Страница 10 из 12
Золотые слова он произнес, дери меня совы. Они запустили мою мысль и, кажется, спустя месяц, я понял, что сии судьи желали бы услышать. Скажу им об этом, как только представится случай.
– Они наказаны? Те, кто не оценил угрозу? – между тем, продолжил старик.
Представитель Школы Ветвей поёрзала на стуле, произнесла негромко и мелодично:
– Даже спустя века, мы всё ещё слишком мало знаем об Иле.
– Преступно мало! – поддержал он её, вяло махнул больной рукой, мол, продолжайте.
– Не все проявления Ила и магии могут увидеть даже эксперты. Вспомните способности Честного Лорда. Он занимал тела других людей, становился ими, и никто, даже Когтеточка, не мог почувствовать и распознать такой подлый ход. Иногда следов просто не остаётся. Колдуны работали с ритессой Лил со всей ответственностью, они действовали по стандартным протоколам и вынесли заключение, которое не вызвало ни у кого сомнений.
– Ошибочное заключение! – старик продолжал бушевать, лорд Авельслебен улыбался только глазами. – Ну, а вы, мастер Траугесланд? Как, с вашим опытом, можно было снять с подозрения столь опасного человека?
– Подозрения не были сняты, ваша милость. Но беседы с ритессой Лил не дали никакого результата.
По лицу старикана было видно, какому павлину и куда он бы сунул эти «беседы».
– Неужели Фогельфедер забыл о том, как проводить допросы?
Начальник Головы ничего не сказал, но в его защиту внезапно выступил золотоволосый полковник:
– Мы говорим о подозрениях, а не обвинениях. Это очень важные отличия. Полагаю, вы упустили из виду, из какой семьи и какого Дома была госпожа Лил. И какой ценной ветвью колдовства для государства она обладала. Лорд-командующий, как вы помните, не одобряет… как вы это мягко назвали – «допросов», особенно без веских доказательств, с людьми таких… скажем так… перспектив.
Старик смутился, откинулся на высокую спинку стула, проворчал:
– Да всё я понимаю, риттер Кнауз. Понимаю. Но на мой вопрос так и не ответили – ваши, так называемые, эксперты наказаны? Последствия их ошибки у нас на виду.
– Мы проводим служебную проверку, – нейтрально ответила ему колдунья.
Старик закатил глаза, понимая, что в этих проверках можно утопить не только вину проворонивших изменения Оделии, но и каждое тёмное дело Светозарных.
Я не очень-то радовался, что отвлёк их внимание на кое-что другое, заставив искать виноватого. Они продолжали задавать вопросы, и тех было много. В какой-то момент даже я устал оставаться с ними любезным и попросил воды, чтобы взять паузу и собраться с мыслями. Моя расслабленная поза и дружелюбный тон, может, кого-то и обманывали, но не… меня. Я прекрасно понимал, что разговариваю не с какими-то идиотами, а довольно умными людьми, и одно неправильное слово, одна ошибка – и эта пятёрка цапель сожрёт меня в то же мгновение, словно малька.
– Вспомните, пожалуйста. Оделия Лил пользовалась солнцесветами в том бою?
– Да, ритесса.
– Значит, она не была ни суани, ни вьитини, – заключила женщина. – Или же просто не успела стать настолько приближённой.
– Оделия не служила Светозарным. Она сражалась с одним из них, – напомнил я, но колдунья только сжала губы на миг, мол, может вы и правы, а может и я. Совы знают, что происходит среди бывших сторонников Когтеточки.
– Как часто она меняла солнцесветы и руны?
– Я видел лишь фрагмент сражения, ритесса, – помедлив, ответил я, ощущая её внимательный взгляд из-под очков. – Но при мне она несколько раз выплёвывала остатки рун и отбрасывала опустошённые цветки.
– «Несколько раз»? – женщина заглянула в папку, лежащую перед ней. – Риттер Люнгенкраут, не допускаете мысли, что из-за всего случившегося в вашем присутствии вы что-то напутали?
Очень вежливая ритесса. Перевожу для тех, кто не понял: когда колдунья и Медоус начали швыряться друг в друга всякими плохими штуками, от которых Кварталы Пришлых впали в полное уныние и негодность, не испугался ли я настолько, что мне померещилось? Ибо обычно перламутровые колдуны не обладают таким количеством секторов, чтобы вести затяжные битвы, на которые требуется столько солнцесветов.
– Я видел то, что видел, ритесса.
– Где она взяла цветки? – дед сверлил меня глазами.
– Полагаю, что там же, где и руны, – я и бровью не повёл.
– Этот вопрос известен, – встал на мою «защиту» Траугесланд. – У её семьи была пожалованная привилегия для маленькой, на десять цветков, не больше, оранжереи.
