насмерть человека рубить, а сейчас колеблешься?
– Да я разве что говорю? – Геральт пожал плечами. – Или колеблюсь? Вовсе не колеблюсь.
* * *
На склоне горы сохранились остатки деревянных конструкций, судя по всему – конных приводов системы водоотлива. Зияла там и шахта, частично обрушившаяся, открывающая вход под землю.
– От шахты, – пояснил Хольт, – остались ствол и штольня, вон там, чуть подальше. Оба они ведут к верхнему горизонту выработки. Выработка извилистая, поскольку простирается вдоль жилы, выбранной полностью. Оттуда косо вниз ведет уклон, коридор, идущий к нижнему горизонту, еще более извилистому, с многочисленными ответвлениями. Ниже него есть еще одна штольня, но она полностью затоплена. Затравцы сидят на этом нижнем горизонте. Могут там быть и еще какие-нибудь дыры, связь с природными пещерами.
– План, следовательно, у нас такой: мне с моей ногой вниз не спуститься, так что я отправлюсь к штольне, наделаю там шума и выманю на себя затравцев. После этого вся надежда на тебя. По шахте ты спустишься в коридор, оттуда по уклону вниз. Там имеешь шансы найти… То, что нужно найти. Если немного повезет. Везения я тебе и желаю, парень. Увидимся наверху.
– Может сперва бы, – осмелился Геральт, – позырить…
– Что сделать? – скривился Хольт. – А, понимаю. Нет, у нас нет цели ни на что… зырить. Пей эликсир, медальон в кулак и полезай в шахту.
– Со всем уважением, – заикнулся стоящий рядом старшина рудокопов, – но этот юнец какой-то молоденький такой… Справится ли он? Мы-то думали, что вы сами, милсдарь Хольт, вниз полезете. Своею собственной персоной…
Престон Хольт обернулся и взглянул на него. Рудокоп съежился, замямлил. И не закончил.
* * *
Коридор был высоким, Геральт мог свободно идти в полный рост и до потолка еще оставалась пара пядей. Везде вода капала со стен, и кроме отзвука падающей воды не было слышно ничего. Он ускорил шаг, хотел как можно скорей дойти до косого штрека вниз, когда Хольт согласно своему обещанию устроит переполох у штольни.
В стенах выработки виднелись глубокие каверны, следы от выбранных рудных тел. В одной из таких каверн он заметил странное кирпичное сооружение, или, скорее, остатки такового. Не мог знать, что это были остатки древней часовенки.
Горняки, о чем Геральт также не знал, верили в богов дольше, чем любая другая социальная группа. Работая в условиях постоянной опасности, они должны были верить, что некая высшая сила заботится о них и что обращенные к ней молитвы обеспечат им безопасность. Как нетрудно догадаться, практика быстро показала, что молитвы не помогают, что завалы и взрывы метана столь же часто встречают набожных, сколь и неверующих. Но горняки все равно продолжали верить, строили часовенки, жгли свечки и молились. Долго. Но не вечно. Разум, как обычно, в конце концов победил.
Коридор резко пошел вниз; Геральт был уже на скате, в косом штреке. Прислушался, но по-прежнему не слышал ничего, кроме капающей воды.
Похоже, что он уже был близ нижнего горизонта, когда началось.
Из темноты со свистом вылетел большой камень, мазнув его по волосам. За ним последовали другие камни, некоторые нашли цель. Один попал Геральту в голову, заставив покачнуться, а затравцы бросились на него со всех сторон с диким воем и лаем, начали царапать и кусать его. Сколько их было, сосчитать не получалось, слишком быстро кружились вокруг него. Геральт выхватил из ножен меч, но лишь для того, чтобы немедленно его лишиться – две твари обездвижили его, а третья ударом крупной глыбы выбила оружие. Затравец воздел вверх добытый меч и победно заревел, во всю ширь раззявив собачью пасть. Но до победы ему было далеко – Геральт сбросил с себя обоих врагов, подхватил камень и метнул его, попав затравцу прямо в зубы. Тот выронил меч, Геральт в прыжке поймал оружие, не дав ему упасть, и зарубил противника, пытающегося вытащить застрявший в пасти камень. Двумя быстрыми ударами свалил еще двоих. И бросился бежать в сторону ствола шахты. Вслед ему понесся дикий лай и полетели камни, причем некоторые снова попали в цель. Один ударил в затылок – в глазах сверкнуло, феерия звезд осветила подземную выработку. Второй камень попал в поясницу и чуть не сбил его с ног. Дважды затравцы догоняли его, впиваясь зубами в лодыжки; от серьезных ран его защитили кожаные наголенники. Одному удалось болезненно укусить выше колена, там, где наголенник уже не защищал. Геральт убил его, не замедляя бега.
