А я аж засмотрелась на эти невероятно идеальные тела.
Такое я видела только в интернете или в кино. Спортзал никогда не посещала, было просто некогда, а по улице мужчины так не ходят. И вот сейчас я видела три мускулистых совершенства и неосознанно сглотнула откуда-то появившуюся слюну.
Кажется, теперь я понимала тех женщин, что совсем потеряли разум и вели себя как кошки во время гона.
Тем временем парни не стояли на месте, а продолжали слаженно двигаться. Они все трое застелили мой трон своими жилетками и, встав на колени, склонились, словно настоящие рабы, безмолвно предлагая мне таки сесть на трон. В этот момент даже музыка притихла, свет во всем зале приглушили и лишь на трон наставили прожектор, все в зале замолчали.
Что ж, на жилетках я готова была посидеть немного, но совсем чуть-чуть.
Ощущение сложилось, что всё это шоу было только для меня. Конечно же, я усмехнулась собственным мыслям, в которых вообразила себя главной героиней, но это не значило, что я не хочу подыграть. Поэтому постаралась с достоинством пройти к трону, подняться на ступеньку, развернуться к залу. Как назло, сразу же увидела столик, за которым сидел Кай со своей Гердой. Я посмотрела ей в глаза и увидела, как она хватается за руку своего мужа, словно реально боится, что я его опять утащу в своё царство выкладывать слово «вечность» из льдинок. Я криво усмехнулась своей оригинальной фантазии и с достоинством медленно села на трон.
Никогда не думала, что могу стать настоящей злодейкой. Но именно сейчас ей себя и почувствовала.
Если честно, решила, что сейчас всё себе отморожу через эти кожаные жилетки, но трон, на моё удивление, оказался вполне себе теплым и даже удобным.
Я настолько расхрабрилась, что даже руки положила на подлокотники.
А мужчины медленно подняли свои головы и как-то очень странно на меня посмотрели. Глаза в глаза. Такие одинаковые, но в то же время абсолютно разные. Я всей своей сутью вдруг ощутила, будто они нашли наконец-то то, что искали как минимум несколько сотен лет.
Мне даже не по себе стало от осознания, что нашла нечто важное, даже родное. Будто этот трон – частичка моего дома, который где-то очень далеко.
А эти паршивцы нашли где-то ошейники с длинными цепями, надели их на себя, а все три цепи по очереди вручили в мою руку, а последний мне шепнул:
– Держи крепко, Лерочка, не потеряй. – И дотронулся своими губами до моих, почти поцеловав.
Вот наглец! Я же увернуться не успела! И да, я его запомнила по маленькой родинке возле губы, это он меня поднимал на руки. У остальных тоже были родинки на лице, но в других местах.
Цепи были бутафорские, хоть и выглядели массивно, поэтому в руке они держались с легкостью.
А мужчины тем временем вставали в разные позы: один рядом с троном, гордо подняв голову, будто он еще не сломленный, но всё же раб и готов меня защищать; второй сел у моих ног, еще и колено мое приобнял, и смотрел из-под своей челки ласково, но в то же время шкодливо; а третий залез в импровизированную клетку и делал вид, будто он дикий и опасно смертоносный хищник, который никогда мне не подчинится и всегда будет желать сбежать.
Почему-то именно ягуар. Да еще и черный.
Сама не знаю, отчего у меня сложилось такое впечатление. Может, потому, что я совсем недавно смотрела передачу, где эти хищники отважно ныряют в реку прямо с деревьев и охотятся на кайманов. То есть на их же территории их же и убивают, а потом вытаскивают на сушу и уносят куда-то в джунгли, чтобы там спокойно сожрать.
Композиция была необычная и, я бы даже сказала, излишне театральная. У меня вдруг в голове будто что-то щелкнуло, особенно когда тот, что сидел у моих ног, с маленькой родинкой под левым глазом, снял туфлю и начал нежно массировать мне ступню.
