Во-первых, нужно найти того парня, что работал в кафе. Во-вторых, не просто найти, а использовать эту встречу по полной.
Предполагаю, что Фатин нашёл диктофон. Сначала думал, пусть его и обнаружит эта девушка и группа, которая должно её прикрывать. Но решил, что пока рано светить убойную улику, ведь я не знаю целей группы, что расследует моё убийство. Да и копии нет, ведь сервер, куда всё это записывалось, давно отключен, значит – нашли.
Если компромат всплывёт раньше времени и дойдёт до Трофимова, ценнейшую зацепку сольют впустую, ведь он придумает, как выпутаться из этого. Да и сама по себе эта улика значит меньше всего остального.
Нужен план. Чёткий, продуманный. А заодно надо нанести первый серьёзный удар против одного из врагов.
Времени мало. Придётся прокатиться на такси. Впрочем, можно было взять каршеринг, но я опасался, что будут проблемы с реакцией и координацией после травмы, ведь тело чужое. Это потом, а лучше бы вообще своя тачка. Это тоже отметил себе на будущее.
Сначала забрал ноутбук из общаги. Просто внешне он старый, и пытаться хранить его в банковских ячейках или частных камерах хранения может вызвать вопросы. Как ни парадоксально, на виду его держать безопаснее. Привлекает меньше внимания.
Там повсюду камеры, да кто-то задастся вопросом – зачем студент хранит старый ноутбук в защищённом месте, когда его более дорогой «макбук» спокойно себе лежит в комнате общежития, и никто его не трогает. Два месяца пролежал, пока не было хозяина.
Но, конечно, это временный вариант. Я продумывал систему укрытий и тайников, вроде тех, что я использовал раньше.
– Сначала телефон на андроиде, – проговорил Миша, видя, как я достал ноут, – теперь ноутбук на винде? Что с тобой случилось, Толик? В тебя кто-то исекайнулся?
– А ты можешь взломать пароль на маке? – спросил я, не поняв, что это за словечко он использовал. – Потому что я его не помню. А комп нужен, там вся учёба.
– Ну-у-у, – он почесал затылок. – Я не знаю, какой у тебя пароль. Там же палец приложить можно?
– Но для этого надо ввести пароль после включения, чтобы работало потом.
– А-а-а. Вот треш какой.
Но макбук Толика я и правда пока не смог открыть, его дата рождения не подходила, в пароле должны быть и буквы. Поработаю с этим потом, сейчас не до этого.
Ближайшее такси я увидел на стоянке рядом с киоском с шаурмой через квартал отсюда, куда ходили многие студенты.
Водитель – пузатый, небритый, высокий, родом откуда-то из Средней Азии – стоял у окошка и о чём-то говорил с поваром на таджикском. Говорили очень быстро, я не мог разобрать почти ничего.
Судя по всему, таксисты здесь бывают часто. Значит, шаурма в этом месте неплохая, надо не забыть. Там, где обедают менты, таксисты и дальнобойщики, обычно можно поесть безопасно и недорого.
– Довезёшь до центра? – спросил я.
– Брат, джипиэс вырубили, – сказал водитель с сильным акцентом и могучим укусом откусил чуть ли не половину шаурмы. – Связи нет, заказов нет. Покажешь дорогу?
– Покажу.
Прошли времена, когда таксисты знали город лучше всех. А сейчас привыкли к навигаторам и этим голосовым подсказкам, куда свернуть.
Но интернет действительно отключили, я проверил на айфоне. Впрочем, мне это совсем не мешало.
Доехал на такси до центра, глянул киоск с газетами, купил её и ещё одну, мол, нужны объявления о сдаче квартир, некоторые до сих пор подают только в газетах, а не на сайтах.
Моё объявление уже есть в нужном месте, оперативно. Газета вышла сегодня, завтра она должна быть в посёлке, а письмо с открыткой уже должно было дойти ещё вчера, ещё не задержалось.
Воронцов, если не пропустил и ещё жив, должен выйти на связь в оговорённые сроки.
Кроме газеты, я купил в киоске две китайские флешки – на случай, если одна не работает. Упаковка гласила, что там целый терабайт памяти, но, скорее всего, значительно меньше, и там наверняка вирусы. Но это не проблема.
Расплатился наличными. Теперь – работать. Два дела разом.
