Что случится раньше: нас найдут или я умру без лекарств и его поддержки?
Тысяча девятьсот девяносто девять…
А может, умру вместе с ним, ведь зависимость предполагает это… Тогда он еще жив, потому что мое сердце определенно бьется, да так сильно, что, кажется, не успевает и сбивается с ритма.
Две тысячи сто…
Дверь в каюту открылась, я вздрогнула. В следующий миг мозг опознала Александра, но сердце уже пустилось в пляс.
– Ты чего не спишь?
Он спрашивает, почему я не сплю?! Он всерьез это спрашивает, когда я здесь полуживая и едва дышу?! Псих!
Очень захотелось избить его туфлей. Я едва удержалась, но лишь потому что была не уверена, что смогу встать и уверенно двигаться.
– Что там случилось?
Это что, мой голос? Вот это вот дрожащее жалобное нечто – мой голос? Хорошо, что не пошла в дикторы. Первый нервный срыв лишил бы меня работы.
– Девушка. – Александр устало стянул куртку и небрежно бросил ее на пол. – Говорит, заблудилась в лесу. Засекла наш корабль и решила, что ее группа послала дрон ее искать.
– Группа? То есть она ученый?
– По-видимому, из той группы, что изучает планету. Она столкнулась с каким-то членистоногим, я выстрелил ему промеж глаз, за что получил бурное осуждение.
Он скривил рожу и писклявым голосом передразнил:
– Нельзя вмешиваться в естественную среду планеты.
– Она на корабле?
– Нет, выдал ей спальный мешок и еды, утром буду разбираться, что делать. По протоколу я не должен отвлекаться на побочные миссии, так что снабдим защитницу экосистемы едой и направлением, а сами стартанем дальше.
Я молча наблюдала, как он расшнуровывает ботинки и стаскивает рубашку, оставаясь в одних штанах и, по всей видимости, приходила в себя, потому что все это как-то настораживало. Неужели нельзя раздеться у себя?
– Брилли, что с тобой? Ты бледная.
Я отвела глаза. Все равно соврать убедительно не смогла бы, а если итог один, зачем мучиться? Александр сел рядом и без каких-либо усилий развернул меня к себе, заглянув в глаза.
– Ты испугалась? Что-то случилось, пока меня не было?
– Нет, все в порядке. Просто… тебя долго не было.
– И ты решила, что со мной что-то случилось? Надо научить тебя языку и дать эмирт.
– Что дать?
Он со вздохом уселся рядом. От Александра вкусно пахло: смесью парфюма и дождливого леса. Должно быть, снаружи свежо, хорошо. Если не считать гигантских гусениц. Даже жалко, что нельзя выйти.
– Средство связи, что-то типа ваших портативных телефонов, но мощнее. Сможешь связываться со мной, когда захочешь, читать книги и так далее. Но на твоем языке эмиртов не придумали. Завтра с утра разберемся. Но мне приятно, что ты беспокоилась.
– Я беспокоилась за себя! Не хочу умирать в окружении членистоногих. Хватит мне…
Я опасливо покосилась на шипы, поблескивавшие в слабом свете.
– Не бойся, – усмехнулся Александр. – Со мной не так уж просто справиться.
– Самоуверенные красавчики в фильмах обычно умирают первыми.
– Ну что ж, значит, я хотя бы умру с осознанием, что ты считаешь меня красавчиком.
Я насупилась и разозлилась. Ну вот как ему удается вести себя так по-идиотски в серьезной ситуации? Мы одни, ночью, в лесу, вокруг шныряют мерзкие твари, между нами какая-то немыслимая жуткая связь, которая медленно меня убивает. А он как будто в стенд-апе выступает, честное слово!
– Хорошо, я рада, что тебя не сожрали, но не пора ли вам, Ваше высочество, отправляться в свою королевскую опочивальню?
– Императорскую, – поправил меня Александр. – И нет, не пора. Сегодня я переночую у тебя. На случай, если в твоей постельке решит погреться какой-нибудь мохнатый паучок.
У меня даже сил спорить не осталось. Поэтому я молча выпила таблетку, отползла как можно дальше от этого нахала и спряталась под одеялом. Вот так. Брилл в домике. И ни мохнатому паучку, ни впечатляюще эффектному Александру Фортему туда хода нет.
***
Итак, на повестке дня оказалось три проблемы.
Первая – и с ней он свыкся – за ними уже отправили охотника. Он перехватил несколько сигналов в этом секторе. Патрулей быть не должно, рейсовые корабли в такой близи от диких миров не проходят. В самом-то деле, галактика – это же не проселочная дорога, здесь сложно встретиться двум кораблям-одиночкам. Кноринг достаточно долго работал на внешние границы, чтобы обучить их выслеживать корабли. Скрываться с Бриллианой на борту становится все сложнее и сложнее.
Вторая проблема, возникшая совершенно не вовремя, это ученый, которую он практически вытащил из лап огромного паука. На Александра все еще распространялись инструкции разведки. Ничто не должно отвлекать от задания. Даже если в другом полушарии будут убивать его мать, он не имеет права бросить Брилл и решать чужие проблемы. Чтоб эти ученые провалились. Ну как, годами живя на планете, можно умудриться заблудиться ночью в лесу и встретиться с хищником? Она что, в первый раз за пределы станции вышла?
Третья проблема лежала рядом. Делала вид, что спит, но сердце билось неровно, выдавая ее страх. Девчонка испугалась, что он уйдет, бросит ее. Пусть этот страх был скорее продиктован опасением за свою жизнь, он преобразил Брилл. Из разозленной, саркастичной и несгибаемой девушки превратил в испуганного, готового тотчас разреветься, ребенка. Что ни говори, а мужчин такой образ возбуждает, даже если они стараются в этом не признаваться никому, включая самих себя.
Александр давно научился быть с собой честен. И откуда в нем страсть к мазохизму?
– Можно я включу фильм? – спросил он.
– М-м-м… угу.
Он не удержался и отодвинул краешек одеяла, обнажив руку Брилл с татуировкой, которая практически зажила. Обвел пальцем темные контуры рисунка.
– Иди сюда, Брилли. Не засыпай. Посмотрим кино.
– Я ничего там не понимаю, – пробурчала она.
Злится. Или смущена. А может, все вместе, и совершенно не знает, как с этим бороться.
Пришлось силой поднять ее и уложить себе на плечо. Бриллиана почти ничего не весила, она вообще сколько раз за этот день ела? Он точно покормил ее утром, затем была посадка, выход, затем она вернулась и съела шоколадку, потом просидела в каюте до тех пор, как они увидели бабочку и услышали крик, потом его не было почти час. И вот она здесь, сонная, сопит ему в шею.
– Брилли, когда ты последний раз ела? Почему ты не сказала, что голодна?
– Я голодна? – Она подняла голову и с удивлением на него посмотрела. – Да… наверное. Я забыла.
Александр вздохнул.
– Тебе нужен не муж, тебе нужен отец.
Он не рассчитывал на ответ, мысленно прикидывал, чем в такой час можно накормить ее и нужно ли вообще это делать. Но Брилл, к его удивлению, тихо сказала:
– Проблема не в том, что мне кто-то нужен. А в том, что у меня нет никого.
Бедный ребенок. Наверное, ей и впрямь сейчас тоскливо. Последняя опора, отец, оказался не тем, кем она его считала. У него самого была полная и довольно большая семья, Александр всю жизнь стремился к уединению, но по правде говоря, не представлял, каково это: быть совсем одному. Всегда были родители. Жутко занятые, порой он за день гораздо чаще произносил «Ваше величество», чем «мама» и «папа». Была шебутная сестра, еще не знающая, что примет трон от матери. Был дядя, который редко приезжал, но с которым всегда можно было поболтать по душам. Недостаток близких – не про его семью. У Брилл не было и десятой части этого.
– Заведем тебе зверушку. Или ребенка.
– Мечтай.
Маленькой несчастной девочке не удалось противиться его прикосновениям долго. Когда каждое касание разгоряченной кожи приносит удовольствие, смешанное с облегчением, не до гордости и неприступности. Она расслаблялась, засыпала, такая горячая, что становилось страшно за ее здоровье. Пальцы запутались в мягких шелковых волосах, коснулись чувствительной кожи за ухом. Брилл сладко зевнула и застонала.
– Что? – Он от удивления даже замер. – Да ладно? Тебе нравится, когда тебя чешут за ушком?!
– М-м-м… – Брилл, когда он остановился, сама потерлась головой о его руку.
– Ну вот. Взяла и убила все надежды. Я не могу домогаться до ребенка, который хочет, чтобы его почесали за ушком.
– А что, домогаться обязательно?
– А для чего еще придумали фильмы?!
– Бедный император.
– Чего это?
– Дурака вырастил.
Ну вот, минута безграничного доверия и желания прошла, доброе утро, язва-Брилл. Интересно, по мере того, как она будет к нему привыкать, чего станет больше: сарказма или доверия?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Охота начинается
Я проснулась от того, что мне было очень и очень хорошо. Ну то есть это как проснуться за пять минут до будильника, чтобы с наслаждением доспать до звонка. Или завести будильник на шесть утра воскресенья, подскочить с перепугу и вдруг осознать, что можно спать дальше.
Вот и сейчас организм словно разбудил меня, чтобы похвастаться. Хозяйка, нам классно! Смотри, как мы хорошо спим, как у нас ничего не болит и как нам… жарко.
Я скосила глаза на вторую половину кровати. Вот уж кому было по-настоящему хорошо. Александр спал, как убитый, развалившись на большей части кровати. А еще он, словно плюшевую игрушку, прижимал к себе меня.
Нам с организмом резко стало похуже.
Еще я обнаружила на локте пластырь, закрывающий след от укола. Слов нет, одни эмоции, разлегся на моей постели, тискает меня, как поролонового зайца и еще какую-то фигню вколол. Хотя, наверное, лекарственную, раз я так выспалась и совсем ничего не чувствую.
Вот только попытка выбраться из крепких стальных объятий ничем хорошим не увенчалась. Александр только вздохнул во сне и перевернулся на спину. А следом за ним я, оказавшись сверху.
– Нет, ну нормально? – прямо в ухо ему возмутилась.
Он делал вид, что спит, но именно делал, уж я-то свой голос знаю. Либо Александр помер, либо издевается.
– Выпусти меня в душ!
– Пошли вместе?
– Ты что, дурак?
– Так мы вчера выяснили, что да. Пошли?
Я с сомнением посмотрела на этого нахала. Издевается? Или всерьез думает, что я вдруг соглашусь? Нет, все-таки издевается. А еще он жутко близко, горячий и, кажется, возбужден.
– В общем, я пошла, – пробурчала я и с некоторым сожалением, но он все же меня выпустил.
– Одевайся. Завтракать будем на природе.
Мне даже показалось, что я ослышалась.
– Чего? Вон там? И что мы будем есть? Твоего ученого или поймаешь каракатицу? В Таиланде едят жареных жучков и кузнечиков, говорят, как орешки на вкус. Но мне кажется, для здешних кузнечиков нужна сковородка побольше.
– Просто попьем кофе на природе, а еще пообщаешься с нашей гостьей.
– Зачем?
Он пожал плечами. Нет, определенно Александр что-то темнил, но я не стала допытываться. Проще у стены спрашивать о ее дальнейших планах, чем у него. А еще не хотелось вспоминать прошедшую ночь. Кажется, я совершенно недостойно расклеилась и ныла, а еще он меня обнимал и это ощущение прикосновения теплых пальцев к коже, на контрасте с вечерней прохладой…
Так, стоп-стоп. Какая вечерняя прохлада в наглухо закрытом корабле? Пора заканчивать со всем этим, брать себя в руки и думать, как выжить дальше.
Казалось, в меня въелся его запах, свежий, отдаленно напоминающий тот, что возникает после грозы. Смесь озона, дождя и океана. Приятный, очень необычный запах, но он словно стер меня и оставил какую-то другую Брилл. Нужно срочно обзавестись своими духами.
К каким порой интересным выводам приходит человек, когда у него слишком много свободного времени. Казалось бы, какая разница, чьим парфюмом я пахну, если глобально мы сидим посреди открытого космоса в большой консервной банке? Или того хуже, гуляем по лесу, где каждая каракатица норовит тебя сожрать. А может, и не каракатица, да и совсем не сожрать – это я об Александре и его чертовой татуировке.
На нее, к слову, я старалась не смотреть. Взял и испортил мне всю фигуру. А что будет в старости? Кожа станет дряблой, бледной, татуировка поплывет. Буду стыдливо прикрывать платочком следы бурной молодости и гонять клюшкой какого-нибудь деда. Эта картинка так живо всплыла в голове, что я даже забыла, зачем пришла.
Оказывается, когда нет жара и ломки, очень хочется есть. Как бы приятно не было стоять под горячим душем, как бы я не оттягивала момент выхода наружу, пришлось сушиться и одеваться.
Александр уже не боялся, что я сбегу, по крайней мере, не заставил меня надеть ошейник и просто оставил каюту открытой. Я легко добралась до люка и вылезла на улицу, под жаркое летнее солнышко. Приветливое, золотистое.
Впрочем, не солнышко, а звезду. Надо запомнить, что Солнце и Земля остались далеко позади, а новый мир имеет свои названия.
– Брилли проснулась, – усмехнулся гад.
И куда только исчез идиот, с которым мы препирались все утро. В присутствии гостьи Александр неуловимо изменился. До этого момента я думала, мы начали друг друга узнавать, но теперь поняла: нет, не начали. Одним взглядом он препарировал сидящую напротив женщину. Я бы даже сказала, раздевал, хотя ничего общего с сексуальностью этот взгляд не имел. Будь я на месте женщины, то уже драпала бы в лес, а она ничего. Пила кофе и щурилась, глядя в небо. Красивая, средних лет, с каштановыми волосами, собранными в хвост и тонкими, четко очерченными губами. На самом деле я всегда завидовала таким губам. Когда у тебя тонкие губы, тебя воспринимают всерьез. А если мужики видят полные и яркие, у них отключается опция «вникать» и включается какая-то другая. Точно не знаю, какая.
– Чего задумалась, Брилли? – хмыкнул Александр, протягивая мне кофе. – Это Хелла. Ксенобиолог. Хелла, это Бриллиана – моя подруга. Чудесное утро.
Я пробормотала нечто невразумительное и села в кресло рядом с Александром – оно единственное было свободным.
Оказывается, на корабле нашлось что-то типа походного набора. Можно было выйти наружу, поставить небольшие, но удобные кресла и пить кофе из серебристых кружек. Все это совсем не стыковалось с образами космической цивилизации, навязанными кино.