Под градом камней он добежал до ствола шахты, вскарабкался по остаткам лестницы, вынырнул на поверхность, а там упал и лежал. Какое-то время.
– Ну-ну, – услышал он. – Ты вышел. И даже без серьезных травм. Кровь, я гляжу, течет из пары мест. Но ниоткуда не льется, а это уже кое-что. Я в восхищении.
Престон Хольт стоял над ним, обгрызая жареную куриную ножку.
– Ну, блин, – простонал Геральт, все еще лежа. – Ну, блин! Ты же должен был быть в штольне… Поднять шум… Чтобы оттянуть…
– В самом деле? – Хольт выбросил косточку. – А, да. Прости, совершенно забыл.
Геральт выругался. Губами все еще почти касаясь земли.
– Я больше скажу. – Хольт облизал пальцы. – Нам ничего не заплатят. Потому что мальчик нашелся. Пришел. Просто где-то шлялся, а рудокопы, как обычно, вину свалили на затравцев. Вставай, юный Геральт. Ведьмак Геральт. Позволь, помогу. Ходить можешь? Тогда пойдем. Как я уже сказал, оплаты не будет. Но нас накормят и дадут переночевать. Девушки перевяжут твои раны. А если хорошо попросишь, то, может быть, какая-то из них окажет тебе любезность.
Они направились в сторону лагеря и дымящихся котелков. Ведьмак Геральт с трудом передвигал ноги.
Щекастые девушки перевязали его в паре мест. И накормили. А рудокопы позволили переночевать. Хольту в палатке, Геральту на повозке.
Одна из девушек пришла к Геральту ночью и оказала ему любезность. Но только любезность, совсем небольшую, и ничего больше. И сразу после этого ушла.
* * *
На рассвете Геральт кое-как выбрался из повозки и начал седлать кобылу, вся еще шипя от боли. За этим занятием его и застал Хольт.
– Куда спешить? – Он протер глаза. – Обожди. Угостят нас завтраком, потом и двинемся дальше.
– Ну, блин, – процедил Геральт. – А может, я вовсе не уверен, хочу ли с тобой куда-то двигаться? Может, предпочту поехать один?
Хольт оперся о ствол березы, оглядел небо. Чистое, ни единой тучки.
– Я вполне понимаю, – сказал он, – твое отношение. Но я должен был – подчеркиваю, должен! – проэкзаменовать тебя для начала, проверить, каков ты в деле.
– Я мог оттуда и не выйти.
– Но ведь вышел.
– Не благодаря твоей помощи. И потому сейчас…
– Прошу тебя, – прервал его Хольт, – сопровождать меня в поездке еще хотя бы до полудня. Что дает нам, округляя и с учетом времени суток, десять-двенадцать миль. Этого времени и этого расстояния, полагаю, хватит, чтобы твоя злость на меня перекипела и ты взглянул на мир трезвей. И тогда у меня будет для тебя предложение.
– Что еще, – прищурился Геральт, – за предложение?
– Двенадцать миль. В полдень.
* * *
Было и в самом деле около полудня, когда небо внезапно почернело от крыльев, разразилось треском перьев и одним оглушительным граем. С земли и с ветвей окрестных деревьев сорвались и взлетели десятки, если не сотни черных птиц.
– Вороны, – охнул Геральт. – Столько воронов! Быть не может! Вороны не летают стаями! Никогда!
– Без сомнения, – согласился Хольт. – Столько воронов сразу – вещь небывалая, сам поражаюсь. Без сомнения, мы имеем дело с нерядовым событием. А также находимся в достаточно нерядовом месте. Если ты заметил.
– Перекресток. – Геральт огляделся. – Скрещение дорог.
