Страница 3 из 6
– Она мне ни к чему, ― ответил парень-кот. ― Менять облик иногда приходится экстренно. Шерсть легко трансформируется в одежду по погоде, а таскать с собой повсюду ботинки или кроссовки на случай, если придётся измениться, коту как-то не слишком удобно. Да и при обратной трансформации куда я обувь дену? Бесполезная трата хозяйских средств.
– А зимой ноги не мёрзнут? ― осведомилась я, представив, как он босиком шлёпает по сугробам.
– А зимой и ходить-то особо некуда, ― прозвучало в ответ. ― На прогулку можно валенки взять, но я предпочитаю дома сидеть и без особой нужды по лесу не шастать. Если и выхожу, то в истинном облике, чтобы на подобные мелочи не заморачиваться.
– Удобно, ― согласилась я, присела за стол и придвинула к себе чашку с чаем. ― Ну начинай.
– Что начинать? ― не понял он.
– Про общину рассказывать и ещё сильнее долговую петлю на моей шее затягивать, ― напомнила я будничным тоном. ― Пряники будешь? Я шоколадные не люблю.
Не прожорливый он, ага. Пока я одну конфетку двумя глотками чая запила, этот «не прожорливый» успел все пряники умять, после чего разорвал упаковку и начал её облизывать. Я не возражала ― не мне упрекать кого-то в странных привычках. И всё же не удержалась, спросила:
– Вкусно?
Он смутился. Смял облизанную плёнку, сунул её в «буржуйку», смёл рукой на пол крошки со стола и попытался оправдать своё поведение:
– Я просто сладкое люблю.
– А я разве возражала? ― с напускным безразличием отозвалась я. ― Так что там с общиной? Или ты передумал поручение хозяйки выполнять?
Он не передумал. За время чаепития я заочно познакомилась со всеми обитательницами Брусничного и была поставлена в известность об их способностях и образе жизни.
Жалейка или Сама ― глава, самая сильная и самая старая ведьма этого ковена. Не слишком умело играет на одноимённом музыкальном инструменте, но в магии и перевоплощениях ей равных нет. Может обернуться молодухой, зверем или бесплотным призраком, но к последнему умению прибегает редко, поскольку с возрастом увеличивается риск не вернуться к нормальной физической форме. Получает пенсию по старости, но не тратит её на себя, а полностью вносит в копилку общины.
Ключница ― правая рука главы. Ей сорок девять. Хранительница ведьмовского общака и специалистка по бесконтактному взламыванию замков любой сложности. Эта может даже банкомат уговорить, чтобы он ей без пин-кода и карты деньги выдал. Её дар притягивает финансовую удачу и позволяет богатству общины приумножаться.
Малинка ― всесторонне одарённая ведьма с хронической и неизлечимой клаустрофобией. Интроверт по натуре, но добрая, щедрая и безотказная. Она следит за порядком на придомовых территориях, может даже самое гнилое болото превратить в дивный, благоухающий сад, но слаба здоровьем, поскольку живёт не в доме, а на сеновале, где из четырёх стен в наличии имеются только две. Этой пятьдесят четыре года. Обожает малину в любом виде, за что и получила своё прозвище. На своём приусадебном участке выращивает разные сорта этой ягоды, а саженцы продаёт через Интернет. В городе у неё есть сын ― он помогает давать объявления, раз в неделю приезжает за заказами в ту самую деревню, где я провела одну ночь в обществе кошатника, и занимается рассылкой.
Филомена ― травница, специалистка по зельям и ядам. Поскольку мой магический талант имеет схожую природу, обучать меня будет, вероятнее всего, именно она, но характер у этой дамочки весьма неприятный. Если увидит во мне конкурентку ― добра не жди. Ей всего тридцать два года. В общину пришла несколько лет назад, но сразу же со всеми здесь перессорилась и в случае, если чем-то недовольна, угрожает бросить всё и уйти. Так, оказывается, тоже можно, но последствия выхода из общины одного из «источников» будут непоправимыми, поэтому другие ведьмы скрипят от злости зубами и во всём потакают зазнайке. Дружит она только с Малинкой, поскольку способности той полезны для выращивания редких растений. Материальная выгода от её проживания в Брусничном заключается в выполнении заказов на разного рода снадобья.