Но не успела я додумать эту мысль, как музыка заиграла – и все трое, плавно и синхронно поднявшись из своего неудобного рабского положения, начали своё шоу.
Особенно тот, кто сидел у моих ног, зачем-то чмокнул меня прямо в коленку и, хихикнув, быстро сбежал, заставив меня почувствовать жар в том самом месте. Еще и туфлю мою украл, шельмец!
На сцене замигали стробоскопы, послышались тяжелые басы, а толпа забесновалась.
Я еще отметила тех самых степенных дам возраста далеко за сорок, возможно даже к семидесяти, мимо которых я проходила в зале, вот они-то больше всех там вели себя как сумасшедшие, даже начали кидать довольно крупные купюры прямо на сцену.
Да уж, а мальчики-то пользуются популярностью… Такое чувство, дамы их знали, вон даже, кажется, имена какие-то начали выкрикивать.
Вроде бы Аргус, Мерис и Теурус.
Хотя подозреваю, что это всего лишь сценические псевдонимы. Но им, что самое интересное, они очень даже шли.
А парни, надо отдать им должное, за деньгами не бросались, а делали вид, что вообще их не замечали, как и всю ту толпу женщин. И больше того, полностью развернувшись в мою сторону, двигались под музыку, словно красуясь именно передо мной, а на всех остальных им было плевать.
И в этот момент, когда я полностью расслабилась, приготовившись смотреть шоу, еще и намотав цепи на предплечье, положила свои руки на подлокотники, произошло нечто невероятное.
Я чем-то уколола палец. И это было слишком больно, чтобы проигнорировать этот факт.
Ойкнула от неожиданности и на автомате отправила его себе в рот, почувствовав собственную кровь на языке.
Из-за стробоскопов рассмотреть палец не получалось, как и то, обо что я могла уколоться. Но приятного было мало.
Я по жизни была очень брезгливым человеком, так как по молодости подрабатывала санитаркой в больнице в нашем городе, иногда подменяя бабушку, насмотрелась и наслушалась советов от врачей и медсестер.
И сейчас в моей голове начали появляться самые ужасные мысли о том, что меня специально чем-то укололи. И я, возможно, уже заразилась самой страшной и неизлечимой болезнью.
Мне даже уже стало наплевать на происходящее шоу, на Кая с Гердой, я думала лишь о том, работают ли сейчас, в Новый год, больницы и можно ли сдать анализы? Или придется ждать, пока все праздники пройдут?
Да я же с ума сойду за это время!
В общем, пока я сидела как на иголках (каламбур) и мысленно прислушивалась к своему биению сердца, а также пыталась понять, не поднялась ли у меня уже температура, мальчики начали действовать, и подходить к моему трону, при этом трогая меня в различных местах.
Я же хотела материться, и очень громко. А еще решила, что плевать мне на всех с высокой колокольни и моё здоровье мне важнее. И лучше я поссорюсь с подругой, но хотя бы останусь жива.
Да, я тревожник и ипохондрик! И горжусь этим!
(*Ипохондрик — это человек, страдающий ипохондрией – психическим расстройством, при котором возникает страх серьёзного неизлечимого заболевания, даже если организм функционирует нормально
*Тревожник — это человек, для которого тревога становится привычным фоном жизни. Он живёт в постоянном ожидании угроз, даже когда реальной опасности нет.)
И к психологам для проработки своих фобий идти не собираюсь!
Мне так комфортно выживать!
Сказано – сделано.
Попыталась распутать цепь, которую намотала себе на предплечье левой руки, но почему-то ничего не получилось. Решила её рвануть, ведь она казалась мне бутафорской, но цепь не поддалась.
