– Кто заказывал? – спросил я, ставя сумку на ближайший стол.
Все посмотрели на меня.
– С шестого этажа, может? – начал было говорить Кирилл, полный мужик в белой рубашке. – Потому что мы…
Но на него тут же зашикали.
Просто был такой случай несколько месяцев назад, когда курьер запарился, и отдал несколько коробок с пиццей кому-то из наших, хотя их заказывали с шестого этажа. Никто из финотдела не признался, что съел чужое. Халяву они любили.
– Да, это мы заказывали, – сказала Альбина, заместитель финдиректора, хитро улыбаясь.
Я начал выкладывать еду. Народ засуетился, перемигиваясь между собой, начал подходить ближе, посмеивались, кто-то включил кофемашину. Смеялись, шутили, я складывал всё горочкой, а за спиной кто-то вошёл в кабинет.
– О, кофе мне взяли, – пробасил Игнашевич.
Он пришёл на шум, думая, что опять заказали пиццу, и на меня даже не посмотрел. Ну точно не чекист.
Казалось, что ему полтинник, хотя он был сильно младше. Толстый, с двойным подбородком, с большой залысиной, которую он старательно зачёсывал редкими волосами, и очень большими загребущими ладонями. Стаканчик в такой ручище казался маленьким.
– А я чё зашёл, – проговорил он, шумно отпив. – Надо кое-чё проверить по контракту…
Он говорил медленно, а болтать любил, как и есть. Так что минут десять у меня в запасе минимум. Нужно попасть в его кабинет, и запасной ключ от него хранился в двух местах.
Я захватил сумку и вышел в коридор. Игнашевич задачу мне облегчать не стал, потому что его кабинет был закрыт на замок.
Зато чуть дальше в коридоре разговаривали между собой два парня. Знаю их, поэтому подожду. Одному лет сорок, он плотный, в клетчатой рубашке, уже лысеющий – наш системный администратор Илья. Второй, высокий и светловолосый небритый парень в сером пиджаке – начальник техотдела Ярослав, он моложе, ему двадцать семь.
– Игнашевич сейчас спрашивал, когда ты ему ноут настроишь, – Ярослав не давал сисадмину уйти, хотя тот куда-то торопился.
– Всё же настроено, – устало сказал Илья.
– Из дома, говорит, подключиться не может.
– И не должен! Слушай, Ярик, по инструкции положено…
– Сделай, как ему надо, – отмахнулся Ярослав. – Он сам распорядился.
– Нельзя же! – спорил Илья.
– Сделай уже. Или будет нудеть. Он ещё пароль ввести не может, войди при нём сам, покажи ещё раз.
– О, Господи! – сисадмин поднял глаза к потолку. – А вот когда Давыдов работал, такого не было, – напомнил он. – Всё строго было. Сам правила придумывал, но сам их соблюдал.
– И помнишь, как он к нам приходил и всё требовал, чтобы ты это сделал или это?
– Зато знаешь, он хоть и копал, что у нас не работает, но свои косяки признавал и за нами не прятался, если что-то по его вине случалось. И у него цель была не нас уволить и перед начальством отчитаться, а чтобы система безопасной стала.
Ярослав покачал головой, но кивнул.
– Сделай уже, – он протянул ему ключ-карту. – И ключ ему занеси в финотдел.
– С обеда, – буркнул Илья. – Я уже полчаса, как на обеде должен быть.
– Договорились.
Илья убрал ключ в нагрудный карман и быстро пошёл в мою сторону, чтобы не пропустить обед, а Ярослав скрылся в кабинете.
Ну я сделал вид, что листаю телефон… и с размаху налетел на Илью. Он весил минимум сто десять, а я – шестьдесят, и от столкновения меня чуть не отбросило. Я едва удержался на ногах.
Но зато вещи из нагрудного кармана рубашки рассыпались по полу.
– Куда? – протянул Илья.
Вежливый парень, никогда от него матерного слова не слышал.
– Не хотел я! – воскликнул я. – Щас всё соберём. Случайно вышло!
Я подобрал наушники, ключи от серверной и сунул ему, а вот вместо магнитного ключа от кабинета Игнашевича я протянул ему свою белую ключ-карту, которую мне дал охранник. Не понял этого, да и они внешне одинаковые.