Веснушка ― укротительница всех видов зверей и назойливых насекомых. Её дар имеет только одно направление, но он очень сильный. Благодаря ей на ведьмовских подворьях активно несутся куры, плодятся гуси, утки и барашки, а единственная на всю деревню свиноматка приносит по двадцать поросят за раз. Мясо сдаётся какому-то городскому предпринимателю по очень выгодной цене. Белке сорок три года. Своё прозвище она получила за огненно-рыжие волосы и россыпь веснушек по всему телу. Это её воле подчиняются здешние медведи и другое зверьё. Её же стараниями в Брусничном никогда не бывает клопов, комаров, муравьёв, оводов и слепней, мошкары, змей и мышей. Но по деревне шастают ёжики ― их здесь все любят.
Целительница Софья ― единственная обладательница нормального для моего слуха «псевдонима». Ну, тут всё понятно ― это она вправила мне вывихнутую лодыжку, пока я валялась без чувств. Заговаривает зубную боль, без рентгена вправляет грыжи и сломанные кости и в принципе способна вылечить почти любой недуг, кроме душевного. Малинка ― её постоянная пациентка в том, что касается здоровья телесного, но исцелить клаустрофобию Софья, увы, не в силах. Ей шестьдесят семь. Источник дохода тоже понятен ― пенсия и неплохой заработок на тех, кто согласен на что угодно, лишь бы не идти в поликлинику. Софья уже нашла себе преемницу, которая сейчас завершает свои мирские дела и скоро должна приехать на ПМЖ в Брусничное. А нормальное имя ей разрешили иметь потому, что ненормальное не вызывает доверия у пациентов за пределами общины.
Ворчунья ― спец по морокам, иллюзиям, отводу глаз и запудриванию мозгов. Женщина ужасно ворчливая, всегда всем недовольная, но при этом отзывчивая и добродушная. Ей сорок шесть. Дар у неё редкий, такого прежде в общине ни у кого не было, поэтому наставница передала ей только силу, но не знания. Всему, что умеет, Ворчунья научилась сама.
Есть ещё пятидесятилетняя Каркуша, которую никто не любит за дурной глаз и способность к проклятиям, и Ветка сорока пяти лет от роду, которая могла бы стать ученицей Филомены, но по объективным причинам от этой чести отказалась и занимается исключительно вязанием салфеток и ковриков для общины и на продажу.
– А от обучения можно отказаться? ― уточнила я.
– Можно, ― ответил Уголёк. ― Это твоё личное дело, будешь ты развивать свой дар или нет. Если не захочешь, никто не заставит. Главное, чтобы установила связь с общим магическим корнем и оставалась здесь, а потом передала эту связь преемнице. Хоть на ушах стой, только другим не мешай и в чужие дела свой нос не суй. Испугалась, что Филомена тебя со свету сживёт?
– Это ещё вопрос, кто кого первым о тоски и бессилия завыть заставит. Я просто учиться не люблю, ― сообщила я.
Ну и коллектив! Когда пройду обряд посвящения, мне тоже прозвище придумают, чтобы проклятия суеверных людей не прилипали. И ведь, оказывается, у всех, кто здесь живёт, есть паспорта и прописка в разных уголках страны. Ведьмы эти пенсию получают, законный доход имеют и даже как самозанятые зарегистрированы. У них и бухгалтер наёмный где-то есть, который следит, чтобы все налоги уплачивались своевременно. А что живут в заброшенной деревне ― это никого не чешет. Их риски, их ответственность. Местные власти в курсе мистической подоплёки происходящего и особо свои носы сюда не суют. Ужас!