– Пожалованная?! – вскинулся старик. – Кем же?!
Вся его раздражённая манера говорить требовала, мол, подайте перед мои очи этого форменного идиота, вручившего оружие чудовищу, разрушившему мой любимый город.
– Лордом-командующим, – с любезной обходительностью ответил полковник, и уголок рта Авельслебена снова заплясал, пряча улыбку.
Он заметил, что я увидел, прищурился на миг, остро и даже опасно, но затем расслабился, словно потерял ко мне интерес.
Старик же сразу как-то сник, пробормотав:
– А… вот значит как. Ну, ясно. Гм…
Полагаю ему было ясно то же самое, что и всем присутствующим – подарок семья Лил получила, когда Оделию сватали к сыну лорда-командующего. А потом в это дело вмешался мой крайне упорный братец, и всё сорвалось, правитель то ли забыл отобрать дар, то ли счёл это ниже своего достоинства. В итоге, через годы, это сыграло свою печальную роль.
Помолчали. Поглазели друг на друга, сглаживая неловкость от давно потушенного скандала государственного значения.
– Отчего вы решили, что это был именно Медоус, риттер? – спросил полковник.
– Так его назвала Оделия. Я не вижу причин в этом сомневаться, риттер.
– Довольно серьёзная фигура. Даже не вьитини.
Я бы ответил, что с учётом того, что было поставлено на карту (поля солнцесветов и нейтрализация Небес), всё очень логично, но… мало ли. Вдруг кто-то из них не знает, что происходит в Каскадах, я выболтаю государственную тайну, и у Траугесланда из-за меня случится язва и незапланированный выброс желчи.
– Простите, риттер. Но я не являюсь специалистом по этим существам. Думаю, вам лучше поговорить с кем-то из университета или в Школе Ветвей.
Солнце плыло по небу, свет в зале менялся, ползли тени. Я даже не догадывался, что в их головы помещается столько вопросов и устал придумывать ответы.
Лорд Авельслебен впервые подал голос. Он оказался низким и глубоким, отстранённо-равнодушным. Голос человека, мающегося от скуки, но вынужденного исполнять свой долг:
– Как вы выжили, риттер Люнгенкраут?
Хороший вопрос. Знали бы они правду, уже бы торчали вокруг Древа с топорами, маслом и пламенем. А может с учёными и лопатами. Допускаю оба варианта и не готов делать ставки, какой из них окажется верным.
– Ритесса Лил защитила меня. Ну, и ещё немного удачи.
– Считайте, что вы не сказали ничего конкретного, – он говорил, что я пытаюсь кормить его некачественным зерном. Такое поклюёшь, а толку – лишь боль в животе.
– Всё сверкало. Светилось. Горело. Гремело. Я оглох и ослеп. Река вышла из берегов. Земля просела. Дома превращались в пыль. Простите, лорд Авельслебен, но я здесь только благодаря ритессе Лил и этой самой удаче. Ибо без этих двух факторов не уцелел бы.
Но на самом деле, Оделия, как ни старалась, не спасла меня. А удача в тот день и вовсе отвернулась, показав изнанку павлиньего хвоста.
О том, как я выжил, меня спрашивали уже не раз. Один пронырливый следователь даже потребовал записать на бумаге мой путь от места катастрофы до самого дома. Спрашивали, как я обошёл посты и прочую чушь. Хотелось рассмеяться ему в лицо – там творился такой бардак, что армейские части создали хоть какое-то подобие оцепления лишь на следующий день. А до этого там могли гулять Птицы в сопровождении оркестра из самых влиятельных Светозарных, и никто бы даже не заметил. Так что на этом меня не поймали.
– Знаете, почему на счёт вас подозрения, риттер Люнгенкраут? – теперь голос влиятельного человека звучал почти сочувственно.
– Охотно услышу это от вас, мой лорд.
– То, что вы покинули место катастрофы, совершенно оправданно. А вот то, что ушли из города, буквально на следующий день, вызывает у многих из нас некоторые… скажем так, опасения. Словно были виноваты и попытались сбежать от наказания.
– Тогда бы я не вернулся, мой лорд.
Он пожал плечами:
– Ил место неуютное, риттер.
– Только не для него, – с усмешкой сказала представительница из Школы Ветвей.
Полковник тоже усмехнулся, старик недоумённо нахмурился, но не стал ничего уточнять.
– Быть может, – согласился Авельслебен. – Или нет. Есть адекватная причина, вашего внезапного ухода, риттер Люнгенкраут? Только не рассказывайте, что у вас появились внезапные дела или же Сытый Птах шепнул вам пророчество о том, как спасти Айурэ.
Было бы неплохо, чтобы это старое чудовище сделало хоть что-то полезное, а не подглядывало за мной и Идой в моих кошмарах.
