Страница 4 из 6
– А почему Незабудка?
– Глаза у неё голубые.
– А-а-а, ― понимающе протянула я. ― Интересно, какое у меня здешнее имя будет?
– Так оно у тебя уж есть, ― огорошила меня новостью собеседница. ― Царевна ты. Уж все в общине знают.
– Царевна? ― скривилась я. ― Это с какого перепугу?
– А кто Глашку заставил госпожой тебя величать? Ей-то по статусу положено, но Филомена, например, скорее удавится, чем такое произнести сможет. Да и Жалейке как-то тоже не пристало ученицу госпожой называть. Она глава общины всё-таки. Какое-никакое, а самоуважение должно быть.
– Да я же просто так ляпнула, ― расстроилась я.
И чего расстроилась, если всё равно оставаться здесь не собираюсь? Пусть хоть ночным горшком величают, лишь бы это безумие поскорее закончилось. А они злопамятные какие все! Слова лишнего сказать нельзя.
– А вот и Глашка с обедом! ― первой увидела Софья идущую к нам от калитки ворону с корзинкой, висящей на руке. ― Пойду я тоже обедать. Вечером сильно не наедайся, а то потом во время обряда стошнить может.
– От вида кровавых жертвоприношений? ― уточнила я.
Она снова посмотрела на меня задумчиво и спросила, как я с таким чувством юмора умудрилась до своих лет дожить. Травы, они, оказывается, во время обряда в костёр кидают, а на запах у всех новичков разная реакция. Многих тошнит.
– Уже и с Софьей поцапаться успела? ― окатила меня ненавистью Глашка, чуть ли не швырнув корзинку мне под ноги.
– А кто мне запретит-то? ― съязвила я. ― Искать другую преемницу для главы у вас времени нет, поэтому терпите такую.
– Много мнишь о себе, выскочка, ― подбоченилась пернатая. ― Ещё в общину не вошла, а уже зазналась!
– Я такая, да, ― согласилась я, поднимая корзинку со своим обедом. ― А если хамить будешь, попрошу наставницу научить меня душу человеческую от птичьего тельца отделять. Хоть способностей у меня и маловато, но целеустремлённый человек может многое. Не надоело ещё в слугах ходить?
Это я знатно погорячилась. Откуда мне было знать, что прислуга, очеловеченная магическим способом, судьбе своей вовсе не рада? Уголёк как-то упустил из внимания этот момент. А ворона моментально сменила гнев на милость и начала смотреть на меня, как на божество ― мне аж неуютно стало. Послала её к чёрту и в доме спряталась. Теперь не отвяжется ведь. Будет ходить следом и всячески выслуживаться.
Вот опять ― я завтра покинуть это проклятое место собираюсь, а мысли всё равно в другое русло сворачивают, словно какая-то часть меня уже всё решила и намерена здесь остаться. Но я-то этого не хочу. Да и какой нормальный человек на моём месте захотел бы? Вернусь домой, куплю себе бутылку вина, напьюсь в одиночестве, а потом буду думать, что всё это мне в пьяном бреду привиделось. Хотя… Так придётся закладывать за воротник на протяжении всей работы с собранным материалом. Моя печень спасибо за это не скажет.
В корзинке обнаружились одноразовые пластиковые контейнеры с гороховым супом, картофельным пюре и каким-то тушёным мясом ― на вид и запах либо утка, либо кролик. «Угольку сегодня гора костей достанется», ― подумала я, расставляя свой обед на столе. Вместо привычного хлеба в чистую тряпицу были завёрнуты две свежие ржаные булочки. Под ними в индивидуальной упаковке нашлись пластиковые вилка и ложка, пакетик соли, зубочистка и пара салфеток ― в лучших традициях фастфудной забегаловки. И пластиковый стакан с крышкой. «Боги, пусть там будет кофе!» ― мысленно вознесла я молитву, но в стаканчике оказался компот из сухофруктов. Ну и ладно. Кофе я и дома попью.
Пока обедала, задумалась о том, как ведьмы утилизируют всю эту пластиковую тару ― сжигают что ли? Выбрасывать вредно для окружающей среды, сжигать вроде как тоже можно далеко не всё. И сколько нужно такой посуды на всю их ведьмовскую ораву? Это ж разориться можно на одних только вилках! Или у всех посуда своя, а такое расточительство только в отношении гостей предусмотрено?
