Я засмеялся. Вот теперь мне захотелось увидеть ее с косичками.
– Думаю, мы договорились, – сказал я, намереваясь уйти.
Ноа криво улыбнулась.
– Ну, если для тебя отдавать приказы значит договориться…
– Вижу, ты меня понимаешь. Прощай, сестренка.
Выйдя из комнаты, я прислонился к стене. Черт, я никогда раньше не терял контроля над собой до такой степени. Я чувствовал себя беззащитным, как тринадцатилетний пацан. Вытащив свой мобильник, набрал сообщение:
Заеду к тебе перед вечеринкой.
Мне нужно было выпустить пар, и лучшим средством для этого была Анна.
Двадцать минут спустя я был у ее двери. Анна была моим идеальным прикрытием для таких событий, как эта ночь. Она была дочерью одного из крупнейших банкиров в Лос-Анджелесе, и наши отцы знали друг друга еще с университета. Анна, взрослея, мучала меня своим вниманием, и я еще в ранней юности отдал себя на ее милость. Мы учились познавать друг друга и ничего не требовали взамен – никаких объяснений, вообще ничего.
Анна открыла дверь.
– Что ты собираешься делать? – спросила она, когда я запер дверь изнутри и взял ее на руки.
– А как ты думаешь? – ответил я, бросив ее на кровать.
Анна улыбнулась и начала провокационно стягивать с себя платье. У нее были распущенные волосы и платье такое короткое, что мне не нужно было снимать его, чтобы добраться, куда я хотел.
– Мы опоздаем, – шептала она, приближая свое лицо к моему и целуя меня в губы.
– Да наплевать, – ответил я, приводя ее в исступление и сам достигая спокойствия, которого так жаждал с тех пор, как Веснушка ворвалась в мою жизнь.
Пятнадцать минут спустя я курил и завязывал галстук на балконе Анны.
Она вышла ко мне. Платье вернулось на место, волосы были аккуратно причесаны, а губы распухли от поцелуев, которыми мы так страстно обменивались.
– Как я выгляжу? – спросила она, провокационно прислоняясь ко мне.
Я внимательно посмотрел на нее. Она была хороша. Прекрасное тело, темно-каштановые волосы, карие глаза… Меня всегда интересовало, почему у Анны не было постоянного парня. Она была достаточно красива, могла иметь рядом с собой кого захочет, а вместо этого тратила время на кого-то вроде меня.
– Прекрасно, – сказал я, делая шаг назад. Мне нужно было несколько минут спокойствия, чтобы докурить и подготовиться к предстоящей ночи.
– Ты нервничаешь из-за Ронни? – спросила Анна, опершись о перила и не подходя ко мне близко.
Она понимала, когда мне нужно было пространство, когда я хотел побыть один. Вот почему я всегда к ней возвращался.
Затянувшись, я с удовольствием выпустил дым:
– Я не нервничаю. Скорее, раздражен.
Она смотрела на меня с любопытством.
– Твоя мачеха?
Она знала о браке моего отца и о моем отношении к нему, хотя я старался, как мог, не афишировать этого.
– Ее дочь, – ответил я, гася сигарету о подошву ботинка.
Она удивленно подняла брови и с интересом наблюдала за мной.
– Она не знает, кто я и на что способен, – объяснил я.
– Хочешь, я ей все объясню? – предложила она.
Представив себе, как Ноа и Анна беседуют обо мне, я засмеялся:
– Нет. Мне просто нужно, чтобы она держала рот на замке и не лезла в мои дела.
Она кивнула и улыбнулась.
– А ты не хочешь сбить ее с правильной дорожки? – спросила она.
На мгновение эта мысль меня заинтересовала.
– Пожалуй, наоборот. Я не хочу, чтобы она доставляла мне неприятности, как прошлой ночью, – уточнил я.
Ветер пошевелил волосы Анны и оголил ее шею. Я подошел к ней и мягко отодвинул прядь волос. Я искал то, чего там не было, – татуировку, татуировку с узлом. В этот момент я хотел поцеловать именно эту татуировку…
Я отвернулся.
– Пойдем, – сказал я, подталкивая ее к двери. – Мы опоздаем.