Мало найти и забрать диктофон, если дело в нём. Ведь после этого охота на человека не прекратится, и его всё равно найдут. Поэтому надо обезопасить его, а заодно – использовать шанс, как подгадить врагу.
Не Трофимову, до него доберёмся позже. Игнашевичу.
* * *
В кофейне, что была рядом с киоском, достаточно просторной, с белыми столами и креслами, был Wi-Fi. Но этот ноутбук интернет никогда не видел, поэтому в нём многое изменено в угоду безопасности. Это не делает меня невидимкой, но здорово усложняет поиски меня.
Я сел так, чтобы камера с потолка не заглядывала в мой экран, и на ноутбуке открыл случайное окно, будто что-то программирую. После начал работать.
Телефон был серьёзно прошит, и в файлах фотографий удалялись все системные метаданные, которые могли выдать, где и когда были сделаны снимки. Фото получались чистыми. Чище могли быть только снимки с плёнки, отсканированные вручную.
Флешка была подчистую очищена ещё раз – отформатирована в несколько проходов. Попутно я подключился к Wi-Fi кафе на айфоне и, почти как Цезарь, делал два дела одновременно. Три, ведь ещё пил кофе, который пришлось купить, чтобы не выгнали.
Но в основном я был погружён в компьютерную тему, потому что это можно было сделать быстрее.
Я закинул на флешку несколько снимков, сделанных у Игнашевича в сейфе, в основном те договоры и письма, которые были датированы маем или раньше. Это на случай утечки, чтобы никто не понял, что эти фотографии были сделаны совсем недавно. Все подумают, что я раздобыл это ещё в старом теле, ведь это самый разумный вариант.
Дата на ноутбуке установлена на май, чтобы файлы выглядели записанными именно тогда, а на самом ноутбуке нет интернета – нужную для этого плату убрали физически, а без неё подключиться не выйдет. Так что время не изменится само.
Поэтому тот, кто откроет флешку, увидит, что это всё было записано ещё когда старый чекист Давыдов ещё был жив.
Это не гарантия, что они не поймут подвох. Но для того, чтобы они это увидели, нужно целенаправленно это копать. А без весомой причины они этого делать не будут. Глянут даты – запишут в протокол и будут работать дальше.
А как они будут работать – это вопрос.
– Как же жарко сегодня, – жаловалась одна подруга другой за соседним столиком. Говорили они громко, я слышал каждое слово, и обсуждали мужей, но меня это не отвлекало.
Меня устраивал любой вариант развития событий из тех, что я мог спланировать. А расчёт у меня был простой.
Пусть все думают, что я тогда подкинул в кафе не диктофон, а флешку, это даже логичнее. Её парень и передаст в ФСБ, этой группе, что его ищет. Потому что та девушка здесь не одна, это точно.
Главное – после нахождения свидетеля, здесь будут данные, которые не навредят ему, но помогут в расследовании.
Ведь на флешке не будет компромата на Трофимова, из-за которого тот может начать действовать жёстко. Если там нет опасности для него, то риск ликвидации свидетеля будет непомерно высоким относительно вреда от этого свидетеля. И он это понимает, а своих шестёрок таким способом спасать не будет. Каждая такая смерть – огромный риск. И даже историю со мной они не смогли замять до конца. Ходят по грани, но ещё сильны.
А серьёзную улику я пока придержу. Подожду реакции, и она может быть разной.
Я рассчитывал на три варианта.
Самый оптимистичный: группа столичных чекистов, получив данные, начинает работать. Передаёт данные в центр, происходят аресты, допросы, Игнашевич задержан, а управление собственной безопасности начинает копать против всех, кто присосался к проекту и помогал прятать тёмные дела.
Если я вижу, что группа независима, и у Трофимова нет на неё вообще никакого прямого влияния, тогда я выкатываю свой убойный компромат и достаю свидетеля Воронцова. После этого наблюдаю, как Трофимов будет уничтожен, и кто-то выйдет на его союзников.
Но я понимал, что этот вариант слишком оптимистичный, и вряд ли получится. Да и уберут Трофимова, но кто ему помогает? Кто-то влиятельный его прикрывает, и надо это вычислить. Он и помог ему отмыться, и и верят ему больше, чем проверенным оперативникам. Но кто он? Надо узнать, пока не поздно и пока он не затаился, почуяв проблемы.