Глава 5
Домов в Лесном сохранилось довольно много благодаря тому, что пожары обходят это проклятое место стороной, а ведьмы в меру своих магических сил поддерживают порядок. Тот, в котором поселили меня, именуется «гостевым» и предназначен для временного размещения пациентов Софьи и прочих гостей. Он стоит на отшибе и отделён от основной территории Брусничного качественным мороком ― все, кто попадает сюда, видят вокруг только несуществующие гиблые топи и не суются дальше. Поскольку судьба моя уже вроде как была предопределена, но имелся запрет на прогулки за пределами «гостевой» зоны, Уголёк обрисовал детали на словах.
– Отсюда в поселение ведёт широкая тропа. Это совсем рядом, рукой подать. Улица там всего одна. Переселяться здесь не принято, поэтому после смерти наставницы ты займёшь её дом, а главой станет старшая по возрасту. Сама живёт в первом с этого края доме по левую сторону улицы. Следующий дом по-соседски делят Ключница и Ворчунья. Он двухкомнатный, так что никто никому не мешает. Третий по счёту такой же. Там живут Веснушка и Ветка. Четвёртый занимает Филомена. По правой стороне первым стоит дом Софьи. Дальше находится нежилой дом, который используется в качестве кладовой. Там хранятся травы, заготовки, соленья, варенья, хозяйственная утварь, запасные подушки и всё прочее. Потом сад Малинки и там же ― общий сеновал. Следующий ждёт ученицу Софьи, а последний по правой стороне занимает Каркуша.
Пока Уголёк доносил до моего сведения эту информацию, я старательно загибала пальцы и насчитала девять уцелевших домов, включая гостевой и кладовую. Девять ― прямо какое-то волшебное для этого места число.
– А зачем нужно искать преемниц, если можно решить проблему естественным путём? ― спросила деловито.
– Это как же? ― удивился мой собеседник. ― Преемницей может стать только женщина с природным даром, а такие по заказу не рождаются. В роду и мальчики бывают, и бесполезные потомки. Да и не каждый дар по наследству передаётся. Пока дождёшься появления подходящей наследницы по крови, пять раз от старости помереть можно. А это ещё и хозяйство веди, мужу угождай, детей расти… Деревня-то заброшенная. В ней по нынешним законам вообще жить не положено, а детям прописка нужна, образование, поликлиника. Очень неудобно. На стороне искать проще.
– А как же личная жизнь? От неё тоже отказаться придётся?
– Если мужик твой за тобой сюда поедет, его можно где-нибудь поблизости в окрестных деревнях или в городе поселить. Малинка так и сделала. Они, правда, всё равно развелись, но у неё хотя бы сын есть. А остальные от всего отказались, да. Но у Филомены полюбовничек имеется. Она ж молодая, прыткая. И забеременеть не боится, потому как в ядах многое понимает. У Веснушки тоже ухажёр раньше был, но давно уже на глаза не показывался. Да и зачем нужны мужики, если есть магия? Тяжёлую работу и прислуга вроде меня или Ждана выполнять может.
– А кто такой Ждан? ― вспомнила я, о чём хотела спросить этого милого, разговорчивого котика.
Он и правда милый, когда обмануть меня не пытается. Особенно умиляет, как он на солнце глаза прищуривает. Аж за ушком ему почесать в такие моменты хочется, но не заслужил пока. Да и не в моём он вкусе. Я люблю мужиков высоких, блондинистых, голубоглазых и чтоб телосложение спортивное. А этот ― котяра котярой, причём в полном смысле этого слова.
– Домовой он, ― ответил Уголёк на мой вопрос. ― Прежде здесь жил и Самой служил, но повздорили они сильно, потому он и ушёл из Брусничного. Неужели ты так и не поняла, что не с человеком дело имеешь? Это же очевидно. Он хоть и похож на старика обычного, но отличается всё равно сильно.
– Это тот старик, у которого я заночевать пыталась? ― уточнила я удивлённо. ― Он домовой?
– Ага. Глуповатый к тому же. Никак в толк не возьмёт, что не любую человеческую внешность копировать можно. В том доме уголовник жил. Помер давно, но дом память о нём сохранил, а Ждан её на себя примеряет.