9. Ноа
Как только Ник ушел, я села на кровать, чтобы перевести дыхание.
Гонки. Боже мой, это было мое слабое место. Это была одна из немногих вещей, унаследованных мной от отца, в компании которого я провела так немного времени. Я наперечет помнила те недолгие моменты, когда мы были вместе. Помню, как сидела на полу у его ног, а по телевизору показывали гонки на серийных автомобилях. Мой отец был одним из лучших гонщиков своего времени до тех пор, пока что-то пошло не так.
Я помню лицо моей матери, когда она категорически запретила мне приближаться к машинам, гонкам и всему, что связано с этим миром. Уже в десять лет я отлично водила. Когда мои ноги стали такими длинными, что я могла дотянуться до педалей, отец разрешил мне участвовать в гонках вместе с ним. Это было одно из самых ярких впечатлений моей жизни. До сих пор помню состояние эйфории, вызванное скоростью, визгом и шумом колес. Все теряло значение. Были только я и машина.
Теперь это в прошлом. Моя мама строго-настрого запретила мне приближаться к гоночным автомобилям.
Вздохнув, я встала и взяла телефон, который не переставая вибрировал. Мои друзья, кажется, не скучали по мне. Этой ночью они собирались на вечеринку. Я была подключена к их чату и была в курсе всех подробностей об их планах и составе приглашных.
Дэн до сих пор не перезвонил мне. Я почувствовала укол ревности и негодования. Мне так хотелось услышать его голос. Раньше мы разговаривали часами. Неужели он забыл обо мне?
С этими мыслями я вышла из комнаты. В вестибюле меня встретили мама и Уилл. Уилл был в смокинге и выглядел как голливудский актер. Элегантность и безупречные манеры Уилла передались и Нику. Должна признать, что, когда я его увидела в черном костюме и белой рубашке, мне пришлось отвести глаза. Парень он был шикарный, с этим не поспоришь. Но на этом все положительное в нем заканчивалось. Впрочем, кроме татуировок, у нас оказалось еще кое-что общее. Он удивил меня тем, что участвовал в автогонках.
Мама выглядела потрясающе. Этой ночью она будет центром внимания, и не просто так.
– Ноа, ты замечательно выглядишь, – сказала мама.
Лицо ее светилось от радости. Конечно, я для нее всегда буду красивой.
– Подожди, одна небольшая деталь, – сказала мама, доставая из сумочки небольшой спрей. Она распылила его содержимое на мои голые плечи и декольте. – Так ты будешь сиять еще больше.
Я закатила глаза. Мама по-прежнему думала, что я еще маленькая девочка с косичками, как сказал Николас.
Мы вышли на улицу, где нас ждал роскошный лимузин. Я открыла рот от удивления.
Я никак не могла привыкнуть к новой шикарной жизни.
Родители налили себе по бокалу шампанского и, к моему удивлению и радости, предложили и мне тоже бокал, который я тут же опорожнила. Чтобы пережить эту ночь, неплохо бы мне выпить несколько таких бокалов.
Николас уехал один, и я позавидовала его свободе. Надо будет мне устроиться на работу и купить машину. Я не хочу ни от кого зависеть.
Дэн по-прежнему молчал: ни пропущенных звонков от него, ни сообщений. Когда мы подъехали к отелю, я с удивлением обнаружила фотографов, толпящихся у входа и желающих попасть на прием в честь расширения Уильямом Лейстером своего великого предприятия, а вместе с ним и своего огромного состояния. Я чувствовала себя настолько неловко, что сбежала бы, если бы не высокие каблуки.
– Он знает, что семейное фото делается в начале, – сказал Уильям, и впервые с тех пор, как я познакомилась с ним, увидела его раздраженным.
Мы ожидали по крайней мере минут десять в лимузине, в то время как с улицы нам кричали, чтобы мы вышли, чтобы нас могли сфотографировать. Было странно, что мы отсиживаемся в автомобиле. Видимо, миллионерам плевать на то, что сотни фотографов и гостей стоят в ожидании, чтобы сделать эту чертову фотографию. Неожиданно началась суматоха. Фотографы бросились куда-то с камерами, выкрикивая имя моего сводного брата.