– Перекресток. Место символическое. Четыре дороги в четыре стороны света. Место выбора и решения. Которое тебе сейчас придется принять, Геральт. Ведьмак Геральт.
Вороны уселись на самые верхние ветви деревьев. Каркали, присматриваясь к всадникам.
– Три из этих дорог, включая нашу, это твои дороги одинокого ведьмака, это судьба, которую ты выбрал, выходя на большак из Каэр Морхена. Если ты двинешься по любой из этих трех дорог, если такое решение примешь, то мы расстанемся. Но если ты выберешь четвертую дорогу, то выслушаешь мое предложение.
Вороны каркали.
* * *
– Я, как ты наверняка уже заметил, в годах. Добавлю от себя, что крепко в годах. Ты бы удивился, насколько крепко. А еще я – и это тоже видно, и скрыть это невозможно – калека. Мои дни ведьмачьей славы сейчас уже песня прошлого. Не встану уже на большак с мечами, свет моих клинков, так сказать, не рассеет уже мрака. Но мрак существует, и чудовища все еще грохочут ночами. Ты можешь выйти им навстречу и победить их. Люди, которым угрожают чудовища, ждут твоей помощи.
Верно, я тут ударился в поэзию, а ты ждешь предложения. Вот оно: предлагаю тебе сотрудничество. Я был известен тут, в Каэдвене, и известен по сей день, никогда не жаловался на нехватку клиентов, и до сих пор люди просят у меня помощи, которой я им оказать уже не могу. Но ты можешь. Я к тебе присмотрелся и говорю: замени меня, Геральт. Вместо того, чтобы голодным блуждать по трактам, поселись у меня. Воспользуйся моей славой, и работы у тебя будет вдосталь. А после работы тебе будет куда возвращаться. И где зимовать. Я же… Я буду счастлив, что кто-то продолжает мое дело. А также, не скрою, рад буду тому, что кто-то поможет мне с содержанием в старости.
Ты не обязан решать немедленно. Пока достаточно будет, если дальше поедешь не один, а вместе со мной. Составишь мне компанию еще какое-то время. Согласен?
– Ну, чтоб я знал… Согласен.
– Тогда в путь. Оставим воронам этот перекресток.
Вороны попрощались с ними карканьем.
– Не обижайся, – Хольт обернулся в седле, – но настаиваю на том, чтобы в моем присутствии ты изволил выражаться хотя бы в меру прилично. В особенности не говорил «позырить» и «ну, блин».
Глава третья
Мархия Западная над рекой Буиной лежит, на западе же упирается в Пустульские горы. Прежним маркграфов намереньем было все дальше и дальше на запад границу сдвигать, однако не удался сей замысел, ибо тамошнюю границу королевство Хенгфорс своей восточной объявило. Был об этом спор и грозило кровопролитие. Однако ж Хенгфорс, королевство хоть и невеликое, могучего союзника имело в лице Ковира, так что маркграфам хвост поджать пришлось и на мир согласиться.
Мир, заключенный в году 1125-м post Resurrectionem и известный как Голопольский мир, границу между двумя королевствами по речке Браа провел и тем самым западный рубеж Мархии как non plus ultra установил.
Как обычно, первыми внимание на них обратили коты и дети. Коты, которых на окраине городка было великое множество, неохотно уступали дорогу, отходя же – оглядывались и шипели. Дети бежали по домам с плачем и воем, бросив все то, с чем играли, в основном – кучи засохшей грязи.
Кроме котов и детей никто из жителей городка Спинхэм не обратил на въезжающих ведьмаков ровно никакого внимания. Можно было подумать, что всадники в черных плащах с мечами за спиной въезжали в Спинхэм настолько часто, что совершенно перестали кого-либо интересовать.
Престон Хольт знал город, знал, в какой конюшне оставить коней. Дальше они двинулись пешком, грязноватой улочкой, распугивая очередных котов и очередных малолеток.
– Большой господин, – пристала к Геральту сидящая под стеной побирушка с младенцем в подоле. – Большой господин, дай грошик… На молочко для ребенка…
Хольт не успел отреагировать, как Геральт уже выудил из кошелька и бросил бабе марку; та рассыпалась в благодарностях. Хольт молчал еще с полсотни шагов, потом остановился.