Периодически я поднимал голову, оглядывался. Нет, знакомых нет, сильно пахло кофе, громко шумела кофемашина. Народ приходил и уходил, но некоторые сидели долго.
Я продолжал.
Вариант второй – худший из возможных: прибывшая группа просто подчищает хвосты. Найдут флешку, но ничего не будет. Эта девушка и те, кто её прикрывают, начнут разыскивать возможного сообщника – моего и Петровича. Того, кто может работать против них. К этому я тоже готов и такую цель могу им предоставить, чтобы отвлечь.
И третий вариант, наиболее вероятный: группа начнёт копать, но её отзовут сразу, как только почувствуют, что она может накопать лишнего. Но осадочек, как говорится, останется, и со временем они начнут проверять ещё, особенно когда я начну работу. И однажды я свои козыри достану. Когда буду уверен, что это принесёт пользу всему делу, а не уничтожит тех, кто хочет найти предателей.
Как уже сделали со всеми, кому я доверял.
И был ещё момент, на который я надеялся больше всего. Всё, что я скинул, работало против Игнашевича. И дело даже не в том, что он воровал у государства или секреты проекта.
Он воровал у Трофимова, и некоторые бумаги это подтверждали. Не напрямую, но выводы сделать можно.
А вот за это хитрый зам может серьёзно огрести.
Нет, конечно Трофимов знает старую поговорку: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Поэтому никуда Игнашевича пока не денет, тем более лояльных людей мало.
Но доверие к нему будет серьёзно подточено. И я смогу нанести удар серьёзнее, когда будет время.
Игнашевич – предатель. И с ним я поквитаюсь. Я разберусь с каждым. Но осторожно, ведь одного предателя заменят другим, а мне нужно довести дело до конца, разоблачить эту систему.
Ладно, с этим закончил. Теперь ищем, анализируем и работаем. Делаем то, что должен был делать оперативник. Правда, оперативники завалены отчётами и справками, поэтому столько времени, как я, этому уделять не могут.
* * *
Кофейню поменял на летнюю кафешку с открытой террасой, чтобы не привлекать лишнее внимание, теперь мне нужен просто телефон и интернет. Связь в городе так не появилась, но был Wi-Fi.
Канал открытый, небезопасный, но и я не искал ничего незаконного, да и прошитый телефон меня маскировал, даже если кто-то захочет меня отследить.
У меня таких было три таких особых смартфона: один забрали киллеры с тела, уже стёртый, ещё один был в обнаруженном чекистами тайнике, а третий я забрал из ненайденного, и он сейчас у меня в руках.
Сделал их когда начинал расследование. Всё для полевой работы, но я соблюдал все меры безопасности. Но потом нужно будет заменить, а этот уничтожить. Одноразовые аккаунты, никаких личных данных, никакой связи со мной. Удалил всё одной кнопкой и выкинул.
А внешне я просто сижу и листаю соцсети, тем более, вокруг достаточно людей, кто пришёл проверить, что пришло на телефон, пока связь не работает по всему городу. Внимание не привлекаю.
Я взял ещё кофе, сел в тенёк и начал работу.
Что у нас есть?
У Кати было записано в блокноте, что Сергей Фатин пропал. Значит, или до него добрались, или у него появились какие-то опасения, и он спрятался на всякий случай. Он не сможет залечь на дно надолго – без навыков это бесполезно. Значит, обнаружат, если он ещё жив.
Идти к парню домой нет смысла, да и я не знал адреса. Серию и номер паспорта тоже. Прописка мне неизвестна. Это всё в общем доступе не найдёшь, а покупать слитые базы – опасно, так как это незаконно и надёжных источников мало. Это могут отследить.
Но у меня была такая возможность. Правда, здесь я могу влипнуть конкретно, поэтому отложил на самый крайний случай, если до вечера не найду ничего.
Есть один старый контакт, который всегда помогал Петровичу, и о котором я знал. Но неизвестному студенту он не только не поможет – может навредить или сдать.
На такие случаи не помешала бы крипта, вроде той, которую Игнашевич хранит на своём кошельке. Я поработаю над этим.
Я понимал, что сейчас последние дни, когда Трофимов и остальные думают, что им ничего не угрожает и они всё контролируют. В дальнейшем они начнут вести себя осторожно, ведь начнут искать угрозу.
