Бессердечный рыцарь. Книга 2 — книга №2 серии «Бессердечный рыцарь»

Это невозможно было сравнить ни с чем, что он пережил.

Ничто не ранило так сильно, как могла ранить она.

Настолько глубоко.

Только Огоньку это было под силу. Только той, кого он любил больше жизни.

Он смотрел на нее.

Цепляя взглядом темные пряди, очки, жестокий лед в синих глазах.

Впервые она показалась ему чужой.

Раскаяние захлестнуло Эви, но было уже слишком поздно.

Она отчаянно хотела забрать свои слова назад.

Сказать, убедить, сделать что угодно – лишь бы стереть эту боль с лица Дамиана.

Эви открыла рот, но он заговорил первым:

– Я, конечно, слышал много интересного из своих источников. Только не желал верить. Говорил: «Огонек не могла. Она бы так не поступила».

Слезы появились в ее глазах.

– Но, видимо, ты и правда выкинула меня из своей жизни. Кольца не носишь, вещи выбросила, сменила всю мою мебель, избавилась абсолютно от всего, что напоминало о человеке, которому ты клялась в вечной любви. Значит вот как бы ты жила, если бы я и правда погиб? Если бы у меня отказало сердце? Если откажет завтра? Ты просто забудешь меня?

Она не могла ничего произнести, в горле стоял ком.

– Хотя чему я удивляюсь, – ядовито отметил Дамиан. – Ты же пожелала мне смерти. Наверное, это было тебе на руку. Только вот фамилию мою не сменила – конечно, удобно пользоваться моими связями и строить свою гребаную карьеру на моих костях, – улыбнулся он ей.

Сердце девушки рухнуло.

А он продолжал улыбаться.

С таким пренебрежением, что она ощущала себя пылью под его ногами.

Чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Глубокое отвращение, которое он испытывал к ней.

Исходящее из самого нутра, бьющее по лицу.

Отнимающее воздух.

Заставляющее съежиться, стать меньше, хотеть исчезнуть.

Только бы не видеть это в его глазах.

Совсем как раньше.

– Дамиан, пожалуйста, не нужно… – выдохнула она. – Ты так не думаешь. Ты ведь знаешь…

– Все, что я знаю, это то, что моя жена даже не почтила мою память. Ты и на похоронах-то не была. И, блядь, Эви, я не верил своим глазам, когда читал об этом. Когда мне рассказали. Но после твоих слов все встало на свои места. Зачем горевать о ком-то, кому желаешь смерти, да? Даже парочки дней не смогла притвориться скорбящей после моей гибели, жена? – последнее слово Дамиан выплюнул, как ругательство.

Эви оцепенела. Он не позволял ей вставить ни слова.

Она бы и не смогла.

Язык онемел, руки дрожали.

– Так зачем лекарства-то пить заставляла? – он насмешливо поднял бровь. – А, надо было очаровать меня, чтобы завладеть моим имуществом. Других объяснений у меня нет. Ты сама признала, что не любишь меня и не любила. Тогда я тебе скажу тоже кое-что, Эвелин Коллинз, – он наклонился к девушке, тяжелый взгляд пригвождал Эви к земле. – Наш брак и правда был фальшивкой. Я ошибался. Все между нами было полной ложью.

«Что он такое говорит…»

Эви попыталась взять его за руку, но он отбросил ее от себя так, словно та была ядовитой.

Выражение лица Дамиана ее уничтожало.

Ненависть, чистая ненависть, смешанная с полной разочарованностью в ней.

Вызывающая тошноту.

Смертельная кислота заполнила тело девушки.

Содержимое желудка просилось наружу.

– Забыть мужа за пару месяцев – надо иметь большой талант, браво, – презрительно бросил Дамиан напоследок. – Я вот думаю еще… Откуда мне знать, кого ты водила в наш дом. Не удивлюсь, если ты и трахнуться успела за моей спиной.

Звук пощечины рассек воздух.

Он даже не дернулся.

– Наверное, мне следовало так и поступить, – выдавила из себя Эви.

– Вполне в твоем духе, – прошипел мужчина в ответ, и что-то внутри Эви сломалось. – Хотела вернуться к тому, что у нас было раньше? Поздравляю, ты своего добилась, жена.

– Я тебе не жена.