– Причина куда более прозаична, мой лорд. Я счёл, что в первые дни многие будут в гневе. Начнут искать виноватого, того, кто попадётся под горячую руку, – я надеялся, что они не сомневаются, о ком идёт речь. – И может быть накажут… на другую, скорую руку. Так что, когда раскаются, будет уже поздно. Думаю, вы все знаете, что ошибки в столь сложном механизме, как государство, к моему глубочайшему прискорбию, порой случаются. Мне очень не хотелось становиться такой жертвой. Я счёл, что некоторым стоит остыть, прежде, чем меня хотя бы выслушают, а не потащат в клетку сразу.
– Разумный способ выжить, – одобрил полковник. – И как? Вы считаете, теперь мы остыли?
Опасный, хоть и невинный вопрос. Неправильный ответ их сильно разозлит, и я могу оказаться в не самой приятной ситуации. Да, я считаю, что некоторые из них теперь могут следовать разуму, а не эмоциям. Доказательством тому является не только, что я с целыми зубами и костями, но и моё отсутствие в меню ужина окрестных чаек. Пускай я потерял месяц жизни, это малость по сравнению с тем, что могло случиться.
Поэтому я счёл возможным лишь развести руками, мол, кто я такой, чтобы судить столь уважаемых людей Айурэ?
– Будут ещё вопросы у кого-то? – лорд Авельслебен оглядел каждого из сидевших за столом. – Тогда, полагаю пора заканчивать. Риттер Люнгенкраут, прежде, чем наше маленькое собрание выдаст рекомендации, по традиции, как человеку благородному, вам разрешается обратиться к нам с… скажем так, аргументами в свою защиту. Ибо последним словом это я не назову. Пока не назову. Разумеется, если вам есть что сказать.
– Благодарю, мой лорд, – я встал, поклонился. – Вы все, риттеры и ритесса, оказали мне честь, потратив на меня столько своего бесценного времени. Поэтому постараюсь быть кратким, чтобы не занимать его ещё больше. Я заявляю о своей полной невиновности, и я не сомневаюсь, что вы и так это знаете.
Тут брови колдуньи чуть-чуть скептически приподнялись, оценивая мою несусветную наглость, но я продолжил.
– Но, понимаю, в какой ситуации вы оказались. Случившееся в Айурэ нельзя замести под ковер. Это на виду. Погибло много хороших людей, жители встревожены и по городу до сих пор ползут дикие слухи. Полагаю, даже Великие Дома довольствуются лишь ими, теряются в догадках, и чтобы хоть как-то погасить эту ситуацию, Айурэ требуется виновный. Дабы отвлеклись на него, а может, удовлетворились его кровью и успокоились, ибо случившееся требует отмщения и справедливости.
Старик вскинулся, чтобы возмутиться, в чём я их обвиняю, но я не остановился:
– Позвольте предложить вам альтернативное и более выгодное решение выхода из этой ситуации.
– Очень интересно, – лорд Авельслебен тоном показал, что ему совершенно не интересно и он не верит, что сейчас я извлеку из рукава Рут Одноликую вместе с четвёркой её воронов, чтобы они восстановили Айурэ. – Мы слушаем, риттер.
– Забудьте о виновном.
– Ха! – ухмыльнулся полковник. – Ловко. И только-то?
– Нет, риттер. Я говорил об альтернативе. Забудьте о виновном. Даже если вы посадите в клетки пару сотен человек, а чайки обожрутся так, что неделю не смогут летать, это не решит проблемы. Полагаю, вы это и так понимаете, иначе бы не встречались со мной и не тянули с тем, чтобы представить меня общественности, как прихлебателя какого-нибудь Комариного Пастуха. Забудьте о виновном, вспомните о герое.
Удо Траугесланд прищурился:
– Герое? О вас?
– Я слишком скромен и незначителен для этого. И говорю об Оделии Лил.
– Что?! – вскинулся старик и булькнул от возмущения, так, что я подумал об ударе, который вот-вот его поразит. Планируя это, я никак не рассчитывал прикончить одного из собственных судей, дери его совы! – Вы хотите, чтобы чудовище…
Лорд Авельслебен очень аккуратно и тихо кашлянул в кулак, и представитель от города мгновенно заткнулся. Вот что делает сила кашля влиятельного человека.
– Пожалуйста, риттер. Не называйте её чудовищем, ибо она единственная, кто не только встала на пути Светозарного, но и уничтожила его, пускай и ценой своей жизни, – тон у меня был совершенно ровный.
– А также ценой чудовищных разрушений, но вы правы, – согласился полковник и в его глазах заплясал весёлый огонёк догадки.
