Спорить было бессмысленно. Вдова выглядела потрясающе, и если придираться, то только к возрасту. Ни сединки, ни жиринки, ни морщинки, а все равно ясно, что годится Нику в матери.
– Кого она обнимает? – зачем-то спросила Варя, будто сама не знала – кого. Но ответ поразил:
– Жениха. Позавчера помолвка была. Сначала тут, в вип-зале праздновали, потом на яхте.
– Это же известный певец?
– Да какой известный? – фыркнула собеседница. – Звездочка-однодневка. Если б султанша на него глаз не положила, не давал бы сольных концертов, не выступал перед випами, а для фона в фойе мурлыкал. Так что менестрель Николай, придворный певец, но это пока. Скоро станет законным мужем султанши.
Варя еле дослушала сплетницу, так ей было противно, и тут же убежала к себе в номер плакать. Хотела тут же уехать, но вспомнила, что самолет только через три дня, а на другой билет нет денег. Пришлось пить виски из мини-бара, чтобы спать мертвецким сном. Но Варя не могла сомкнуть глаз. Напившись, наревевшись, измучившись, она умылась, оделась и вышла из номера, чтобы успеть в амфитеатр, пока не закончился концерт. Ей нужно поговорить с Николаем! Пусть объяснится, повинится, простится с ней по-человечески…
Но разговора не состоялось. Николай, увидев Варвару, убежал. Убежал так стремительно, что чуть не упал, запнувшись за провода. Скрывшись в гримерке, он выставил у двери охрану, чтобы никто не смог проникнуть внутрь. Боялся, что бывшая жена его настигнет и устроит скандал? Нет, он знал ее как облупленную и боялся не этого… Простого разговора. Ник не хотел ни объясняться, ни виниться, ни прощаться по-человечески. Он мечтал об одном: чтоб бывшая жена исчезла из его жизни навсегда.
Она так и сделала. Вернувшись в номер, Варя собрала вещи и уехала в аэропорт. Деньги на билет она заняла у Антона. Уже во Владимире она покинула квартиру Николая, забрав с собой только барахлишко и кольцо. Но даже его хотела оставить, да Антон не позволил.
– Если ты это сделаешь, я с тобой прекращу общаться, – серьезно проговорил он. – Ты все деньги, и свои, и те, что ЭТОТ присылал, – Тоша давно перестал называть Ника по имени, только местоимениями, – вбухала в его хату. Ничегошеньки не нажила. Даже в тех же кроссовках уходишь, в которых пришла!
– Просто они очень удобные.
– А кольцо ценное, продашь. Или оставишь на черный день.
– Тогда сохрани его у себя, – попросила Варя. – Чтоб я не выкинула, когда меня накроет.
Она была уверена, что это произойдет, потому что разлюбить в один миг невозможно. Даже труса и предателя! Варя уже не питала иллюзий насчет Ника и не мечтала о том, что свадьба с султаншей сорвется и менестрель вернется к ней, но… Она все еще его любила!
Когда Варю накрыло, а произошло это неожиданно и страшно, рядом был Антон. Но лишь по счастливой случайности. У него на тот момент имелась девушка с авто. Она одалживала ее Тоше. Об этом Варвара не знала, потому что интересовалась личной жизнью друга, только когда ее была налажена. То есть до того, как превратила его в свою жилетку. А так он сам ничего о девушках не рассказывал, она решила, что их нет. Но оказалось, ее друг встречается с автомобилисткой, пользуется ее машиной… И совершенно случайно Варя выбрала именно ее, решив покончить с собой, бросившись под колеса авто.
Тоша смог вырулить, и столкновения не случилось. Варя, поняв, что чуть не натворила, повинуясь секундному порыву, заметалась по оживленному шоссе. Хотела выбраться на безопасное место, но дезориентация помешала. Так бы и попала под колеса, но Тоша смог ее поймать и затолкать в салон автомобиля своей подружки.
– Простите меня, – прорыдала Варя, исторгнув из желудка желчь. – Я оплачу вам химчистку и ремонт, – он помял бок об отбойник, когда выруливал.
– Зачем ты бросилась под колеса, дура?
Узнав голос, Варя впервые посмотрела на своего спасителя. Ее глаза расширились.
– Тоша?
– Он самый. – Он протянул ей бутылку воды. – Повторяю вопрос: зачем ты бросилась под колеса, дура? Только не говори мне, что не специально, не поверю…
Она, сжавшись в комок, отвернулась. Ответила не сразу, зато честно:
– Мне стало так больно, что захотелось все это прекратить. То был момент отчаяния, о котором я буду жалеть всю жизнь. Спасибо, что спас!