– Юридически и фактически ты моя жена, смирись с этим. И можешь быть уверена, этот брак обременителен не только для тебя.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем уйти.

Эви проводила спину мужчины пустым взглядом.

Если она и знала что-то о Дамиане Йохансене…

Так это то, что он всегда был непоколебим.

После того, как ее мать убила его отца, он бросил Эви, не моргнув и глазом.

Он уехал из Данверса на пять лет.

И никогда не оборачивался.

Не сомневался.

И теперь…

Каждое его слово раздавалось в висках мучительной пульсацией.

«…Не удивлюсь, если ты и трахнуться успела за моей спиной».

Она упала на песок, закрывая глаза.

«…чтобы завладеть моим имуществом».

Никогда.

И копейки не потратила с того, что он оставил. Это казалось неправильным.

Заработанных ею денег было вполне достаточно, чтобы обеспечить себя и детей. Эви поднялась по карьерной лестнице и замечательно справлялась сама.

«Зачем горевать о ком-то, кому желаешь смерти, да? Даже парочки дней не смогла притвориться скорбящей после моей гибели, жена?»

«…фамилию мою не сменила – конечно, удобно пользоваться моими связями и строить свою гребаную карьеру на моих костях».

Никогда в жизни.

Вот что он думал о ней?

Будто она была мелочной, ничтожной.

«Значит вот как бы ты жила, если бы я и правда погиб? Если бы у меня отказало сердце? Если откажет завтра? Ты просто забудешь меня?»

Девушка заставила себя встать и побрести в сторону дома.

В голове стоял белый шум.

Болело все.

Голова, руки, кололо в груди.

Ненависть в глазах Дамиана…

Верил он в слова, которые ей наговорил?

Было это со злости, как вылетело у нее самой?

Уже неважно.

Он убил в ней последнее.

– Хотела вернуться к тому, что у нас было раньше? Поздравляю, ты своего добилась, жена.

Теперь они были незнакомцами, знающими друг друга наизусть.

***

– Моя королева, – Дамиан поцеловал дочь в пухлую щеку, и она заливисто рассмеялась. – Это твои цветочки, красивые?

Глаза Нильде заблестели, она протянула смуглую ручку к нежным бутонам крошечных роз, залепетав что-то на только ей известном языке. Конечно, он срезал все шипы, чтобы малышка не поранилась.

– Нравится, доченька?

Она издала восторженное агуканье, и он счел это за согласие.

«Каждый день буду тебе их приносить».

– Пора есть, – Дамиан аккуратно усадил дочь на предназначенный для этого стульчик и стал кормить, ложечку за ложечкой фруктовым пюре.

Он уже давал ей бутылочку со смесью ранее, и сейчас наступило время для прикорма. Йохансен выучил ее расписание наизусть.

Мужчина купал Нильде, менял подгузники, одевал, кормил, укладывал спать, покупал игрушки, гулял – проводил каждую минуту с дочкой. И сыном. У Кая были каникулы. Дамиан ходил на его игры, читал с ним по вечерам комиксы, смотрел мультики.

Сейчас, последние пару недель, у Дамиана был заслуженный отпуск, и он наслаждался им в полной мере. Конечно, он подходил к концу, и впереди ожидала рутина офиса, но Дамиан не огорчался.

Йохансен и по работе соскучился. Теперь, когда отвлекающих маневров в виде двойной жизни не было, он мог посвятить себя компании всецело. И при этом ничто не мешало ему проводить с детьми время – так делали все ответственные люди вокруг, они сочетали семью и карьеру. Как, к примеру, Гринберг или же…

Нильде перехватила из его рук ложку, звонко ударив по своей тарелке, перевернув ее.

Пюре полетело Дамиану в лицо.

Девочка испуганно притихла в ожидании его реакции.

Дамиан рассмеялся, и она расплылась в ответной хулиганистой улыбке.

Ямочки сверкали на ее щеках, отражая его собственные.

– Решила с папой поделиться? Ну, спасибо, – Дамиан поцеловал дочь в лоб и встал из-за стола, убирая беспорядок, а после наливая новую порцию в тарелку.

На этот раз он перетащил ребенка на свои колени и, крепко держа ее, стал аккуратно кормить.

Она попыталась укусить ложку, и Дамиан усмехнулся.

– Нет, делаем «ам», никаких кусаний, миледи.

Девочка сердито засопела.