Лия Султан "Старшая жена. Любовь после измены"

– Не передергивай!

– Передернешь сейчас ты. А меня оставь в покое.

Он пытается схватить меня за руку, но я уворачиваюсь и бегу к двери. Рустам рычит, бросается за мной, но я захлопываю дверь перед его носом.

Я всё думала, что происходит с любовью после измены. Сегодня поняла: она умирает.

Глава 5

После ссоры с Рустамом иду в спальню девочек, где ложусь на кровать Анель, утыкаюсь лицом в ее подушку и тихо плачу. Что я скажу моим дочерям, когда они вернутся? Как объясню, что сделал их папа? Но почему это должна объяснять я? В любом случае хорошо, что их сейчас нет дома и они не услышат наши разборки. Когда Анель и Лаура вернутся, я уже переболею. По крайней мере я на это рассчитываю.

Рассвело. Просыпаюсь от того, что мягкий свет восходящего солнца бьет в глаза. Сажусь на кровати и понимаю, что больше не засну, поэтому решаю прогуляться. Осторожно пробравшись в спальню, забираю в гардеробной белые джинсы, футболку, кеды и легкий светло-розовый кардиган. На выходе бросаю быстрый взгляд на спящего мужа и вспоминаю, как когда-то, проснувшись раньше него, любовалась им, гладила по густым волосам и очерчивала пальчиком контур его губ, носа, волевого подбородка. Потом я ласково будила его поцелуем, и, казалось, не было тогда женщины счастливей меня. Гоню от себя эти мысли и убегаю прочь из этой комнаты и из дома. В голове одна мысль: вытравить все воспоминания о муже, чтобы не было мучительно больно порывать с прошлым.

Мы живем в закрытом коттеджном городке по дороге в горы. 15 минут вверх на машине и вы уже на высокогорном катке Медеу. А в 10 минутах от нашего дома Площадь Республики – самый центр Алматы. Когда мы только переехали, я открыла для себя поистине волшебное место – тропу здоровья Теренкур. Это пешеходная дорога вдоль реки Малая Алматинка, место для уединенных прогулок и утренних пробежек.

Сначала иду к большому пруду, обрамленному изумрудно-зеленым поясом. Деревья и беседка с золотистым куполом отражаются на водной глади. Люблю начинать свою прогулку отсюда, любуюсь видом, делаю несколько глубоких вздохов. Потом спускаюсь к бурлящей реке, бреду вдоль нее, наслаждаясь ее шумом. Он заглушает мои негативные мысли, которые уже сутки не дают мне покоя. Мимо пробегают люди в спортивных костюмах. Никто никого не знает, никто никого не трогает, никому нет до тебя дела. Сажусь на скамейку напротив реки и просто смотрю перед собой. На часах почти 8. Воскресенье. Я знаю, что муж проснется через час и будет меня искать, поэтому выключаю звук на телефоне. Пусть звонит. Мне теперь всё равно.

Это место идеально, чтобы собраться с мыслями в одиночестве и понять, что делать дальше. Мое решение перевернет не только мою жизнь, но и жизни моих девочек. Как они примут эту новость – один Аллах знает. Как странно устроена жизнь: ты одинаково любишь обоих детей, но почему-то получается так, что один из них больше тянется к маме, другой – к папе. В нашей семье Анель считается маминой дочкой, а Лаура – папиной. При том что мы любим их одинаково сильно и никогда не устраиваем соревнований. Но Лаурчик почему-то больше папина принцесса, с детства его «хвостик», всегда к нему ластиться, обнимает и вьет из него веревки. А он и рад этому. Анель же похожа на меня: рациональная, сдержанная, задумчивая. Больше всего переживаю за младшенькую. Новость о предательстве отца она воспримет как любой подросток. И мне уже страшно за нее.

Прохладный ветерок растрепал мои волосы. Я кутаюсь в мягкий кардиган и смотрю на голубое, чистое, безоблачное небо. Закрываю глаза, подставляю лицо теплым лучам утреннего солнца, и меня будто уносит бурный поток Малой Алматинки.

– Подожди, дай я приземлюсь и посмотрю график, – слышу рядом с собой бодрый мужской голос. Незнакомец садится на мою скамейку, не спросив разрешения. Медленно открываю один глаз и наблюдаю за ним: он достает из рюкака ежедневник, пролистывает. Слышу, как шуршат старницы. Честно говоря, не люблю, когда так делают. Я не ханжа и не сноб, просто… Да, я все-таки сноб, потому что предпочитаю занимать всю скамейку, чтобы никто не отвлекал.

– Ладно, я заменю тебя в среду. Но смотри, в первый и последний раз, – строго, но с улыбкой говорит незнакомец. – Давай, пока!

Мужчина отключает телефон, кладет его в карман джинсов, а ежедневник убирает в рюкзак. Я жду, когда он уйдет, но этого не происходит. Наглец, нарушивший мои личные границы, никуда не спешит, прислоняется к спинке скамейки и смотрит на речку. Я вновь улавливаю боковым зрением какое-то движение и слышу:

– Хотите шоколадку?