– Подумайте, риттеры и ритесса – сколько лет в Айурэ не было настоящего героя? Того, кто стал бы легендой. Со времён Когтеточки прошло пять веков. Он становится уже сказкой, людям требуются новые образы и примеры. Разве хрупкая женщина из уважаемого Дома, раздавившая Светозарного, не достойна памятника? Почитания? Чтобы о ней говорили и её помнили? Разве она не спасла нас всех? Наш уклад? Наше право оставаться свободными? Разве не предотвратила она приход других Светозарных, а возможно и Птиц?
Я малевал яркими красками вслепую. Так бывает с легендами и героями. Часто они не совершают того, что им приписывают, но такова уж их участь в истории – служить примером для следующих поколений.
Я видел по лицам слушателей, как начинает работать их мысль.
– Сделайте праздник в её честь. Награду. Назовите улицу. Устройте бал. Соорудите, действительно, памятник. Сочините историю о величайшем бое. Пусть поставят пьесу или даже оперу в Театре Фонтана. Айурэ устал от отсутствия героев, а она сегодня лучший кандидат на эту роль.
Удо Траугесланд сложил пальцы домиком:
– Ритесса Лил была изменена Илом.
– Не обязательно упоминать об этом, – промолвила колдунья Школы Ветвей. – Или же стоит сказать, что она пожертвовала собой, чтобы измениться и выступить против наших врагов. Лорд-командующий сам мог её отправить туда много лет назад и вся случившаяся история между их семьями – лишь долгосрочный план владетеля, спектакль, чтобы сбить врагов со следа.
– Лорд-командующий очень прозорлив. Мы знали о заговоре Светозарных и скором их приходе, – подхватил полковник.
– Не будем сейчас развивать эту тему, – попросил лорд Авельслебен. – Да, риттер Люнгенкраут. Такие новости отвлекут испуганных гораздо сильнее, чем одинокая клетка для чаек. И принесут воодушевление, веру в победу.
– Мой лорд, – проворчал старик. – Тогда нам придётся рассказать о Светозарном в городе. Такого не случалось сотни лет. Многие живут спокойно и не верят, что эти твари на подобное способны – прийти в Айурэ, заглянуть к ним в окно. А мы поставим их перед фактом. Будет страх.
– Будет, – согласился Авельслебен. – Но вряд ли сильнее, чем сейчас, так, риттер Люнгенкраут?
Я кивнул:
– Они и так знают, что пришёл кто-то сильный. Пусть узнают, что мы в состоянии победить и уничтожить его. Даже без помощи Когтеточки и Небес.
– Мы обдумаем ваше предложение, риттер. И донесём до мнения советников и лорда-командующего. Но это никак не помогает нам решить, что делать на ваш счёт. Кто вы? Жертва обстоятельств, участник неудавшегося заговора или слуга существ Ила? Я очень сожалею, что из-за вашей крови мы не можем использовать Кобальтовую ветвь, чтобы узнать истину. Или личинку, которыми пользовались в прошлые столетия. Это бы сняло с вас всякие подозрения. Поэтому следует решить, стоит ли оставить вас в гостях у риттера Траугесланда ещё на месяц, чтобы окончательно попытаться разобраться во всей ситуации или же отпустить на все четыре стороны. Давайте решать. Удо?
– Я бы не спешил, мой лорд, – Траугесланд не смутился, говоря это и глядя на меня. – Вдруг что-то всплывёт. Не думаю, что риттер Люнгенкраут жалуется на условия содержания.
Ещё как жалуюсь! Потерять ещё один летний месяц и нюхать кости, извольте попробовать сами.
– Полагаю, он лишь свидетель событий, а не участник, – высказала своё мнение колдунья. – Не сомневаюсь, риттер Люнгенкраут помогал Оделии Лил, но сомневаюсь, что его действия привели к разрушению Айурэ. Будь в нём колдовской дар, я бы стала куда более подозрительна. Не вижу смысла удерживать его здесь. Как и не вижу смысла ждать, что он может нам рассказать то, чего мы не слышали.
– Всегда можно рассказать гораздо больше, ритесса, – возразил улыбчивый полковник. – Пытки, уж простите меня за столь неприятные слова, помогают узнавать скрытое. Или даже несуществующее. В целом картина случившегося ясна, хотелось бы отчитаться перед лордом-командующим и найти излечение для Айурэ. А причины поступков ритессы Лил пусть разбирает Фогельфедер, если получится. Оделия Лил общалась со своей семьёй гораздо больше, чем с риттером Люнгенкраутом. Но, для безопасности, исключительно на всякий случай, я бы не спешил с освобождением, хотя и не вижу большого смысла в этом. Просто проявляю осторожность, так как Ил материя сложная и не особо постижимая, а сей добрый субъект с Илом давно на «ты».