– Ты не большой господин, – процедил он, глядя Геральту прямо в глаза. – Зато ты большой дурак. За марку можно купить надой с двенадцати коров. Тебе, как вскоре лично убедишься, за уничтожение чудовища попытаются заплатить лишь немногим больше. А убить чудовище предполагает несколько больше усилий, чем клянчить милостыню да скалить испорченные зубы. А ребенок уж точно взят напрокат у подружки, которая сейчас сидит в корчме и ждет клиента, чтоб ему за пол-марки отсосать в сортире. Я тебя предупреждаю, не ходи больше этой улочкой; если еще раз тут появишься, над тобой все долго смеяться будут.
На какой-то миг Геральт испытал желание возразить Хольту, огрызнуться, посоветовать отцепиться и не лезть не в свои дела. Но не сделал этого. Как-то интуитивно признал Хольта старшим по статусу, практически наставником. Может быть, оттого, что Хольт необычайно напоминал Весемира. Поведением и речью. Физически же, впрочем, весьма отличался.
Перед ними показались беленные известью колонны храма, под которыми сгрудилась целая армия побирушек обоего пола. Храм уже много лет как был покинут и не действовал, но побирушки все еще сидели там. И протягивали руки за подаянием. По привычке.
Хольт предусмотрительно перетащил Геральта на противоположную сторону улицы.
– Знаешь, отчего нас называют ведьмаками? – спросил он. – Потому что мы дети ведьм.
– Ну, блин… – Геральт осекся. – В смысле, что еще за вымысел? Ведьмаки от ведьм. Да я тебя умоляю.
– Ты можешь воспринять это как шутку, но я говорю тебе чистую правду. Первые ведьмаки были детьми женщин с неконтролируемыми магическими способностями, которых и звали ведьмами. Они были не вполне в своем уме, и охочие юнцы нередко пользовались ими для сексуальных утех. Дети, результат таких развлечений, чаще всего выбрасывались. Или подбрасывались. А из приютов и сиротских домов, бывало, попадали в ведьмачьи школы.
– Да прям. Ты это выдумал. Не было такого.
– Было. Все мы, ведьмаки, происходим от умственно отсталых девок. Тебя это не веселит?
– Абсолютно нет. Потому что такого просто не было.
– Было, было. Но очень давно! Теперь под храмами ведьм не встретишь. Чародеи извели всех. Ха! Ничто не вечно.
Чем ближе к рынку, тем более людными становились улицы. Для Геральта это было внове. Он не привык к толпе, плохо себя в ней чувствовал. Его раздражал шум. Дыхание начинало перехватывать, а вонь становилась все более несносной. Воняло дымом, горелым жиром, гниющими фруктами, навозом и черт его знает, чем еще.
На рынке им пришлось пробираться сквозь ряд лотков и толпу покупателей. Здесь Геральта тоже подстерегали новости и неожиданности. А потом и восхищение. Он и не догадывался никогда, что на свете существует столько ремесел и что такое разнообразие товаров выставляется на продажу. И что находится столько желающих все это купить. Ремни и кожаные изделия, глиняные горшки с глазурью и без, меховые шапки, полушубки, постолы, вышитые платки, медные сковороды, грабли, вилы, черенки для мотыг – и калачи, калачи, калачи.
Хольт на чудеса на прилавках не обращал ни малейшего внимания. Однако в какой-то момент он вдруг перестал проталкиваться сквозь толпу и схватил Геральта за рукав.
– Глаза вниз, – прошипел он яростно. – Глаза вниз, не пялься.
– А чего?
– Чародейки.
Геральт послушно отвел взгляд. С неохотой. Две женщины у прилавка с янтарной бижутерией притягивали взгляд поистине магнетически. Богатыми нарядами. И красотой как с картинки.
– Они, – разъяснил Хольт, когда те уже остались далеко позади, – обычных людей держат за быдло, а ведьмаков ненавидят. Скандал готовы раздуть в любой момент, а любопытный взгляд могут посчитать для него поводом. Ну и лучше, чтобы они не учуяли наших медальонов.
Хольт остановился перед солидным домом, над дверями которого была прибита вывеска. Рисунок на вывеске, достаточно удачный, представлял сирену с выдающимся бюстом. Надпись под сиреной гласила «Лорелея».