– Не хотел, честно, – виновато сказал я.
– Да ладно.
Подставлять его не буду, сделаю всё чисто, а потом постучусь к нему и скажу, что случайно перепутал.
Пока Игнашевич пожирал халявные бургеры и ждал ноутбук, я вошёл в его кабинет, надев тонкие перчатки. Посмотрим, какие у него сейчас дела. Просто ли он некомпетентный, или всё же продался?
Глава 7
Да, в кабинете многое изменилось. При мне обстановка была достаточно спартанской, да и я редко здесь сидел – только если надо было прочитать почту или собрать короткое совещание.
В остальное время я был или на объектах, или в кабинетах сотрудников. Да и в ФСБ работал так же, меня там ноги кормили.
А у Игнашевича всё поменялось, ведь он заседал здесь всегда и управлять предпочитал отсюда.
Сменилась мебель. Вместо обычного конторского стоял большой чёрный стол из массива дерева, занимавший почти всё свободное пространство. На нём стоял письменный набор для руководителя, со здоровенными и не особо удобными принадлежностями, зато наверняка дорогущий.
Кресло – как у злодея в шпионских фильмах: с огромным подголовником и широкой спинкой, сзади даже не видно, кто там сидит. Но оно кожаное, а кожаные кресла летом я совсем не любил – прилипаешь и потеешь.
На стене висели какие-то африканские маски из чёрного дерева, украшения из разных экзотических мест, где он бывал в отпусках, фотографии самого Игнашевича на слоне, на верблюде и где-то на фоне гигантского арабского небоскрёба. На каждом фото он становился всё старше и толще, зато любовница каждый раз разная.
Под всем этим стояли стулья для подчинённых, кто приходил на планёрки, самые дешёвые и неудобные. Учитывая, что планёрки он любит долгие, сотрудникам не позавидуешь.
Из старого остался только портрет президента, но только потому, что под ним сейф. А из техники для работы был здоровенный моноблок, на котором горело окно ввода пароля, и новенький ноутбук в алюминиевом корпусе, про который говорили администраторы. Он закрыт.
Дальше, у самого окна, стоял ещё один небольшой столик, на котором был принтер, небольшой монитор и простенький системный блок с удалённым доступом к серверу видеонаблюдения. На монитор был приклеен розовый стикер с надписью «Не обновлять!!!»
Он уже положил вам сервер, парни? А я предупреждал.
Монитор работал, показывая камеры, но подключены не все. Это уязвимость, которую не исправили. Была и другая, более серьёзная – Игнашевич всегда требовал себе максимальных прав администратора на все свои учётные записи. Он считал себя человеком, который в этом разбирается.
Это очень небезопасно и по факту не нужно, но после меня это всё явно настроили для него, как и для его учётки видеонаблюдения. Но меня нет, и он в отсутствие Трофимова был в конторе самым главным.
Так что я подошёл к монитору, открыл меню, и первое, что меня там встретило, была табличка «Обновить систему?». Я по привычке это свернул. Так и не настроили, лентяи. Но это пригодится.
В видеонаблюдении я разбирался, камеры смотрел часто, поэтому у меня заняло не больше двух минут, чтобы почистить за собой следы на трёх камерах, где я мог засветиться, и удалить об этом записи в журнале.
Когда буду уходить, покажусь ещё на двух. Но… я просто нажму «Обновить систему», и начнут ставиться обновления, после которых сервер начнёт перезагружаться, и всё вырубится минут на десять.
Когда Илья будет смотреть, что случилось, то решит, что Игнашевич снова проказничает и игнорирует просьбы, а тот точно скажет, что ничего не делал, даже если и сам виноват.
Хвосты зачистил, теперь главное то, ради чего я здесь: сейф и записи на столе.
На столе много записок, стикеров, что-то он пишет в ежедневнике, что-то на подвернувшихся листочках бумаги. Что-то из этого может пригодиться. Анализировать было некогда, пока только собрать, вот я и делал снимки.
Снимал не на студенческий айфон тёзки, а на свой телефон, который добыл из тайника на днях. Конечно, на моём телефоне камера похуже, но айфон же всё хранит удалённо. И не факт, что эта функция отключается до конца, а эти данные могут быть слишком важны, чтобы хранить их на забугорном сервере.