Еда, кстати, оказалась очень вкусной, так что зря Уголёк на Ворчунью напраслину возводил. Я готовлю гораздо хуже, а мясо у меня таким нежным и сочным вообще никогда не получается. Вроде и всё правильно делаю, по рецептам, а результат всё равно не оправдывает ожиданий. Проще говоря, съела я всё и заочно выразила повару благодарность, а грязную посуду аккуратно сложила обратно в корзинку..
Уголёк так и не вернулся. Погода совсем испортилась, и из серых облаков начал цедить противный дождичек. Гулять, естественно, желание пропало, да и где? От забора до забора среди ромашек? Скучно. Улеглась на топчан, закинула руку за голову и задумалась о своей дипломной работе. Всё, что мне здесь влили в уши, для неё не годится. Упомянуть можно, что здесь сектантки чокнутые живут, но только вскользь. Пофоткать я уже ничего не успею ― до завтра телефон разрядится окончательно. Но здесь ведь никто из комиссии и не бывал, да? Можно вставить в презентацию фоточки других мест и заброшенных развалюх ― кто проверять будет? Помимо официальной исторической информации добавлю и местную легенду для объёма. Страниц на восемьдесят воды точно налью, а больше и не надо. Про ритуалы с обрядами тоже добавить можно. А почему нет? Другим кураторы помогают план составлять, литературу подбирать и даже тексты редактировать, а мой меня лесом послал в прямом смысле этого слова. Если неправильно что-то сделаю ― все претензии не ко мне. Если до защиты ему итог своих стараний покажу, он же к каждой букве прицепится. На Глашку характером похож ― такой же гадкий.
Пока размышляла о насущных проблемах, день начал клониться к вечеру. Серое небо за окном окончательно потемнело. Кукушку я не слышала, но ужин Глашка принесла ― гречневую кашу с куриной котлетой и салат из каких-то трав. И керосиновую лампу под потолком зажгла, чтобы я в темноте ненароком не убилась, когда от топчана к столу идти буду. Я ещё сытный обед переварить не успела, поэтому съела только котлетку, а потом почти сразу за мной пришла Сама.
– Идём, ― говорит. ― Пора начинать.
На душе как-то сразу очень неприятно стало. Интуиция подсказывала, что ничем хорошим это не закончится, но если я сейчас упираться начну, кому от этого лучше станет? Запрут меня до следующего полнолуния, чтобы одумалась, и дело с концом. Лучше уж гордо идти навстречу неизвестности, чем позориться, когда тебя туда волоком притащат. Да и что я теряю? Завтра в это же время я уже буду сидеть дома в горячей ванне, потягивать белое полусладкое и посылать всех здешних ведьм туда, где им самое место ― в ад.
Глава 7
Холодно, сыро, страшновато. Зимой, когда ночи тёмные, наверное, ещё страшнее было бы, но в густых сумерках приятного тоже мало. Старушка провела меня через скрывающий поселение морок, но желания любоваться на местные достопримечательности как-то уже значительно поубавилось. Как и говорил Уголёк, к основной части Брусничного от гостевого домика вела широкая и чистая тропа. Из-за дождя она стала скользкой, поэтому я два раза чуть не растянулась на ней во весь рост. Пришлось сосредоточиться на том, что под ногами, а не на ландшафтных красотах, которых, к тому же, всё равно не было толком видно.
– Входи, ― разрешила Сама, толкнув первую же калитку по левой стороне улицы.
Уголёк говорил, что это её дом ― тот самый, который мне по наследству достанется. Двор я не разглядывала, но два окна сияли характерным для примитивного освещения желтоватым светом. «Внутри они что ли костёр развели?» ― подумала и сразу забыла об этом, поскольку споткнулась о крыльцо и снова чуть не упала.
– Да что ж ты такая неуклюжая-то? ― проворчала ведьма за моей спиной. ― Как будешь ночами тёмными по лесу ходить?
– Ночами тёмными я буду спать, ― уверенно ответила я и поднялась по деревянным ступеням.
– Ну-ну, ― многозначительно прозвучало сзади.
Изба, как и положено, началась с сеней, лишённых окон. Там вообще царила кромешная тьма, поэтому я споткнулась ещё и об ведро, чем оповестила о своём приходе собравшихся. Когда вошла в просторную комнату, освещённую множеством расставленных повсюду свечей, на меня сразу же вытаращились девять пар глаз ― восемь принадлежали членам общины и одна Глашкина, причём последняя сияла искренним подобострастием.
– Добрый вечер! ― поприветствовала я присутствующих.