Антон, не зная, что на это ответить, легонько ее приобнял. Они в этот момент стояли на светофоре, и Варя смогла уткнуться в его грудь, чтобы выплакать последние слезы. Те, что приносят облегчение.
– Знаешь, после чего меня накрыло? – обратилась она к Антону, когда успокоилась.
– Догадываюсь.
– Ты тоже видел свадебное видео?
– Нет. Я видел, как в хату, в которой ты жила с ЭТИМ, заезжают арендаторы. Он сдал ее.
– О, это ерунда, – отмахнулась Варя. – После ремонта в квартире мне мало что напоминало о НЕМ, – теперь и она не называла бывшего мужа по имени. – А вот в городском парке много мест, навевающих воспоминания, поэтому я туда не хожу.
– Но пасешься на его страницах в соцсетях.
– Заглядываю, – поправила его Варя, хотя «пасешься» было правильно подобранным словом. – Как делают все женщины после расставания. Этого мы не можем себе запретить, хоть и стараемся.
– ОН женился, правильно я понял? И выложил видео?
– Много разных. Все красивые, просто сказочные. Но задело меня то, на котором ОН поет для жены песню… ТУ самую! Ты был прав, она была посвящена не мне, а другой женщине.
– Только не реви, – прикрикнул на нее Антон, уловив дрожь в голосе.
– Не буду, – послушно закивала она. – И заходить в соцсети тоже. Я удалилась изо всех.
– Главное, под колеса больше не бросайся.
– Я же сказала, это была мгновенная слабость. Не напоминай о ней больше, прошу.
– Договорились. – Антон остановил машину возле своего дома. – Но с одним условием: пару дней ты поживешь у меня. Буду за тобой приглядывать. А то опять восстановишь соцсети или в парк попрешься.
– Твои не будут против? – Тоша жил с отцом и его новой супругой.
– Они на даче. – Он достал из кармана ключи. – Поднимайся, а я отъеду на час-другой. Нужно решить вопрос с машиной.
– Продай кольцо, чтобы было на что ее ремонтировать.
– Оно нам еще пригодится, – мотнул головой Тоша и, когда Варя выбралась из салона, поехал в автосервис, чтобы оценить ущерб.
* * *
Когда с дачи вернулись родные Тоши, их ждал сюрприз.
– Мы с Варей едем в Москву, – сообщил он им.
– Надолго? – спросил отец.
– Надеюсь, навсегда. – И улыбнулся мачехе, глаза которой загорелись радостью. Женщина хорошо относилась к Тоше, но она мечтала, чтобы он отселился. Парню двадцать четыре, пора уже. – Помните, я рассказывал о режиссере Эйдмане? Он в нашем городе снимал кино?
Они не помнили, но кивнули. Тоша много о ком рассказывал, он постоянно знакомился с новыми людьми, а о тех, кем увлекался, трещал без умолку.
– Его помощник мне позвонил вчера и сказал, что для меня есть небольшая роль. Варе тоже найти обещали. Так что мы переезжаем в столицу, чтобы стать звездами!
Именно это он сказал и Варе, приняв это решение сразу после разговора с помрежем.
– Ты бредишь? Или издеваешься?
– Мечтаю, – успокоил ее Тоша. – Вдруг у нас получится пробиться?
– В звезды? – переспросила она. История повторяется? Был муж, одержимый славой, теперь друг ему уподобился?
– Из нас они вряд ли получатся – по головам ходить не умеем. Да и талантами особыми не блещем. Но мы вполне можем стать простыми рабочими лошадками кинематографа. Я не прочь сниматься во второстепенных ролях и рекламе. А ты?
– Тоже. На это мне таланта хватит.
– А чтобы получить их, нужно ходить на кастинги. – Антон плюхнулся рядом с ней на кровать и протянул шоколадный батончик. Он считал, что сладкое помогает в принятии решений. – Я все продумал, Кузя, – он звал ее так, сокращая фамилию Кузина. – Мы едем в Москву, селимся для начала в хостеле, снимаемся у Эйдмана, вносим себя в актерские базы, обрастаем знакомствами. Как чуть освоимся, снимаем недорогое жилье, ходим по кастингам, получаем роли…
– Ты так уверен в том, что нам их будут давать?
– Да. В массовках точно. Я же снимался у нас тут в трех фильмах. Меня кормили и платили тысячу за день. А в Москве по несколько фильмов в день снимают и платят наверняка больше, так что с голоду не помрем.
– Я не хочу в Москву. Я ее боюсь!
– Ты просто ее не знаешь. Я тоже Оттавы боялся.