Я проверил, что ничего не сбил со своих мест. Теперь сейф. Снял портрет президента, увидел знакомую дверцу и панель с кнопками цифрового набора. Восемь знаков, вряд ли он оставил мой старый код. Попыток много, но при каждой ошибке он громко пищит, а через стену это могут услышать.
Сначала попробовал было ввести дату рождения Игнашевича, но подумал, вспомнил кое-что и ввёл другую. 05051949. Он же подхалим, и уже как-то ставил дату рождения Трофимова на другом сейфе, когда получил очередной втык, что ставит свою. И похвастался этим, за что получил ещё раз уже от самого Трофимова.
Открылось сразу.
Неплохо тут. Внутри лежали пачки денег: баксы, евро и рубли. Но их трогать не буду, хоть они бы мне не помешали. Что-что, а пропажу денег он заметит точно. Сразу поймёт, что у него в сейфе кто-то шарился, начнёт спрашивать. Может быть, даже сам меня вспомнит, как охранник и Илья, полезут остальные хвосты и будут вопросы к камерам. Это нежелательно.
Кроме денег, там ещё лежали распечатки почтовых сообщений с компьютера, несколько договоров, и всё это я снимал так быстро, как мог. Не особо тщательно, приоритет был скорости. Некоторые я вообще снимал на видео, чтобы потом выбрать нужное на стоп-кадрах.
Ещё был телефон, такой же, как у меня, выключенный, наверняка настроенный на быстрое удаление данных. Несколько сим-карт в пластиковом держателе, пара банковских карт на чужие имена, в том числе банков, которые у нас больше не работали.
И… твою дивизию! Не эту ли карточку мне тогда пихал Трофимов перед тем, как отдать приказ о ликвидации? Внешне та же самая, белая, с кнопочками и маленьким экраном. Холодный криптокошелёк, как он говорил. Ладно, это интересно, но без пин-кода или кодовой фразы бесполезно. Но я снял на телефон. Совпадение слишком сильное, чтобы его игнорировать.
Ну а в дальнем углу валялась флешка. Старенькая, потёртая, с потерянным колпачком и множеством царапин на зелёном пластике. С одной стороны выпуклые буквы гласили, что объём аж целых 512 мегабайт, а с другой кто-то осторожно выгравировал иголкой: «КАП».
Кузьмин Андрей Петрович, это же его приблуда, я помню, как он её купил в конце нулевых, и она была подцеплена к его ключам. Он же тоже старомодный, привязывается к старым вещам. Мог сохранять и то, что накопал по проекту, но в его квартире её не нашли, хотя я говорил следакам, что она должна быть.
Значит… Игнашевич помог избавиться от Петровича, а меня поставили на это место, чтобы я сопоставил все улики, которые мне подбросили, и обвинил покойного в измене. Ведь у меня же была репутация, и мне бы поверили. А я начал своё расследование, и от меня избавились.
Вот такие пироги. Но я с вами ещё поквитаюсь за всех, кого вы порешили, чтобы заработать на своём предательстве.
А почему не уничтожили флешку? Вариант у меня было два – Игнашевич понимал, что и он может стать неудобным, и тоже мог пытаться обезопасить себя. Вероятность низкая, ведь он хранит её на работе, ещё и с таким паролем.
Второй – хотели подставить кого-то ещё, но пока не подвернулось подходящего случая. Поэтому всё хранится так близко, под рукой.
Ладно, пора узнавать, что здесь находится ещё.
Осталось не так много времени, потому что Илья обедает быстро, он скоро придёт. Но глянуть компьютер бывшего зама стоит точно.
Сначала проверил принтер – ничего. Раньше там всегда торчала стопка распечатанных бумаг, Игнашевич обычно старомодно печатал все входящие письма и читал их с бумаги. Научился прятать в сейфе.
Теперь компьютеры.
Поднял клавиатуру на рабочем столе – под ней ничего. Я как-то делал ему втык, что нечего хранить там пароли, и он запомнил. Пароль у него, скорее всего, лёгкий, но всё же там должны быть буквы и цифры, а три неправильных попытки – заблокируется, и останутся будут следы. Он сообщит администраторам, что у него опять не работает, а те мгновенно увидят, почему заблокировалась учётная запись.