Они расположились по обе стороны большого стола на длинных лавках. Место во главе дожидалось хозяйку дома, а для меня была приготовлена высокая колода у оставшегося свободным пространства. Не знаю, зачем, но я заглянула под стол и даже испытала странное удовлетворение, когда увидела, что ведьмы тоже сидят на колодах, поверх которых положены голые доски. Наверное, я всё-таки мелочная, если меня способна обрадовать подобная ерунда. А для Самой всё же был приготовлен добротный деревянный стул ― она глава, ей положено. Глашка стояла столбом рядом с этим стулом со смиренным видом вышколенной прислуги.
– Присаживайся, ― разрешила мне старушка и начала по очереди представлять своих подружек, которые не сочли нужным даже ответить на моё приветствие. ― Софью ты уже знаешь. Рядом с ней сидят Веснушка, Малинка и Ветка. А здесь ― Ключница, Ворчунья, Филомена и Каркуша. Места за общим столом всегда распределяются по уровню магической силы.
«Ага. Ветка и Каркуша, значит, самые слабые», ― сделала я вывод и без особого интереса прошлась взглядом по лицам женщин. Одеты в этот раз все были одинаково ― в тёмно-зелёные плащи-дождевики с широкими капюшонами, откинутыми на спину. Только у Самой плащ был ярко-жёлтого цвета, но она ведь глава, поэтому должна выделяться. Что же до лиц… Примечательной внешностью могли похвастаться только Софья из-за её толстенной косы и почтенного возраста, Веснушка ― из-за россыпи веснушек и вьющихся рыжих волос, собранных на макушке в пушистый хвост, и Филомена ― из-за глаз такого же ядовито-зелёного цвета, как кончики моей причёски. Остальные показались мне неинтересными, хотя Ветка отличалась от других очень высоким ростом, а у Ключницы на щеке справа от носа красовалась крупная родинка.
– Для начала ты должна кое-что подписать, ― сообщила мне глава общины, заняв своё место. ― Глашка, дай ей документ.
Ворона в мгновение ока оказалась рядом со мной и положила на стол обычный на вид лист бумаги, в верхней части которого было крупными буквами напечатано: «СОГЛОШЕНИЕ О НЕ РОЗГЛОШЕНИИ». Дальше я даже читать не стала ― отодвинула от себя этот шедевр безграмотности, вопросительно приподняла бровь и уставилась на старушку, сидящую напротив.
– Шутить изволите? Даже если учитывать, что эта бумажка никакой юридической силы иметь не будет, мы вообще-то договаривались, что я смогу использовать всю полученную здесь информацию для дипломной работы. О каком «не розглошении» может идти речь?
– Ещё не прочла, а уже претензии появились, ― сверля меня недобрым взглядом зелёных глаз, произнесла Филомена.
– Про силу документа я объяснить могу, ― подала голос Ключница. ― Он не юридический, а магический. Составлен, может, и не по всем правилам, но отпечатан на зачарованной бумаге. После того, как подпишешь, за нарушением немедленно последует наказание. Может чесотка начаться беспричинная, волосы выпадут, зубы болеть начнут, волдыри по всему телу…
– Достаточно, ― оборвала её вдохновенную речь глава ковена. ― Не запугивайте девочку, она и так в ужасе.
– Что-то не заметно, ― проворчала себе под нос Ворчунья.
Глава посмотрела на неё строго, а потом обратила свой взор на меня и по-директорски сцепила пальцы рук на отполированной до блеска столешнице в замок.
– Ты прочти до конца-то.
Я ответила ей долгим взглядом, придвинула листок и начала вслух:
– Мы, Некоммерческое партнёрство «Ковен Девяти», настоящим соглОшением…
Каркуша выдернула документ из моих рук, пробежала глазами по строкам и одарила меня негодующим взглядом.
– Нет здесь ничего такого. Завязывай придуриваться, Твоё Высочество. Не в цирк пришла.
«Соглошение» снова вернулось ко мне. Ведьмы хором вздохнули и недовольно поджали губы. А у меня внутренний протест, я ничего с собой поделать не могу.
– Не хочу я ни читать это, ни подписывать, а заставить меня вы не можете, потому что на всё нужно моё добровольное согласие.
– Вот тут ты ошибаешься, принцесса, ― снова подала голос Филомена, а её зелёные глаза начали неприятно светиться. ― Добровольное согласие нужно только на вступление в общину. Оно даже на передачу силы не требуется, не говоря уже о принудительном расширении и открытии магических каналов. После пыток, например, человек согласен на всё, лишь бы его больше не мучили. Это тоже изъявление доброй воли, ведь выбор всё ещё остаётся.
– Именно так, ― пробубнила Ворчунья себе под нос.