– Поэтому у него на руках наколки то появляются, то исчезают?
– Ага.
– Обалдеть. И как же я его от обычного человека отличить должна была?
– По повадкам, ― ответил Уголёк. ― Да ты не расстраивайся. Ждан в подделке чужой личности большой мастер. Таких актёров днём с огнём не сыщешь. Он, когда здесь жил, над Веткой часто подшучивал. Хозяйка отлучится по делам, а он ею прикинется и поручения нелепые раздаёт. Ветка же отказалась дар свой развивать, вот и не могла отличить, с кем дело имеет. Влетало ему потом за это, конечно, но и ей наука была.
– А почему он ушёл?
– С Глашкой не ужился. Он кошек любит. При нём в хозяйском доме их дюжины две было и вокруг дома ещё столько же шастало. А зимой все в дом забирались погреться. Сама не возражала, но бранила Ждана, если на столе или в еде шерсть находила. А потом она Глашку принесла с крылом сломанным. Птицу эту заносчивую все коты сразу же невзлюбили, но она первая начала. То одного в голову клюнет, то другого за хвост цапнет. А потом летит к хозяйке и жалуется, что лохматые ей перья повыдрали. Дело осенью было, холодно уже. Сама велела Ждану всех кошек на улицу выгнать, а он обиделся и попытался к Веснушке на постой напроситься, но та отказала.
– Почему? Она же живность любит.
– А как чужого слугу у себя селить? Так нельзя. Вот и закончилось всё это тем, что Ждан насовсем из Брусничного ушёл. От обиды теперь козни хозяйке строит. Тебя спрятать хотел. Дом-то, в котором он поселился, не бесхозный. На продажу выставлен, потому электричество и не отключено. А место такое, что жильё это долго продаваться будет. Кошки к тому же. Запах ничем не выведешь ведь. Сносить если только старое и строить новое.
– Хм… ― многозначительно изрекла я, приняв к сведению и эту странную информацию тоже. ― Всё понятно, конечно, но если Глашка ваша обычной вороной была, то как в человека превращаться может? И ты тоже.
– А это заслуга хозяйки, ― расплылся в благоговейной улыбке мой собеседник. ― Она душу человеческую с любым зверем или птицей связать может. Радости от этого немного, кроме способности облик менять, но и пользы тоже немало. Ведьмам без прислуги тяжко. У Малинки, например, Боня есть. Он кабан. Землю хрюкалом своим рыхлит получше любого плуга. И сорняки заодно выедает. А в человечьем обличье воду вёдрами таскает или навоз с других подворьев. И кормить не надо ― сам кормится. А у Веснушки белочка в помощницах. Её так и зовут ― Белка. Маленькая девчушка, шустрая и по деревьям лазает ловко.
– Как можно душу человека со зверем связать? ― произнесла я задумчиво.
– Магией, ― невозмутимо ответил котик. ― Человек, например, помер, а душа его по какой-то причине на этом свете задержалась. Если найти причину и желание покойного выполнить, то душа эта должником становится и служить тебе обязана.
– И какие же долги тебя прислугой сделали?
– А я не помню, ― беззаботно отозвался Уголёк. ― Никто из слуг своего прошлого не помнит. Можно у хозяйки спросить, она точно знает, но та жизнь ведь уже закончилась. Какой смысл о ней печалиться?
– Логично, ― согласилась я и вздохнула, осознав, что ещё немного, и у меня тоже крыша начнёт съезжать набекрень, как у всех здешних обитателей.
Домовые, оборотни, ведьмы… Лешего только для полного комплекта не хватает и русалки в речке. Можно, конечно, поинтересоваться их наличием, но я пока не готова принять ещё и такое. И без этого время от времени появляется желание глупо хихикнуть.