Поворачиваю голову и вижу, как мужчина протягивает мне маленькую плитку «Казахстанского» шоколада в синей обертке. Я такой очень люблю.

– Что, простите? – недоуменно переспрашиваю я.

– Шоколадку не хотите? Я после смены ее обычно ем. Не стесняйтесь, берите. Она поднимет вам настроение, – улыбается он, а мне кажется, будто издевается.

– А у меня плохое настроение? – да, я сейчас не настроена любезничать.

– В какой-то степени да, – усмехается он. – У вас всё на лице написано.

– Интересно, – цокаю я. – И что же у меня еще написано на лице?

– Что вам плохо, – серьезно, без тени иронии говорит он.

Между нами воцаряется молчание. Нервно чешу бровь, глядя прямо перед собой. Привычка с детства. Вспоминаю, что перед тем как выйти из дома, посмотрела в зеркало и ужаснулась: вчерашняя восточная принцесса сегодня стала злой, невыспавшейся и несчастной теткой. Лицо немного опухло от слез, траурно чернели глубокие ямы под глазами от недосыпа.

– Да, мне плохо, – соглашаюсь я.

– И вам сейчас названивает причина вашего «плохо», – улыбается он, указывая на телефон в моих руках. Смотрю на дипслей: наше с Рустамом фото в обнимку и надпись «Любимый». Нет, милый, не в этот раз.

– А, пусть звонит,– равнодушно машу я рукой.

– Я не претендую на роль священника на тайной исповеди, но иногда легче выговорится незнакомцу, чем копить все в себе до инфаркта. Ну знаете, как попутчики в поезде.

– Никогда не ездила на поезде, – признаюсь я.

– Да ладно! Серьезно? С какой вы планеты? Это же самый экстремальный транспорт в стране.

– Да как-то не особо получалось, – пожимаю плечами. – В основном на самолете.

– Вы знаете, говорят, что попутчику в поезде легче открыться, потому что люди потом разъезжаются в разные стороны и забывают друг о друге навсегда.

Задумываюсь. Интересная практика исповедаться незнакомцу, которого я больше никогда не увижу.

– А давайте попробуем. Мне начать? – он кивает. – Мой муж предлагает мне тройничок, – выпаливаю я, и мой собеседник хмурится.

Я вдруг понимаю, как он хорош собой. Густые черные волосы, модная щетина, широкие плечи, мускулы и… красивые руки. Всегда обращала внимание на руки. У него они сильные, с выпуклыми венками чуть ниже локтя и на кистях. А пальцы длинные, идеальной формы. Одет обычно, не вычурно: синие джинсы, белая футболка. Вспоминаю, что мужчина идет со смены, а значит он либо полицейский, либо пожарный. Я склоняюсь к тому, что он оперативник. И внешность подходит, и вопросы задает так, что ответишь. И зашел ведь с шоколадки, чертяка!

– Удивлены? Но выдохните. Он хочет, чтобы я приняла его токал и его право жить на два дома.

– Печально, – хмыкнул он, и отломив кусочек шоколадки, протянул мне. – Все-таки угощайтесь.

Я взяла маленький кусочек и отправила его в рот. Как только почувствала вкус на языке, поняла, что очень проголодалась.

– А что печального? Ему в кайф, а мне в петлю.

– Печально, что ваш муж настолько дурак, что заставляет плакать такую женщину, как вы. И еще печальнее, что вы вообще замужем.

Смотрит на меня так, будто хочет проникнуть в душу. Я это понимаю, и в моем сознании вдруг резко запускается программа «Опасность». Краска приливает к лицу от его взгляда; ладошки чешутся от нервов, а в голове вообще все мысли всмятку. Никогда прежде я не позволяла себе никем увлекаться. Для меня всегда существовал только один человек – Рустам. Но мой организм решил провести шоковую терапию.

– Извините, но мне пора.

– Да, конечно, – очнувшись, говорит он.

– До свидания, – улыбаюсь. – И спасибо за шоколадку.

Я поднимаюсь со скамейки, делаю несколько шагов, и в спину прилетает вопрос:

– Как вас зовут?

Я оборачиваюсь и ловлю его добродушную улыбку.

– Это тайна исповеди, святой отец, – шучу я.

Мужчина слегка смеется и, опустив взгляд на землю, качает головой.

– Да, вы правы. Я же сам это предложил, – поднимает взгляд. – Тогда вы будете для меня прекрасной незнакомкой.

– Годится. А вы тогда мистер Икс, – говорю с улыбкой. – Хорошего дня.

Он молча кивает. Я разворачиваюсь и быстро иду домой. По дороге все-таки включаю дисплей и вижу больше двадцати пропущенных от мужа. В этот момент на экране появляется фото Софьи, и я принимаю вызов.

– Твой припадочный ищет тебя по всему городу. Думал, что я тебя прячу! – бодренько вещает подружка. – А ты вообще где?

– Гуляла.

– М-м-м, и как… нагулялась? – ухмыляется она.