– Ну хватит, ― снова осадила злобных подружек Сама. ― Так мы до рассвета ничего не сделаем. Тайна касается только обрядов, рецептов, магии как таковой и прочих внутренних дел. Ежели Царевна не желает её хранить, то можно ведь пока и не раскрывать ничего. Слуха и зрения лишим на время, чтоб в тайны наши не проникла, а подпись и потом поставить можно. На обряд-то согласие устное есть.
– У неё же травма, ― вмешалась Софья. ― Вряд ли вмешательство в чувства на пользу будет. А ну как на всю жизнь глухой и слепой останется?
– Если вдобавок немой станет, я возражать не буду, ― вставила своё слово Филомена.
Вот ведь змеюка какая! Прав был Уголёк ― я ей ещё ничего плохого не сделала, а она уже на меня бочку катит.
Пока тётки решали, можно ли меня оглушить и ослепить, и не помешает ли это обряду, я всё-таки прочитала «соглошение» и, повинуясь инстинкту самосохранения, спросила:
– Кровью подписывать?
Ветка сбоку насмешливо фыркнула. Другие присутствующие уставились на меня, как на безумную. Глашка услужливо положила передо мной на стол обычную шариковую ручку. Ну да. Зачарована ведь бумага, а не текст. И магия, небось, такая, что и электронная подпись сработала бы. В этот раз победа на их стороне, ладно.
– И ещё вот это… ― подсунула мне ворона другие документы.
Ведьмы дружно зашикали на неё и начали махать руками, жестами давая понять, что необходимости в заверении моей подписью других клятв и обещаний пока особой нет.
– Не нужно? ― удивилась она.
– Убери это, ― распорядилась Сама и сокрушённо покачала головой, глядя на меня. ― Как же с тобой всё сложно-то. Обещанное получишь в полной мере, не сомневайся. Уголёк сказал, что у тебя телефон разрядился, а ты фотографии сделать хотела. Мы и это обеспечить можем. Утром завтра возьмёшь у Ключницы под роспись фотокамеру и батарейки. Вернёшь потом, как с делами своими мирскими управишься. Аппарат новый, с него можно снимки на компьютер перекинуть. Информацию для работы твоей тоже дадим. Историческую, фольклорную ― какую хошь. Ежели старые чёрно-белые фотоснимки интересны, то и они имеются, но немного. Я ничего не упустила?
– Вы мне ещё кота обещали, ― напомнила я.
– Уголька я тебе обещала за учёбу прилежную, ― прозвучало в ответ. ― Хоть и старая уже, но с памятью у меня пока всё в порядке. Ежели учиться откажешься, то и кота не получишь. Дар у тебя с Филомениным схожий, так что от её слова всё зависеть будет.
Ясно. Котик мне не светит. Не очень-то и хотелось, если честно. Если я оборотня домой притащу, а Эдик это чудо в человеческом облике увидит, как объясняться буду? Интересно, конечно, говорящего кота в прислуге иметь, но я в нормальном мире живу, Угольку там не место.
– Теперь о том, что должна сделать ты, ― продолжила старая ведьма. ― До восхода луны ещё время есть, поэтому сейчас тобой займётся Софья. Обряд простой, но нужно, чтобы ты могла свою собственную магическую силу с корнем общины связать, а у тебя все нужные каналы закрыты. Сила травника и алхимика от знаний и стараний происходит, поэтому нужно задействовать голову и кончики пальцев.
– Это как? ― подозрительно сощурилась я.
– Акупунктурой, ― охотно ответила Софья. ― Не бойся, у меня всё стерильно.
– Это больно? ― на всякий случай уточнила я.
– Сама процедура безболезненная, но в принудительном открытии каналов приятного мало, ― сочувственно прозвучало в ответ.
Ну и попала! Их десять, включая ворону, а я одна. Силы не равны ― скрутят и всё равно по-своему сделают. А особо злобные ещё и попинают от души. И что делать?
– После я покажу тебе, как энергию в нужное русло направлять, ― продолжила Сама. ― Ничего сложного в этом нет, нужно будет просто сосредоточиться и фантазией воспользоваться.
Ветка осторожно тронула меня за вспотевшую руку и сообщила:
– На самом деле, когда Софья каналы открывать будет, достаточно полностью расслабиться. Так вообще ничего не почувствуешь, кроме лёгкой тревоги.
– Спасибо, ― поблагодарила я её за заботу.