Неведомая угроза – им опасна. Они будут искать сообщника Петровича, и я хочу его создать, чтобы они искали какого-то прожжённого чекиста или завербованного агента. Скорее всего, опытного и умелого.
Но не меня.
Прямо сейчас у меня ещё оставалось большое пространство для манёвров. И во многом оно останется и потом.
– А как подключиться, не подскажете? – спросила у меня женщина в деловом костюме, держа в руках смартфон. – Мне денежку нужно перевести за ремонт, а связи нет.
Я, как вежливый молодой человек, каким выглядел, ей показал, хотя едва нашёл настройки в её телефоне.
Важный вопрос: почему группа ФСБшников с центра не нашла парня? Ответ один: не подключали местных чекистов. Те бы живо вычислили, где он, задействовав мобильных операторов, провайдеров, банки, городское видеонаблюдение и ментов.
Значит, приезжие не доверяют Кислевскому управлению ФСБ. Но почему тогда сами местные его не ищут? Потому что такие поиски привлекают внимание. И если у Трофимова мало рычагов воздействия на эту группу, то своих знакомых он постарается не подключать без особой нужды, пока группа здесь. Но ему хватает и других возможностей, чтобы выследить кого-то.
Но среди его людей работали в основном приверженцы старых методов, и почти все из них – мои ровесники. Прибывшие из центра умеют действовать иначе, но они здесь ничего не знают. Будут привлекать помощь, но на это уйдёт время. Да и у них полно старых регламентов, что отвлекают.
А у меня свои способы, я поищу что-нибудь неочевидное. Мир сейчас такой, что слишком многое на виду. Главное – это увидеть.
Начнём с кофейни, где меня убили. Я быстро нашёл старую группу в соцсетях. Она уже сменила оформление, но кое-где оставались старые фотографии и посты. Один из них гласил: «Наш персонал».
Был общий снимок всех сотрудников кофейни, все в одинаковой униформе. Был и тот рыжий парень, который до сих пор работает даже в новом варианте кафе. И, Фатин, что был свидетелем моей смерти.
Группа обновлялась редко, зато у них был свой канал в мессенджере и ссылка на него. Я перешёл туда.
Здесь хуже, канал не обновлялся с мая.
Зато здесь было то же самое фото, но с контактами, каждый участник был выделен знаком @, чтобы можно было сразу написать. В глаза попался участник с ником @SerFatya. Сергей Фатин? Я тут же нажал на него. Последний раз был в сети 19 мая этого года. Писать не буду – как только они получат его телефон и прочитают, то сразу выйдут на меня.
Можно, конечно, начать писать всем знакомым из кофейни. Но часть уволилась ещё раньше, часть ничего о нём знать не могла. И, скорее всего, многих уже опросили или вот-вот опросят. Здесь я попадусь, ведь логин у меня хоть и анонимный, но есть неоправданный риск, что его вычислят быстро. Поэтому пока откладываем этот вариант, на крайний случай поговорю вживую.
Нет, должно быть что-то ещё.
Я начал листать канал дальше, к старым сообщениям. Там могут быть зацепки о его жизни.
Кофейню открыли три года назад, и парень работал в ней достаточно долго, ещё когда был студентом. Он попадался на некоторых снимках. Иногда его отмечали всё так же: @SerFatya. В более старых постах не отмечали, но сам он там иногда был.
Когда я уже хотел закончить с этим делом и перейти к другому, то увидел, что раньше на канале были комментарии, но совсем на старых постах.
До этого, скорее всего, канал вёл другой человек, и там был другой формат – более неформальный, молодёжный, менее рекламный. Но когда открыл их, там в основном были только стикеры, картинки и эмодзи. Всё яркое, в основном там ругались между собой, возможно, поэтому всё и закрыли – чтобы не отвлекало и не портило репутацию. Но творился там полный срач.
– Делать вам нечего, – проговорил я очень тихо.
Смотреть всё это, казалось бы, смысла мало, но я выделил себе десять минут.
Так, ага, интересно. Кто-то, судя по аватарке, какая-то полная женщина с причёской из растрёпанных коротких розовых волос, пожаловалась, написав, что: «ваш бариста мне нагрубил!!!», но как именно, она не написала.
Ответа на комментарий не было, но она же через несколько сообщений грубо ответила на другое сообщение, где в шапке было указано «deleted account». Удалённый пользователь.