– Он здесь! – с облегчением и одновременно с раздражением выдохнул Уильям. – Давай, дорогая, – сказал он моей маме, пока нам открывали дверцу.
Выйдя из машины, я увидела, что все камеры буквально ослепили Ника и его спутницу, как будто они были телевизионными знаменитостями.
Откуда столько людей могли знать его имя?
Наши глаза встретились. Я смотрела на него равнодушно, хотя в очередной раз была поражена его внешностью. Он же пристально посмотрев на меня своими голубыми глазами, обратился к своей девушке, подруге, любовнице или кто там она ему была. Он поцеловал ее в губы. Журналисты просто сошли с ума.
Как только они оторвались друг от друга, репортеры начали кричать и просить их попозировать еще.
– Анна, как дела? – поприветствовал Уильям подружку Николаса, пристально глядя на сына. – Если ты не возражаешь, нам нужно сделать несколько семейных фотографий, но уже через несколько минут мы вернемся. – Он очень вежливо отстранил ее.
Анна внимательно наблюдала за мной несколько секунд. Было ясно, что она уже ненавидит меня. Наверное, Николас успел рассказать обо мне.
Не обращая на нее внимания, я подошла к маме, чтобы сделать уже, наконец, эту чертову фотографию. Нас поставили перед рекламным баннером, и вспышки мгновенно ослепили меня.
Поскольку моя мать вышла замуж за одного из лучших адвокатов и одного из самых удачливых бизнесменов США, я знала, что время от времени о нем пишут в газетах, но то, что здесь происходило, было совершенным безумием. Повсюду реклама «Лейстер Энтерпрайзис». Вокруг были настоящие звезды. Среди гостей я увидела Джоанну Мэйвис, одетую в красивое платье.
– Неужели это она, моя любимая писательница, – спросила я, схватив маму за руку. Но почувствовала слишком сильные руки, чтобы они были руками моей мамы.
– Хочешь, я тебя с ней познакомлю? – ответил Николас.
Я тут же отпустила его руку и уставилась на него, не веря своим ушам.
– Ты ее знаешь? – спросила я с недоверием.
– Да, – кивнул он, как будто это было самым обычным знакомством. – Фирмы моего отца занимаются делами многих голливудских знаменитостей. Я с детства встречал больше звезд, чем кто-либо, живущий в Лос-Анджелесе. Знаменитости любят адвокатов, которые частенько спасают их от тюрьмы.
Я взяла бокал шампанского у официанта, который проходил мимо нас. Меня мучило беспокойство.
– А твоя девушка? – спросила я, чтобы отвлечься. – Ты оставил ее одну после публичного проявления любви?
Он нахмурился, глаза его гневно засверкали.
– Так ты хочешь, чтобы я тебя с ней познакомил или нет? – спросил он сердито.
– Это даже не обсуждается, конечно! Я обожаю Джоанну! Она написала лучшие книги в мире.
– Пошли, но не визжи от восторга, пожалуйста.
Я бросила на него недовольный взгляд.
О, боже! Лицо Джоанны растянулось в широкой улыбке, когда Ник подошел и поздоровался.
– Ник, отлично выглядишь! – воскликнула она, обнимая его.
– Спасибо, ты тоже выглядишь потрясающе, впрочем, как всегда. Ты уже видела моего отца? – спросил он, пока я с восхищением смотрела на нее, стараясь запомнить каждое ее движение. Я бы все отдала в этот момент за фотокамеру.
– Да, я поздравила его, – ответила она, смеясь. – Нам нужно больше таких адвокатов, как он.
После этого короткого разговора Николас повернулся ко мне:
– Познакомься со своей самой большой поклонницей – моей сводной сестрой Ноа, хотя можешь называть ее просто Рыжей, – сказал он, смеясь, но мне было все равно.
Она улыбнулась.
– Вы потрясающая! Я обожаю ваши книги, – произнесла я дрожащим голосом первое, что пришло в голову. Столько лет я мысленно репетировала эту встречу, чтобы в итоге сказать самую избитую и стандартную фразу.
– Спасибо, – сказала она, обняв меня.
