Читать «Последняя любовь капитана Громова» — Лина Филимонова онлайн
Страница 7 из 12
Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…
Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!
Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.
Но… Моя прекрасная леди не такая.
С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или – хотя бы на кровати, а не на лестнице.
Мы же не гопники…
Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной – чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.
Песочные часы остановились от зависти! Формы – просто отвал башки.
Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…
У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.
Подхватываю ее на руки.
– Ты с ума сошел!
– Да…
– А чай? – лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.
– Обязательно попьем. После.
Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.
Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.
Чулки, кружево, лямки, тесемки…
Под ними – горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.
Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.
– Борис… – лепечет Инга. И почему-то добавляет: – Аркадьевич.
И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…
– Инга Сергеевна, вы дико горячая штучка, – поддерживаю шутку.
Она смущенно улыбается. Я исследую шикарную упаковку своего умопомрачительного подарка. Красота невероятная… Но это капец. Начинает бесить.
А-а-а! Где это все расстегивается? Как это распаковать?
– Инга Сергеевна, – шепчу я. – Давайте с вас что-нибудь снимем.
– Сначала вы, Борис Аркадьевич.
– Ой, зря вы это предлагаете…
– Почему же?
– Потому что я сразу сниму трусы.
Хохочет.
Нет ничего сексуальнее женщины, которая искренне смеется над твоей шуткой.
О. Крючочек. Как он расстегивается? Дергаю туда-сюда, тяну, уже готов порвать, но…
– Подожди… – шепчет Инга. – Вот так…
И расстегивает свою упаковку, позволяя мне добраться до всего, чего я так желал….
Оу. Я снова умер. Сначала. Потом быстро воскрес и немного озверел… Не могу ждать. Не могу больше тянуть! Так хочу, что даже больно.
– Я с ума схожу от тебя… Не могу остановиться… Уже не могу.
– Не останавливайся! – шепчет она.
– Р-р-р!
Мы – одно целое. Горячее, пульсирующее, рычащее и стонущее.
Я дикий и необузданный. Она – нежная и страстная. Держится за мои плечи, чтобы не улететь в космос. Но все равно улетает. Много-много раз…
Она смеется и плачет, стонет и шепчет мое имя… Просит пощады, уползает от меня, заворачивается в простыню и даже грозится огреть по голове подушкой, если я не успокоюсь… Но – снова сама меня целует, зная, к чему это приведет…
Я чувствую себя неутомимым, неубиваемым, стойким оловянным солдатиком. Я готов любить ее на всех поверхностях и всеми способами. А я, оказывается, знаю их немало.
Ничего себе я лев и орел! Сам от себя в шоке.
Как будто мне снова двадцать… Только лучше. Тогда это была чистая физика. А сейчас – химия. Полная химическая совместимость двух случайно совпавших элементов…
Глава 10
Инга
В первые мгновения я не понимаю, что чувствую. Слишком много всего. Меня оглушило. У меня шок! Самый настоящий. Такой, который бывает, например, во время аварии.
А разве это не авария? В меня влетела раскаленная ракета!
Это состояние длится, наверное, несколько секунд. А потом… на меня обрушивается шквал ощущений. Горячо, остро, немного больно с непривычки, и сразу – невыносимо приятно.
Меня с головой накрывает девятый вал удовольствия, закручивает водоворотом, бьет волнами о берег, не отпуская, не давая ни малейшей передышки.
Боже, боже, боже…
Я задыхаюсь. Вот правда, еще немного – и я потеряю сознание. Наверное. Или… или… А-а-ах!
Это лучшее, что делал со мной мужчина. За всю мою долгую жизнь…
* * *
Я не знаю, сколько раз это повторялось. Я больше не могла уже после первого. А он… просто сумасшедший! Неутомимый. Ненасытный. Дикий мужчина…
Мы уснули в объятиях друг друга, совершенно обессиленные. А сейчас я чувствую, что Борис отодвигается от меня. Ловлю его руку, не открывая глаз.