Телефон разрядился полностью, поэтому теперь даже точное время узнать было негде. Уголёк сказал, что если меня интересует, когда будет обед, то нужно ориентироваться на кукушку ― её «ку-ку» в дневное и вечернее время означает, что можно бросать все дела и отправляться за своей порцией пищи к тому, чья очередь готовить. Сегодня кашеварит Ворчунья. Готовит она не ахти как, всё больше пресное, но булочки у неё получаются очень вкусные. В гостевом доме, увы, своей кухни нет, иначе можно было бы самим что-нибудь приготовить.
– А как вы живёте без холодильников? Всё портится же, ― спросила я, чтобы отвлечься от сосущего чувства голода.
– Ну раньше же люди как-то жили без этого, ― напустив на себя важный вид, заявил Уголёк. ― Солим, вялим, сушим, квасим, маринуем. Чему холод нужен, то в погребе хранится. А мяско не храним, сразу съедаем. Ртов-то много. Не успевает испортиться. Ну и свиньи ведь ещё есть. Что мы не осилим, то они с радостью слопают.
«Ага. С таким скромнягой, как ты, свиньям, наверное, мало что перепадает», ― подумала я, но вслух эту мысль не озвучила. Незачем информатора лишний раз обижать, он мне ещё пригодится. Если верить его словам, то жизнь ведьмовская не такая уж и напряжная. Раза три в месяц еду готовить на всех ― это я могу, если продукты есть в наличии. Не шедевры кулинарного искусства, конечно, но борщ или солянку сварить, котлеток нажарить ― запросто. Нужно ещё какой-то вклад в казну общины вносить ― тоже не проблема. Ведьмы здешние к месту привязаны, но по соседним деревням всё же ходят и иногда в город отлучаются на денёк-два. Если дольше отсутствуют, то связь с корнем общины слабеть начинает, но желающий ищет способы, а не причины. Статьи можно и на обычной бумаге писать за неимением электричества. Потом ездить в цивилизованные места, перепечатывать тексты в электронную форму и публиковать их за денежку на заинтересованных ресурсах. Приспособиться не сложно. Но для начала всё равно нужно диплом получить и институту на прощанье ручкой помахать. И Эдик ещё… Он принципиальный. Образование высшее экономическое. Сейчас в столице стажируется, а потом его в банк работать возьмут ― всё уже согласовано. Бросать карьеру в самом начале ради меня он точно не станет. И в захолустье это не поедет, потому что ему для жизни комфортные условия нужны ― квартира, отопление, кондиционер, магазины все чтоб в шаговой доступности, дороги хорошие. Городской он, и с этим ничего не поделаешь.
Даже не заметила, как начала размышлять о своём переезде в Брусничное. Когда поймала себя на этих мыслях, аж слюной подавилась. С чего бы мне об этом думать? Не-не-не. Я хоть и решила пока плыть по течению, но не в омут же с головой нырять. Всего второй день здесь, а уже готова от нормальной жизни и тщательно спланированного будущего отказаться? У меня предварительный договор о сотрудничестве с издательством. Когда диплом получу, смогу официально туда штатным корреспондентом оформиться. Если начальство будет мной довольно, то и должность редактора не за горами. Всё продумано, путь к цели намечен, а я до старости в лесу комаров кормить собралась? Фигушки! И ещё мы с Эдиком этой осенью расписаться планируем. Накоплений для пышной свадьбы нет, поэтому всё будет по-простому и в кругу семьи, но факт остаётся фактом. С чего бы мне от личной жизни захотелось отказываться? В этой дыре и мужики не живут, и дети не приветствуются. Пусть мне тут хоть мёдом намажут и сундук с брульянтами сверху поставят, я не останусь и не вернусь. Даже думать об этом смешно.
– Слышишь? Кукует, ― подняв вверх указательный палец, сообщил Уголёк, а его физиономия расплылась в счастливой гримасе предвкушения. ― Сейчас Глашка тебе обед принесёт.
– Тебя хозяйка вообще не кормит что ли? ― усмехнулась я.
– Почему это? ― возмутился он. ― Кормит, конечно, но по меркам кошачьего рациона. Утром блюдечко молока и миску каши ставит, а вечером может и мяском побаловать, если у неё настроение хорошее. Жаловаться не на что. Мышей и ящериц, опять же, в лесу полно. А если птицу готовят, то и кости все мне перепадают.