– Обряд в особом месте проводится, поэтому Глашка выдаст тебе калоши и дождевик, ― закончила глава ковена и недовольно поморщилась. ― Погода подкачала, конечно. Придётся жидкость для розжига использовать, чтоб костёр развести. Невелика беда, но не по традиции. Нехорошо это.
– А вы разве силой воли огонь создавать не умеете? Ведьмы же, ― с видом знатока поинтересовалась я в надежде на очередную порцию убийственно-снисходительных взглядов, но в ответ услышала:
– Сейчас в общине нет таких умельцев. Дар управления стихиями самый редкий. Наставница Каркуши была такой, но передать, увы, смогла только силу без умений.
Каркуша выпрямила спину и гордо подтвердила:
– Чистая правда. Мышаня и тучи разогнать умела, и град вызвать, и пламя без спичек разжечь. Жаль, что преемницу с нужным даром найти не смогла.
– А почему Мышаня? ― спросила я.
– Она крыс любила, ― ответила мне Веснушка. ― Белых таких, с красными глазками-бусинками. Крысы долго не живут, поэтому приходилось в городе у заводчиков время от времени новых покупать. Когда Мышаня умерла, Уголёк её последнюю питомицу слопал.
Кто бы сомневался. Он сам говорил, что в лесу за мышами и ящерицами охотится.
– М-да… ― с ностальгическим выражением лица произнесла Сама. ― Прежде община наша сильнее была. Мельчают ведьмы. Ни барьерной магии теперь нет, ни стихийной, ни предметной. Даже амулеты слабыми получаются. Ладно, девоньки. Охами и вздохами не вернёшь ничего, а у нас каждая минута на счету. Отойдите все, чтоб Софье удобнее было, а ты, Царевна, на стол ложись. Ежели сама не ляжешь, помощников, как видишь, в избытке. Ветка, запри дверь, чтоб за Ее Высочеством по лесу опять гоняться не пришлось.
Я уколов с детства стараюсь избегать. Не боюсь, но и любви особой к таким процедурам тоже не испытываю, а они в меня иголками тыкать собрались. Софья на словах объяснила, что нужно задействовать пальцы и какие-то три точки на голове. Пальцы ― это ж самое чувствительное.
– У меня лидокаиновый спрей есть, ― доверительно сообщила целительница. ― Просроченный, правда, но ещё работает. Я проверяла. Ложись, не бойся.
Не драться же с этой толпой чокнутых, правильно? Но и в руки им без страха и сомнений даваться тоже было бы странно. Я мешкала. Ведьмы ворчали недовольно. Софья и Сама пытались меня подбодрить и заверить в том, что никакую инфекцию не занесут, а мой внутренний голос настоятельно рекомендовал бежать. Куда бежать? В окно? Одна шишка у меня на лбу уже есть, достаточно. Уповая на то, что образование фельдшера не позволит Софье совершить непоправимое, я разлеглась на столе, вытянула руки вдоль тела ладонями вверх, закрыла глаза и попыталась расслабиться, когда явственно услышала голос Филомены:
– Хоть бы кроссовки свои грязные сняла, когда на стол лезла. Никакого воспитания.
– Не обращай на неё внимания, она всегда занудой была, ― шепнула мне Софья.
Это я могу, но расслабиться всё равно не получалось довольно долго. Пока целительница пшикала мне на пальцы обезболивающее и возилась с руками, было ещё терпимо, а когда дело до головы дошло, я разволновалась.
– Смирно лежи, а то всё заново начинать придётся, ― прозвучал строгий приказ.
Глава общины шикнула на своих подружек, чтобы их болтовня не мешала моему магическому усовершенствованию. «Ты сама на этот ужас подписалась, так что расслабь булки и терпи», ― сказала я самой себе, прислушиваясь к ощущениям. Когда иголками в голову тычут, приятного мало.
– Чувствуешь прилив силы к рукам и голове? ― спросила Софья.
– Чувствую, что надо было посетить отхожее место, прежде чем идти сюда, ― ответила я.
– С этим придётся немного потерпеть, ― усмехнулась целительница. ― Другие посторонние ощущения есть?
– Нет.
– Хм… Странно.
Странность привлекла внимание других присутствующих. Вокруг меня собрался целый консилиум. Из взволнованной болтовни я поняла только, что отсутствие реакции организма на изменение магической составляющей ― явление ненормальное. С технической точки зрения всё прошло идеально, нужные каналы раскрылись, но при этом я должна была вспотеть, покрыться мурашками, покраснеть, начать жаловаться на плохое самочувствие или ещё что-нибудь. Любой отклик тела был бы естественным, но у меня не обнаружилось вообще никакого.