– Да она по численности населения меньше Нижнего Новгорода, – она ради интереса узнала в интернете основные факты о столице Канады. – А тут тринадцатимиллионная Москва! Огромная и страшная. Я пока до Шереметьево на общественном транспорте добиралась, чуть три инфаркта не схватила. Как раз по одному на пересадку.
– Тогда ты была одна, а сейчас со мной, – спокойно проговорил Тоша. – Тебе нужно уехать отсюда, Кузя. Сменить место жительства, а еще прическу. С этой ты на самом деле похожа на ежика.
Варя внутренне уже согласилась с предложением друга, но продолжала вяло упрямиться:
– Давай съездим на несколько дней, осмотримся. Потом вернемся. У тебя тут, между прочим, девушка.
– Она меня бросила.
– Из-за машины?
– Вообще-то из-за тебя. Я сказал, что у меня временно проживает подруга, она приревновала и послала меня.
– Расстроился?
– Сначала да, а теперь рад. Новую жизнь нужно начинать с чистого листа. А лучше вырвать исписанные страницы, чтобы к ним не возвращаться. Поэтому мы, пока молоды и не обременены обязательствами, берем билет в один конец и мчим навстречу приключениям.
И они через два дня помчали!
Глава 2
С Ари Варвара познакомилась через три недели после переезда. В столице к тому моменту она более-менее освоилась и не вела себя как дикарка. Но и москвичку из себя не корчила, что помогло ей не опозориться перед Ари.
– Привет, ты не в курсе, какой автобус до Академической идет? – спросила она у Вари, стоящей на остановке.
– Извините, нет.
– Черт. А телефон есть, чтобы посмотреть? Я свой разбила.
«В чем подвох? – подумала Варя. – Это же явный развод. Сногсшибательные красавицы в брендовых шмотках не ездят на автобусах. Они гоняют на авто. Если не на своих, то на любых других, за рулем которых сидят мужчины. Такую нимфу каждый рад будет подбросить!»
– Не ходят тут до Академической, – ответила ей женщина, стоящая рядом. – Или с пересадкой, или на такси.
– У меня ни денег, ни телефона, – вздохнула красавица.
– А на автобусе как собиралась ехать? Не поверю, что по карте «Тройка».
– Не ваше дело, – отбрила ее та. И уже Варе: – У меня сотка есть в кармане, ее хватит на автобус?
– Только на одну поездку.
Красавица беззвучно выругалась.
– Вам одолжить еще столько же? – И на всякий случай добавила: – Больше у меня нет.
– Хватит мне выкать, мы с тобой ровесницы. – Она вскинула руку и посмотрела на часы. – За предложение спасибо, но я все равно не успеваю. Можно телефон?
Варя замешкалась. Аппарат у нее недорогой, в отличие от информации в нем. Пароль же подобрать, как она слышала, к любому телефону можно, было бы желание.
– Боишься, что украду? – засмеялась красавица. – На, возьми в качестве залога. – И сняла с руки те самые часы. – Не мошенница я, а несчастная девушка, только что брошенная женихом. Он меня из машины вытолкал, я в него телефоном швырнула, а сумку на сиденье оставила. В ней и кошелек, и документы. Надеюсь, вернет хотя бы последнее.
Больше Варя не сомневалась. Помочь сестре по несчастью – святое дело.
– Меня, кстати, Ари зовут, – бросила та, по памяти набрав какой-то номер. Судя по цифрам, городской.
– Это Ариадна или Ариэлла?
– Арина. – И уже в трубку: – Мам, привет, запасные ключи от квартиры все еще у соседки хранишь? Мои где? Можно сказать, потеряла. – Она шепнула Варе: – Они тоже в сумке. – А та увидела, как отходит ее автобус, которого она ждала пятнадцать минут. – Я тут неподалеку, зайду за денежкой, хорошо? Как какой? Я же у тебя заначку храню, забыла? Все, не начинай. Пока!
Ари вернула телефон Варваре со словами благодарности.
– Не за что. – И протянула «залог»: – Вот твои часы.
– Жаль, коробка осталась у женишка, с ней дороже были бы.
– Может, вернет?
– Лучше выкинет и ее, и все мои вещи. В том числе сумку, а ее содержимое положит в пакет. Он так с бывшей женой расставался. А у них, между прочим, ребенок.
– Долго вы с ним были в отношениях?
– Два года.
– Это срок.
– Точно. Тюремный. Пусть и в золотой клетке. – Ари взяла Варвару за локоток и отвела в сторонку. – Ты очень торопишься?
– Нет. – И это было правдой. Она возвращалась с неудачного кастинга (даже в массовку не взяли) в опостылевший хостел.
– Тогда я приглашаю тебя на рюмку чая. Но сначала нужно зайти к маман за деньгами: я все два года понемногу откладывала, соломку, как говорится, подстилала.
