Вот с тех самых пор, этот триггер и возник. И сейчас я начинала неистово злиться, и сильнее сопротивляться. Вот только ветер не мог появиться внутри помещения, и я должна была как-то всё же вырваться от этих извращенцев, которые уже полезли ко мнее под платье, пытаясь стянуть колготки.
Вон одну гачу даже порвал, гад!
И всё это пластично и под музыку, с похотливыми усмешками на лицах.
В их глазах так и читалось:
«Ну попробуй, что-нибудь сделать».
«У тебя всё равно ничего не получится».
«Ты в нашей власти».
Ну мальчики, вы зря меня разозлили. Может и сейчас я ничего сделать не могу, но, когда вся эта хрень закончится, вы у меня попляшите! И Маринка тоже попляшет вместе с ними. Не могла предупредить, что они такие паразиты, что ли?
Я постаралась расслабиться, понимая, что всё равно ничего не смогу предпринять сейчас, и ждала лишь момента, когда шоу закончится.
И эти трое, словно почувствовали моё настроение, как-то странно между собой переглянулись, и один из них просто щелкнул пальцами.
Я не поняла, что случилось. Кажется, я совсем опьянела, но музыка резко остановилась, и весь зал замолчал. И даже стробоскопы замолчали.
И наступила такая оглушающая тишина, что я реально решила, что оглохла.
Даже, кажется воздух замер.
Я попыталась двинуться, но не смогла. Даже пальцем пошевелить. А цепи вдруг пропали, вместе с ошейниками, только я почему-то ощущала, что они еще со мной.
Меня начала охватывать паническая атака. Это уже слишком. Что там было в вине? Официант мне какой-то галлюциноген подлил?
– Не дёргайся, – приказал мне грубым голосом тот у которого была родинка на правой щеке, и который сидел в клетке в начале шоу.
А двое других, осмотрели зал, и телепортировались к столику, где сидели Кай с Гердой, застыв и смотря друг на друга с нежностью и любовью, а также с затаённым страхом.
Один из мужчин отцепил его руку, и словно куль с картошкой с легкостью взвалил себе на плечо.
Второй в руку Герды вложил бокал. И даже стул убрал, словно она сидела одна за столиком.
Затем они телепортировались уже на сцену, и подойдя к трону, дотронулись до него руками. И тот, что стоял рядом со мной, тоже это сделал.
Они прикрыли глаза, и сказали что-то на незнакомом, и одновременно знакомом мне языке: «Домой!»
И мир вокруг потемнел.