Я представила, как он ест ящерицу, и ещё раз утвердилась в своём намерении слинять отсюда при первой же возможности. Здесь, конечно, интересно всё, но пора уже и честь знать. Голова вроде бы больше не кружится, нога не болит… Сегодня как раз полнолуние. Пережить эту ночь и все обряды, а потом ― бежать, сверкая пятками. И никому ничего не рассказывать об этом месте, потому что меня тогда точно к психиатру на лечение отправят.
Глава 6
«Сейчас я буду кушать! Сейчас меня покормят!» ― радостно пело моё подсознание голоском мультяшной Маши, когда за синей калиткой многообещающе замаячил чей-то силуэт. Но это оказалась не Глашка с обещанным мне обедом, а приятной внешности женщина возраста поздней осени. Одета она была в вязаную серую кофту поверх тёмно-синей блузки и клетчатую серую юбку до пят, из-под подола которой при ходьбе выглядывали глянцевые мыски резиновых калош. На голове незнакомки красовалась корона, свёрнутая из светло-русой с проседью косы. Очень толстой и очень длинной косы, насколько можно было судить по высоте причёски.
– О, Софья пожаловала. Сейчас скажет, что к твоей шишке на лбу нужно было холод прикладывать, а от меня опять пользы никакой, ― вполголоса проворчал Уголёк и почтительно поклонился целительнице.
– Уголёк, тебя Сама зовёт, ― не впечатлилась она его приветствием, перевела взгляд на меня и нахмурилась. ― Ко лбу нужно было холод прикладывать. Ну что за бесполезный кот? Ничего поручить нельзя.
Упомянутый кот предпочёл ретироваться ― сменил человеческий облик на кошачий и упрыгал в том же направлении, откуда пришла Софья. У меня его трансформация вызвала вполне объективный шок, выйти из которого помогло только настойчивое пощёлкивание чужих пальцев перед носом.
– Ой, извините! ― спохватилась я. ― Здравствуйте!
– Да уж поздоровее тебя буду, ― прозвучало в ответ. ― Как себя чувствуешь? Не тошнит? Голова не кружится? Синяка на лбу не останется, но болеть может долго.
Я потрогала припухлость над бровью и сообщила целительнице, что всё не так плохо, как выглядит. Даже не больно, если руками не лапать. Она в ответ посмотрела на меня пристально, поставила на крыльцо корзинку, с которой пришла, и выудила из неё самый что ни на есть медицинский молоточек, каким неврологи любят стучать по коленкам.
– Сюда смотри, ― указала на инструмент и начала водить им из стороны в сторону перед моим лицом.
Я успешно выдержала все положенные испытания и даже с первого раза попала в собственный нос указательными пальцами. После этого стандартного действа Софья присела у моих ног на корточки и бесцеремонно покрутила обе моих ступни.
– Не больно?
– Нет, ― честно призналась я.
– Кости у тебя крепкие, здоровьем природа тоже не обделила, но в остальном ты на редкость слабая, ― такой был вынесен вердикт.
– В остальном? Это в чём? ― уточнила я.
– У одарённых людей помимо всех известных тебе систем жизнедеятельности есть ещё одна, отвечающая за циркуляцию магической силы, ― началась увлекательная лекция, а моя наставница при этом присела рядом со мной на верхнюю ступеньку крыльца. ― Состоит эта система из подобия мешочка, в котором копится энергия, и каналов, которые распространяют её по телу. У таких, как ты, кто дар свой развивать никогда не пытался, каналов всего два, и работают они на сброс излишков энергии в землю через ноги. Мешочек, его ещё называют вместилищем силы или духа, не безразмерный. Он изначально может быть больше или меньше стандарта и поначалу имеет очень плотную оболочку, из-за чего магия уходит из тела и не накапливается. Твой совсем маленький, а каналы очень тонкие.
– И? ― изобразила я заинтересованность.