– Ты куда?
– Никуда. Я здесь.
Хочу еще что-то спросить, но голова такая тяжелая… А глаза слипаются – не разлепить.
Я слышу, как он возится на кухне. Открывает холодильник. Проголодался? Надо встать и… Не могу. Снова проваливаюсь в сон.
– Ты голодная? – раздается рядом его голос.
– Да… – вдруг чувствую, что смертельно хочу есть. – Там есть сыр и… Я сейчас…
Сейчас встану и сделаю бутерброды. И, может, еще что-то на скорую руку. Мой мужчина голоден! Еще бы. После такого. Да он, наверное, быка готов съесть. Я тоже. Съела бы поджаристую бычью ногу…
– Эй, Лисичка…
Нежный поцелуй в уголок губ.
– М-м-м…
Можно еще? Мне так это нравится…
– Чаю попьем?
Я открываю глаза. В животе урчит. Горло пересохло. Очень хочется пить. И… Что это за запах? Умопомрачительный аромат, вызывающий голодные спазмы в желудке.
На этот раз я поднимаюсь с кровати. На спинке стула висит чулок. На полу – мои трусики. А на бра у кровати – носок Бориса. Забавно… как он туда попал? А впрочем, остальные предметы одежды так же живописно и непредсказуемо разбросаны по комнате.
Я заворачиваюсь в халат и иду на кухню. А там… Блинчики! Целая гора. Горячие, с пылу, с жару. И чай уже заварен. И варенье в вазочке. И сметана, и даже мед. Из мои старых запасов.
А еще на столе стоит букет цветов, который Борис подарил мне перед свиданием…
Недавно у меня был шок. Так вот, сейчас шок еще больше!
– Б-борис…
– Садись, будем пить чай. Как и собирались.
Я на ослабевших ногах опускаюсь на табуретку.
– Борис…
– Тебе со сметаной или с вареньем?
– Б-борис…
Он смотрит на меня внимательно.
– Инга, ты в порядке?
– Нет!
– Что такое? Я был слишком груб? Извини, родная…
Целует мою руку, гладит по щеке, вглядывается встревоженным взглядом.
– Нет! Ты не… Ты слишком хороший! Нереальный! Таких не бывает! Наверное, ты мне снишься…
– Я вполне реальный, – смущенно бормочет он. – И блинчики тоже. Тебе со сметаной или с вареньем?
Он заворачивает в блинчик начинку, а я любуюсь им.
– Ты такой красивый… И заботливый. И нежный. Ты сильный, мощный, неутомимый… Ты – настоящий мужчина. Я никогда не встречала никого похожего на тебя.
Меня прорвало. Я весь вечер хотела сказать ему, что мне в нем нравится… примерно все! Но не смогла. А сейчас не могу остановиться.
Он даже засмущался. Правда! Но ему очень приятно, я вижу.
Я сижу у него на коленях. Мы кормим друг друга блинчиками с рук. Я целую его сладкие от варенья губы. И мой взгляд нечаянно падает на часы, висящие на стене. Три пятнадцать ночи…
Это самая безумная ночь в моей жизни! И самая счастливая…
– Ты это… не думай, что я всегда пеку блинчики по ночам, – произносит Борис. – Если честно, я больше люблю их есть. Просто сейчас меня прет. И я очень хочу произвести на тебя впечатление.
– Ты произвел на меня просто неизгладимое впечатление. Я в шоке. В самом восхитительном шоке, какой только возможен. Ты идеальный мужчина!
– Вообще нет. Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я самый обычный. Я храплю, пью пиво с друзьями, забрызгиваю зеркало в ванной, смотрю тупые ролики на ютубе, а как мастерски я разбрасываю носки… Ты видела?
Я киваю.
– Мастер восьмидесятого уровня!
– Ты еще будешь лупить меня сковородкой…
– За что?