– Вполне.

– Ну давай, сейчас тебе муженек устроит. Если что, звони. Будем вместе прятать тело. Диану брать не будем. Она расколется на первом же допросе.

– Софа, не шути так, – смеюсь я в голос и чувствую, как из глаз льются слезы. Как ей это удается? Каждый ее прикол бьет точно в цель. Она хотела меня подбодрить, и у нее это получилось. Представляю, как сейчас выгляжу со стороны – просто ржу, как лошадь. Но это сейчас то, что мне нужно.

– Софа, ты доведешь меня до инфаркта. Но я уже дошла, поэтому перезвоню.

– Давай. И не раскисай!

Вхожу в ворота и вижу, что водитель Рустама Улан уже на посту. Хмурится, проводя тряпкой по сверкающему черному «Мерседесу». У меня к нему много вопросов, но сейчас интересует главный.

– Улан, доброе утро! – подхожу к нему и здороваюсь.

– Доброе утро, Айлин Талгатовна! – приветствует он и откладывает тряпку.

– Как дела? Как дома? – Улан так давно у нас работает, что я хорошо знаю его жену и детей. Мы всегда поздравляем их с Новым годом, и я лично выбираю подарки для сына и дочки.

– Слава Всевышнему, всё хорошо, – кивает он. – Вас Рустам Мухтарович ищет. Что-то не в духе.

– Угу, не в духе, – глухо повторяю я. – Улан, скажите, как давно вы знаете?

Мужчина на секунду теряется. Ему неловко, он пытается спрятать глаза и занять чем-то руки. Берет с капота тряпку и сильно ее сжимает. Улан – простой работящий мужик, верный моему мужу. Но я вижу, как он жалеет меня в данный момент.

– Айлин Талгатовна, это моя работа.

– Я знаю, Улан. Я не злюсь. Я всё понимаю. Просто скажите, как давно.

– Давно, – признается он. – Почти три года.

– Вы ее куда-то возили?

– Да. Первое время. Потом Рустам Мухтарович купил ей машину.

– Какую?  – продолжаю я допрос.

– «Лексус». Из салона.

– У Айбека, что ли, покупал? – называю имя нашего общего друга.

– Да.

– Понятно, – кутаюсь в кардиган, хотя уже печет. Но мне почему-то холодно. – Улан, мне нужен адрес.

– Простите, Айлин Талгатовна. Я не могу. Если Рустам Мухтарович узнает, я потеряю работу.

– Он не узнает, поверьте мне.

Несколько секунд жду хоть каких-то действий Улана, но он только стоит и крутит в руках эту многострадальную тряпицу. И тогда я решаюсь на грязную игру. Знаю, что поступаю плохо, но это сильнее меня.

– Улан, а как Марьям? Как ее здоровье?

Водитель поднимает глаза и смотрит на меня ошарашенно. Мне плохо от того, что я превращаюсь в стерву, но я хочу получить ответы на вопросы. Поэтому ударяю по больному. Марьям – младшая дочь Улана. Прекрасный, милый ребенок восьми лет. Когда ей было шесть, у нее обнаружили лейкоз. Бесплатные лекарства, которые использовали в лечении, вызвали у нее аллергическую реакцию. Об этом я узнала от его жены, когда просто позвонила узнать, как у них дела. Улан не хотел никого грузить своими проблемами, а его супруга цеплялась за любую возможность, только бы спасти дочь.

О том, что девочке срочно нужны дорогие немецкие препараты, я рассказала Рустаму, и он через своих друзей за границей их достал. А потом мой муж полностью оплатил реабилитацию Марьям. При том что всё это можно сделать бесплатно, но когда у тебя есть деньги, то и отношение к тебе совершенно другое. К сожалению. Меня тогда восхитило благородство Рустама. Ради детей он всегда был готов на всё. Как и у любого человека, у него тоже есть светлые и темные стороны.

– Спасибо, Айлин Талгатовна, у Марьям всё хорошо. Вот скоро снова в санаторий поедет.

– Молодец. Передайте привет супруге, – по его глазам я понимаю, что он уже всё для себя решил. – А что насчет моей просьбы…

– Я вас понял. Я отправлю вам данные на телефон.

– Спасибо. Я вас не подведу, – обещаю я, прекрасно понимаю, что, если Рустам узнает об этом договоре, он уволит Улана.

Захожу в дом, снимаю на ходу кардиган и перекидываю его через локоть. Не дохожу до лестницы буквально двух шагов, как вдруг слышу голос мужа со стороны кухни:

– Где ты была? – чуть не рычит он.

– И тебе доброе утро, – поворачиваюсь и с вызовом смотрю на него.

– Я спросил, где ты была?

– Гуляла, – твердо отвечаю я.

– Одна?

– Нет, с любовником, – дразню я его.

Два широких шага, и он оказывается в миллиметре от меня. Больно сжимает запястье и смотрит в глаза.

– Не шути так, Айлин.

– Расслабься и отпусти меня. Есть разговор.

– Какой?

– Я хочу развод. Как можно быстрее.