Но сами системные администраторы однажды попадались кое на чём, нарушив инструкцию. Ну и я сам пусть далеко не так хорошо разбираюсь в компьютерах и доменах, но кое-чему научился, пока устраивал проверки.
Я открыл ноутбук, запоминая, как он лежит на столе. Вылезло окно запроса пароля, но учётная запись была не Игнашевича, а локального администратора, под которым настраивали компьютер. А такое должны были отключить для большей безопасности. Впрочем, для ноутбука Игнашевича могли сделать исключение в правилах по его настойчивой просьбе.
Старый пароль администратора я вспомнил, он в целом был хоть и сложный, но запоминающийся. Это длинная фраза «Раскольников зарубил старуху топором в Петербурге 19 века», латиницей, без пробелов, с чередующимися большими и малыми буквами и восклицательным знаком в конце.
Не подошло. Но у нас раньше была политика – менять пароли раз в месяц. Прошло два месяца, я просто добавил в конце двойку.
Подошло. Обленились вы без меня, ребята, не захотели сильно менять запомнившийся пароль, вот и меняют цифру на конце.
Так. Возможности входа в саму учётку Игнашевича и его почту у меня нет, но всего его рабочие файлы с моноблока должны были перетащить на рабочий стол пользователя, и вот в эту папку я мог зайти.
Первым делом флешка, хотя всё самое важное с неё наверняка уже подчистили, но для убедительности что-то должны были оставить. Дальше начал искать папки и файлы, которые Игнашевич сохранял себе на рабочем столе. Там такого компромата может и не быть, но всё равно найдётся что-нибудь полезное.
Попутно слушал через стенку, как финотдел пожирал купленные мною бургеры и смеялся над курьером, что пришёл не туда. Не зря я купил так много. Но съедят всё. Или надкусают.
Долго проверять документы было некогда – так что я просто выборочно открывал и снимал на телефон прямо с монитора. Эмоции отбросил, хотя понимал – это оно. Верный след.
Через несколько минут вышел, выключил и вернул всё как было. Положил бумажки и флешку на место, закрыл сейф, повесил портрет, чуть повернул, как было раньше.
Компьютер – это уже больше, чем я хотел, главная моя цель изначально – сейф и бумаги. А тут получилось плодотворно. Можно уходить, но перед этим я окинул взглядом кабинет – что ещё? У меня осталось примерно около минуты.
В корзине для бумаг была всего одна бумажка. Я аккуратно развернул её, посмотрел. Твою дивизию. Но это действительно интересно. Снял на телефон, аккуратно смял, положил на место и подошёл к окну.
Теперь нужно нажать на обновление видеосервера и двигать в сторону техотдела, ведь вечно занятый Илья обычно обедает прямо на рабочем месте. Сейчас было то же самое.
Я постучал, и он открыл. За его спиной располагались столы (на одном стоял закрытый пластиковый контейнер, где раньше был обед), подоконник, заваленный коробками от всякой техники, и шкаф, на котором лежали новые картриджи.
У шкафа стоял стол технического директора Гришкина, а на стене – ящик с кодовым замком, где хранился универсальный ключ доступа, ведь это Гришкин настраивал систему контроля управления доступом – СКУД, и выдавал всем пропуска на этаже.
Если бы не встретил админов в коридоре, пришлось бы лезть сюда, но я нашёл другой вариант, полегче. И хоть не пришлось лезть в кабинет Тимохина, отвечающего непосредственно за работу всех охранников, а он тоже чекист, хоть и молодой на фоне нас, даже 90-е не застал.
К нему подкопаться сложнее. Зато у него были все ключи, и он тоже любил кофе.
– Да случайно я ключ-карту вашу прихватил, – пояснил я, виновато улыбаясь, и протянул Илье ключ Игнашевича. – Выйти хотел, а там охранник мне так странно смотрит. Говорит: верни на место, а то полицию вызову.
– Ничего себе, – пробурчал сисадмин и достал из кармана гостевую ключ-карту, посмотрел на неё. – Хорошо, что Игнашевич этого не видел.
– Злой?
– Не то слово.
* * *
Лифт спустился на первый этаж, но я вышел не сразу, а присмотрелся. И правильно сделал. Охранник этого не заметил, у него была посетительница.