– Что за дерьмо? – пробормотала я и, плюнув на то, что цепь не хочет рваться, начала вставать, но один из парней, будто заметив мои попытки сбежать, в считаные мгновения оказался рядом (чертово вино, не может человек так быстро передвигаться) и начал извиваться, чуть ли не залезая на меня. Ногу еще поставил на подлокотник, перекинув её через мои колени, и свой перед начал совать мне практически в рот, красиво изгибаясь и имитируя половой акт. Естественно, при этом удерживая меня на троне и не давая подняться.
Еще и руку эдак на горло положил, очень сексуально. Не сдавливая, а лишь делая вид, что хочет сдавить, и палец на губу, который почти в рот мне залез.
Нет, может, в другой ситуации я бы воспользовалась случаем. Если бы он мне справочку предоставил, что полностью здоров, парень, в общем-то, красавчик. Особенно эта его родинка над губой блядская, но вот сейчас вообще было не до «французских поцелуев», и я не про тех, что с языком, а тех, что совсем с другим органом.
Я, черт возьми, возможно, пыталась жизнь свою спасти!
Но другие двое парней тоже подтянулись, и теперь уже трое стриптизеров с трех сторон начали всячески меня лапать, тереться почти об мою голову или плечи своими выпирающими из брюк достоинствами и, самое главное, не давали встать.
Их руки по очереди удерживали меня то за плечи, то за шею, то даже за ноги.
И делали они это так технично и бережно, что казалось, будто я сама не хочу никуда уходить.
Но я-то как раз хотела!
– Я хочу уйти! – решила я попробовать докричаться до них словами.
Но музыка орала так, что я сама себя не слышала.
Естественно, и парни меня не слышали. К тому же сейчас они не на меня смотрели, а в зал, продолжая надо мной извиваться.
Ситуация походила на абсурдную. И даже в некотором смысле комичную. Если не знать её подоплеку и мою нарастающую тревогу.
Я хотела уйти, но не могла.
У меня тупо не получалось встать. Также я не могла отстегнуть от себя проклятые цепи. Я почему-то не могла найти их концы. Это было очень странно. Куда они могли деться? Я их как-то звеньями застегнула или что? Но как бы я это сделала?
Цепи были вроде легкими, почти не ощущались на руке, но в то же время невероятно прочными.
Это я-то считала себя пару минут назад владелицей рабов? Обхохочешься.
Складывалось ощущение, что это они меня в рабство забрали, особенно учитывая то, что уже стянули с меня туфли и лобызают мои ноги, заставляя моё тело невольно возбуждаться.
Вот только всё это начало напоминать мне уже настоящее насилие.
А парни даже не думали останавливаться. И делали всё так грациозно и красиво, что у толпы женщин вообще окончательно крышу снесло, потому что они уже начали кидать свои драгоценности на сцену.
И больше того, некоторые мужчины тоже к женщинам присоединились, только смотрели они уже на меня. Словно я тоже танцевала перед ними полуголой.
Одно кольцо прилетело прямо в меня.
Угу, то самое, с огромным брюликом, которое я случайно заметила на одной из женщин, пока гуляла по залу.
Я даже вырываться прекратила, рассматривая драгоценность, лежащую прямо у меня на коленях на платье. Эта штука стоила как квартира в столице. Если она, конечно, настоящая, а не подделка.
А один из парней – тот, у кого была родинка под левым глазом, – вдруг подхватил это кольцо, надел мне его на палец, при этом поцеловав каждую костяшку, и хитро подмигнул из-под своей косой челки.
Это что, типа взятка? Поняли, что хочу свалить, и вот так решили подкупить?
Ну нет, я, конечно, могу за пару тысяч рублей загонять воробья в поле мокрой телогрейкой, но я буду знать, что я работала своими собственными руками. А не вот это вот всё…
Угу, я бедная и гордая – и тоже горжусь этим!
Попыталась выдернуть свою руку из его ладони, которая была по-настоящему мужской и далеко не нежной, а такой, будто он был воином, еще и с огромным стажем, но ничего не получилось. Парень удержал меня и так проникновенно заглянул мне в глаза, еще и хищно прищурился, что я почему-то ощутила себя его добычей.
А он коварно улыбнулся, показав свои зубы с заостренными клыками (до чего медицина дошла!), и наконец-то отпустил мою ладонь.
А мне будто за шкирку кто-то льда засыпал, и по спине поползли мурашки. Уж слишком жутенько стало от этого взгляда.
Я всё же решила снять кольцо и отдать его той дамочке уже позже, но мужчины просто не давали мне это сделать, постоянно хватая меня то за одну, то за другую руку, целуя их и кладя на свои мускулистые и горячие прессы. Типа, чтобы я их трогала.
И всё это не смотря на меня, а играя на публику.
Со стороны, наверное, это казалось всё красивым шоу. Но своей тревожной частичкой души я понимала, что всё это неспроста. И парни эти никакие не стриптизёры вовсе.
И может быть, я зря нагнетала, но было уже откровенно плевать.
Я ненавидела, когда кто-то меня удерживает силой. Всегда взрывалась, если такое случалось. Еще в детстве меня поймали мальчишки во дворе и хотели посмотреть, что у меня под юбкой. Я тогда перепугалась, но разозлилась намного сильнее. Бабушка как раз болела, я за лекарствами бегала, а тут эти идиоты решили надо мной подшутить. Повезло, что налетел резкий ветер, почти ураган. Сама не знаю, откуда он взялся. Но мальчишек просто подхватило и раскидало всех в стороны, а я рванула домой.
Потом они опять хотели на меня напасть толпой – и вновь откуда-то появлялся сильный ветер, который защищал меня каждый раз, когда я шла домой.
Вскоре мальчишки оставили эту затею.
Вот с тех самых пор этот триггер и возник. И сейчас я начинала неистово злиться и сильнее сопротивляться. Вот только ветер не мог появиться внутри помещения, и я должна была как-то всё же вырваться от этих извращенцев, которые уже полезли ко мне под платье, пытаясь стянуть колготки.
Вон одну гачу даже порвал, гад!
И всё это пластично и под музыку, с похотливыми усмешками на лицах.
В их глазах так и читалось:
«Ну, попробуй что-нибудь сделать».
«У тебя всё равно ничего не получится».
«Ты в нашей власти».
Ну, мальчики, вы зря меня разозлили. Может, сейчас я ничего сделать не могу, но, когда вся эта хрень закончится, вы у меня попляшете! И Маринка тоже попляшет вместе с ними. Не могла предупредить, что они такие паразиты, что ли?
Я постаралась расслабиться, понимая, что всё равно ничего не смогу предпринять сейчас, и ждала лишь момента, когда шоу закончится.
И эти трое, словно почувствовав моё настроение, как-то странно между собой переглянулись, и один из них просто щелкнул пальцами.
Я не поняла, что случилось. Кажется, я совсем опьянела, но музыка резко остановилась, и весь зал замолчал. И даже стробоскопы перестали работать.
И наступила такая оглушающая тишина, что я реально решила, что оглохла.
Даже, кажется, воздух замер.
Я попыталась двинуться, но не смогла. Даже пальцем пошевелить. А цепи вдруг пропали вместе с ошейниками, только я почему-то ощущала, что они еще со мной.
Меня начала охватывать паническая атака. Это уже слишком. Что там было в вине? Официант мне какой-то галлюциноген подлил?
– Не дёргайся, – приказал мне грубым голосом тот, у которого была родинка на правой щеке и который сидел в клетке в начале шоу.
А двое других осмотрели зал и телепортировались к столику, где сидели Кай с Гердой, застыв и смотря друг на друга с нежностью и любовью, а также с затаённым страхом.
Один из мужчин отцепил его руку и, словно куль с картошкой, с легкостью взвалил себе на плечо.
Второй в руку Герды вложил бокал. И даже стул убрал, словно она сидела одна за столиком.