– Сложно тебе будет дар Жалейки перенять. В несколько этапов это делать придётся, ― сочувственно ответила мне целительница. ― У неё сила великая, а ты зелёная совсем. Не по тебе эта ноша. Жаль, что времени на твоё развитие мало очень.
– Ну так я ведь могу за пределами общины практиковаться, ― с умным видом заметила я. ― Мирских дел у меня много осталось, месяца на три точно растянутся. Или этого мало?
– Для того, чтобы столько силы разом принять, и десяти лет круглосуточной практики не хватит, ― прозвучало в ответ. ― Ладно, не бери в голову. Всё решаемо. Сначала нужные каналы откроем и имеющиеся расширим, чтобы тебя от избытка счастья не разорвало, а потом посмотрим, что с вместилищем сделать можно.
– Я вот не совсем понимаю разницу между даром, силой и способностями, ― сощурилась я подозрительно. ― Можете объяснить неучу?
– А что тут понимать-то? ― пожала Софья плечами. ― Дар или есть, или нет. Это определяется по наличию в организме магической системы. Сила определяет масштабы дара. А те или иные способности диктует его природа.
– А что передаётся от наставницы к преемнице?
– Только сила.
– Но ведь она у меня уже есть. Мало, как вы сказали, но всё же своя собственная. А если с чужой не подружится?
– Сила у всех одинаковая, ― ответила целительница. ― А эффект от её использования зависит от природы дара и способностей.
– То есть дар сам по себе, а сила сама по себе?
Она посмотрела на меня долгим пристальным взглядом и прямо спросила:
– Ты издеваешься что ли?
– Ага, ― честно призналась я. ― Вы сами-то разве сходу поверили, что у вас дар есть и целительские способности? В моём восприятии мира всё это звучит полной чушью. Я вчера впервые в жизни кота говорящего увидела. Это уже немного странно и не совсем приемлемо, но с существованием оборотней я смириться согласна. Что же до всего остального, то с этим серьёзные проблемы имеются.
Она понимающе кивнула.
– Все поначалу не верят. Есть такие, которых и котами говорящими не убедишь. Ты хотя бы спокойно всё воспринимаешь, если не считать вчерашней паники, но для первой реакции это было нормально. Не безнадёжная ― уже сокровище.
– Ваша преемница в истерике билась что ли? ― усмехнулась я.
– Как раз наоборот, ― прозвучало в ответ с тёплой улыбкой. ― У меня образование медицинское, я фельдшером здесь недалеко много лет проработала, поэтому люди, что в окрестных деревнях живут, хорошо меня знают и с доверием относятся. А Незабудка не местная. Дар у неё приличный и с моим схожий, но с оттоком силы такие же проблемы были, как и у тебя. На боли во всём теле жаловалась, а обследования никаких результатов не давали, вот она через общих знакомых ко мне на консультацию и напросилась. А для лечения доверие нужно. Первый сеанс всегда на снятие боли и острых симптомов нацелен, чтобы пациент облегчение почувствовал и доверием проникся, а дальше уже в ход идёт магия. Эта упёртая оказалась, ничем её не проймёшь. Я ей боли сняла временно, а она следующий сеанс пропустила и с претензией вернулась, что моё лечение не помогает.
– А вы деньги берёте за свои услуги?
– Конечно, беру. Кто ж за бесплатно работать-то станет?
– Вообще вроде как не положено, ― заметила я. ― Если дар от природы бесплатно достался, то и делиться им с окружающими тоже нужно безвозмездно.
– С такими убеждениями ты быстро с голоду ноги протянешь, ― фыркнула Софья. ― Не положено ей… Вот и Незабудка такая же ― со своим уставом в чужой монастырь. Ещё и учить меня начала, как правильно энергетические потоки распределять, чтобы чакры за Карму не цеплялись. Поначитаются ереси в интернетах, аж волосы порой дыбом встают.
Я представила её длиннющую косу торчащей вверх, заставила себя не заржать в голос и поинтересовалась:
